Добро пожаловать в серой зоне Мухаммад Амин аш-Шанкъити 12/6/2024 «Добро пожаловать в серой зоне!» Этой фразой я приветствовал своих студентов всякий раз, когда начинал преподавать им предмет «Политическая этика» или «Этика в международных отношениях». Когда ученики спрашивают: «Что такое серая зона?» Я им отвечаю, что это область политической практики вообще, все остальное исключение. Трезвая политическая практика — это не мысленная привязанность к абстрактным идеалам, но искусство достижения возможного из желаемого посредством создания платформы общих интересов и в рамках уравнений реального времени и пространства. Таким образом, политическое действие достигнет цели только через общие платформы, общие с соотечественниками или согражданами внутри страны или с зарубежными странами и иностранными организациями. Назовем это «общим пространством», где в одном месте и времени существуют цели общие для двух и более субъектов. Это пространство общих целей, а не дружбы, любви или симпатий. Оно исчезает, когда исчезают общие цели. Создание общих пространств часто требует закрывать глаза на неприятные вещи, отложить конфликт, объединяться с одним противником против другого и заручаться помощью одного врага против другого. Построение общего политического пространства не ограничивается границами одной религии, одной конфессии или идеологии, одного этноса или гражданства, поскольку в исламском законодательстве, которое придерживается лишь логики «приемлемых отпущенных интересов» в абсолютном смысле, контролируемых лишь исламской моралью и пользой допустимой в шариате. Для тех, кто не знаком с основами исламского доказательства, необходимо изучить базовые понятие и источники норм законов в исламе. Здесь упоминается одно из доказательств норм шариата, названное «масалих мурсаля муатабара», которое является одной из основ политической практики в исламе. Если дать краткое пояснение, по сути, речь идет о действии, предположительно приносящем пользу, которая уважается шариатом, но само действия не предписано и не запрещено в текстах шариата. Наш Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, оставил для нас руководство для политической деятельности, когда он укрылся под защитой своего дяди-многобожника Абу Талиба от гонений многобожников-курайшитов и послал своих сподвижников в качестве беженцев к христианскому царю Абиссинии, спасая от преследований неверных Мекки, и он взял Абдуллаха бин Ариката в качестве проводника в своем переселении, многобожника, исповедавшего религию своего народа» (Сахих аль-Бухари), и он вошел в Мекку исключительно под защитой Мутима Ибн Адия, которому в знак признательности хотел бы освободить всех мекканских пленные. Он позаимствовал оружие у многобожника Сафвана ибн Умайи и сражался эти оружием против многобожников Хавазина в Хунайне. Он использовал поэта- многобожника Мабада ибн Аби Мабада в психологической войне против армии многобожников, возглавляемой Абу Суфьяном, и он вступил в союз с племенем Хузаа, которое в то время представляло собой смесь мусульман и многобожников, ведь это племя было традиционно связано с хашимитской семьей еще в доисламские времена, и «племя Хузаа, его мусульмане и неверующие, было союзником посланника Аллаха в Тугаме…». (Жизнеописание Ибн Хишама). Три условия успеха Создание общих пространств, в которых твои цели совпадают с целями других, является неизбежной и жизненно важной необходимостью в практической политике. Общие пространства позволяют разделить затрачиваемые усилия, сузить арену прямых противостояний и избежать борьбы на широких фронтах. Это экономия ресурсов и распределение давления и ущерба. Тот, кто не способен построить общие пространства с другими, ничего не знает о политике в шариате и далек от реальной практической политики. Он может быть красноречивым проповедником, творческим писателем, мечтательным поэтом или философом, погруженным в собственные абстракции и воспевающим абсолютные идеалы, но он определенно не политический практик, потому что практическая политика нуждается в том, что алжирский мыслитель Малек Беннаби называл «практической логикой». Успех в практической политике и то, необходимое для его достижения создание общего пространства с другими, требует трех вещей: Первый: то, что американский политический мыслитель Джозеф Най называл «контекстуальным интеллектом», то есть способностью понимать обстоятельства времени, места и возможностей и, как следствие, понимание баланса сил, расстановку приоритетов, различия уровней обязанностей и уровней ответственности. Практический политик должен видеть «видеть контекст», или я бы еще сказал «видеть картину целиком». Что важно, примеры «понимания контекста» в той или иной форме мы находим как в Коране, так и в сунне. Первой особенностью контекстуального интеллекта является осознание людьми четкой границы своего конкретного долга на той позиции, за которую они конкретно отвечают, и стремление эффективно исполнить свой прямой долг на определенной для него позиции, не отвлекаясь на иные противостояния и вызовы на других позициях, которые Аллах не возложил на них (в их знании), где их усилия бесполезны и возможно могут навредить исполнению их прямых обязанностей, не принеся никакой более весомой пользы их братьями на других позициях. Сами формулировки звучат как инструкции по военной стратегии, но на самом деле эти интеллектуальные принципы работают в любой практической деятельности, в политике, на войне и др. Второе: стратегическое чутье. Это современный синоним понятия «мудрость» в исламском наследии. «Хикма» или мудрость многократно упоминается в Священном Коране и правдивой сунне. Если в прошлом мудрость определялась как «поставить что-то на свое место», как классическое определение, то стратегическое чутье мы можем определить как «направить усилия (ресурсы и т.д) на нужную задачу» и достичь желаемых целей наименьшей ценой и кратчайшим путем, или пропорциональность между жертвами и плодами. Но если окажется, что жертвы велики, а результаты скудны – как это происходит с большей частью нашего современного политического и военного опыта – то это явное свидетельство дефекта в стратегическом чутье и ошибок в расчетах. Однако, здесь необходимо осторожное и точное определение что значить непропорциональность жертвы и плодов. Это мы сделаем в отдельном дополнении. Третье: достаточная осведомленность об окружающем региональном и международном политическом мире. Именно эта осведомленность помогает революциям и освободительным движениям «помещаться» в контекст, благоприятный для их послания. По сути, революционеры, освободительные или реформаторские движения должны осознавать реальность такой какая она есть, понимать баланс сил и ясно видеть «карту интересов» всех действующих сил. Что касается недостаточной осведомленности о региональной и международной обстановке, то это может привести к преждевременному или запоздалому действию, будь то начало активных революционных действий или войны, или к неспособности управлять пространством общих интересов, ошибки в понимании приоритетов «партнера», или из-за чрезмерной ставки на региональные силы, которые показывают не то, что они скрывают, и подводят революционеров, продолжая на словах убеждать что поддерживают их, или быть обманутыми мировыми силами, которые стремятся превратить революционеров в инструменты в рамках собственной стратегии по ослаблении стран и разделу стран, не позволяя им достичь желанного достоинства и свободы для своего народа. Сложнее всего строить «общие пространства» с другими, верно, обозначив общие интересы и цели, которые для других достаточно весомы чтобы можно было «сотрудничать», когда у тебя много общих границ с множеством субъектов и пересекающихся фронтов, на которых тебе приходится сражаться, именно это происходит сегодня, когда тело всей Уммы настолько покрыто ранами, что наносящие эти раны лезвия ломаются о другие лезвия. В этом контексте вашим сторонником может стать тот, кто режет горло вашего брата от вены к вене, а его сторонником может быть тот, кто режет ваше горло от вены к вене. Здесь пути становятся идущих к справедливости и свободу становятся запутанными, а для ищущих простые ответы на сложные вопросов, кажется, что добро и зло перемешались в одно целое, это так для тех, кто плохо справляются с серыми зонами. Цели поддерживающего и поддерживаемого История современных революций не знала ни одной без внешней поддержки или союза, со времен Американской революции, разразившейся в 1776 году и поддержанной королевской Францией против Британской империи, истощившей Францию в Семилетней войне (1756-1756 гг.). 1763) за несколько лет до этого. Из истории известно, что король Франции Людовик Шестнадцатый был тираном. Он не поддержал американских революционеров ради их ценностей или целей, на которые ему было наплевать. Его цели политических действий пересекались с целями новых американцев, для которых был важен эффект французской поддержки, а не цели самого французского короля или его личные качества. …….. Революционеры, обладающие контекстуальным интеллектом, стратегическим чутьем и пониманием окружающей среды, могут разумно и реалистично обращаться с внешней поддержкой, не питая иллюзий относительно намерений «партнёров», не впадая в утопические ожидания и мечтательные идеалы, превосходящих реальную внешнюю поомь, которая необходима для любого революции, и не попадаясь в ловушки «партнеров» и их целей, далеких от целей революции. Отношения между революционерами и их внешними иностранными сторонниками подобны путешествию по дороге с товарищем, у которого есть конечный пункт назначения, и у вас есть свой конечный пункт назначения. Однако разница в конечном пункте назначения не мешает кому-либо из вас провести путь в хорошей компании со своим спутником, облегчая путь распределением задач и расходов, но с осторожностью, чтобы его спутник – своими добрыми словами и милой улыбкой - не увлек в его пункт назначения. Пожалуй, наиболее красноречивым человеком, выразившим сложность этих отношений, был поэт-философ Мухаммад Икбал, который сказал: Я сопровождаю каждого идущего на моем пути и отдаю ему долю моего пути Я не видел пути, подготовленного к тому, чтобы мой спутник оказался в его конце Внешняя поддержка революций имеет свои цели США в Афганистане, Коммунисты и освободительная революция в Алжире, США в Сирии, Иран в Палестине, СССР в Палестине, …Запад в Украине. Или борьба Нельсон Манделла против апартеида… Внешний «союзник» революций и национально-освободительных движений не поддерживает их - в большинстве случаев - из веры в справедливость и моральных побуждений, а скорее для достижения собственных интересов, которые косвенно совпадают с интересами революционеров, в конкретное времени и месте. Его долгосрочные цели могут быть противоположными тому чего добиваются революционеры и борцы за свободу, а его мотив, за редким исключением, состоит в том, чтобы досадить и нанести ущерб своим противникам, а не привести революционеров к их победе. Вполне может быть и такое, на определенном этапе, революционеры или борцы за свободу станут врагами с «внешним союзником», как это и произошло между США и афганским народом. Вспомним несколько примеров: Когда лидеры мирового коммунизма (Мао, Хрущев, Тито, Хо Ши Мин) поддержали славную алжирскую освободительную революцию (1954-1962) в пятидесятых и шестидесятых годах, они делали это не из веры и надежды на освобождение алжирского народа от французской тирании и оккупации, не в поддержку права алжирцев на независимости от Франции, а исключительно вопреки западному лагерю, который они пытались истощить, ослабить, затянуть в противостояние и потери. Это было частью холодной войны между «восточным коммунизмом» и «западным капитализмом». Для алжирцев, афганцев, палестинцев или сирийцев, первые и вторые на самом деле – большие мировые дьяволы, две оси зла. Но в конкретное время и место, цели могут пересекаться. Когда американцы начали операцию «Циклон» (Operation Cyclon) для поддержки афганских моджахедов в 1980-х годах, они сделали это не из-за веры в Всевышнего Аллаха или надежды на Рай, не в поддержку права афганцев на независимость и построение исламского государства, а, скорее, для того, чтобы использовать историческую возможность истощить дряхлую коммунистическую империю руками гордого афганского народа на суровой земле Афганистана, настолько защищенной от армий захватчиков, что историки назвали ее «кладбищем империй». Позже, американская армия также будет похоронена в афганской земле, а выжившие позорно оттуда сбегут, бросив коллаборантов на произвол судьбы. Зато потом фильм в Голливуде сняли, как спасали переводчика. Когда американцы поддерживали некоторым группам сирийской оппозиции деньгами и оружием в операции «Лесной платан» (Timber Sycamore), они делали это не ради чаяний сирийского народа, и не в поддержку сирийской революции или в поддержку арабских революций. Это было бы абсурдом. Но это было как использованием доблести и стойкости сирийского народа, направленную на реализацию «стратегии разрушения», которую они проводят против арабских стран соседей сионистского образования, или как они заявляли, чтобы избавится от терроризма «ИГИЛ» не проливая американской крови. Но эти кровавые «игры» бывают и многоуровневыми. Американцы, конечно, не хотели заменить асадовский террористический режим, удержанный на плаву исключительно силами РФ и Ирана, на суверенное сильное сирийское государство. Для этого, они вполне успешно «пропустили» на территорию Сирии те самые группировки «ИГИЛ» из Ирака, которые истощили силы сирийских революционеров, и в последствии, территории отнятые «ИГИЛ» у сирийских умеренных революционеров, успешно перешли под управление проамериканских «курдов», точнее безыдейных наемников, или вернулись под контроль, уже сильно ослабленного, асадовского режима. Когда иранские лидеры сегодня поддерживают Движение исламского сопротивления (ХАМАС), они делают это не из-за веры или надежды, а скорее потому, что это сопротивление является важной частью кордона, которым Иран защищается от Израиля, поддерживая горячие точки Израиля вдали от своих границ, пока он не завершит создание своей «ядерной силы сдерживания». Если бы Хамас был христианским или коммунистическим, это не умалило бы его стратегическое значение для Ирана. Даже «хезбаллах» для Ирана, лишь средство, а не часть самого Ирана, потому что они, арабы шииты, а не иранские шииты. Это же можно сказать и о йеменских хуситов. Все это работает двусторонне. Палестинские движения освобождения используют Иран в своих целях. Афганцы использовали американцев в войне против советов. Сирийские революционеры использовали США в борьбе с асадовской тиранией. Американцы используют борьбу Украины с российской агрессией и оккупацией, а украинцы используют американцев. Палестинцы прекрасно понимают цели Ирана, афганцы и сирийцы четко понимали цели американцев, у украинцев есть другой выбор? Если бы Иран продавал «шахеды» украинцам, а не русским, они бы их приняли. Но их покупает Россия, за доллары от продажи природных ресурсов, в том числе западным «партнерам» Украины. Все это «серые зоны»! Между революционерами и их внешними «партнерами» часто возникает раскол, например, если цели поддерживающего достигаются раньше, чем цели поддерживаемых. Действительно, внешний помощник иногда может быть враждебен конечным целям революции, которую он поддерживает, и это не мешает ему временно поддерживать в контексте борьбы с своим противником, тайно стремясь разрушить саму революцию изнутри, или помешать достижения её конечной цели. Внешняя финансовая и военная поддержка является одним из наиболее эффективных средств контроля за ходом революций и саботажа их изнутри. Это злонамеренный метод, в котором западные мировые державы преуспели в борьбе с революциями и национально-освободительными силами, которым определенное время они могли оказывать поддержку. Вспомним опыт Афганистана, Боснии, Косова. Точно также, как и восточный лагерь по главе с СССР и РФ, оказывал поддержку освободительным революциям в их борьбе с западным колониализмом и империализмом, но не бесплатно. Когда он мог, то устанавливал в «освобожденных» странах свои марионеточные режимы, достаточно вспомнить власть партии «Баас» в Ираке и Сирии, коммунистическую режим Фиделя Кастро в Кубе, советские и российские военные базы в странах, где «победила социалистическая идеология». СССР не помогал арабским или другим народам против западного империализма ради справедливости и правды. Когда американские цели в Афганистане были достигнуты, а советская армия с поражением отступила и начался распад этой советской империи, Америка выступила против афганских моджахедов, объявила их «мировыми террористами», повсюду преследовала бывших афганских арабов, которые ранее получали оружие и обучение от ЦРУ. Когда американские цели были достигнуты в Сирии, сирийское государство было ослаблено, оно вышло из уравнения угрозы Израилю, а «ИГИЛ» внезапно исчез, американцы и их «друзья» великодушно отказались от поддержки сирийских революционеров и бросили сирийский народ на расправу асадовскому варварству. Это единственная правда, вещи нужно называть своими именами. Действительно, некоторые арабские правители, которые ранее поддерживали сирийских революционеров деньгами и оружием под американским зонтиком, прекратили эту помощь по требованию американцев, а в последние годы пытаются реабилитировать Башара Асада и восстановить его власть, приглашая его на саммиты Лиги арабских государств, или проводя двусторонние встречи. Тем самым они продемонстрировали, что у них нет собственного стратегического решения, как нет и моральной основы, но лишь исполнение воли супердержавы выдающей лицензии на управление народами и сбор налогов. Революционеры и освободительные движения для временного использования? После прочтения прошлого абзаца, мы однозначно скажем: недопустимо упрекать афганских моджахедов, сирийских революционеров или бойцов палестинского сопротивления, боснийцев или украинцев, в том, что кто-либо из них принял внешнюю поддержку и помощь. Такой упрек может исходить лишь от абстрактного теоретика или диванного демагога, оторванного от реальности и далекого от текущих процессов. У тонущего человека нет другого выбора, кроме как цепляться за любую соломинку, до которой он может дотянутся. У человека, окруженного стаей голодных волков нет другого выбора, кроме как схватить любую палку, которую ему бросит кто угодно. Умирающий от голода примет кусок хлеба, чья бы рука его не давала. Точка. Если афганские моджахеды рассматривали войну против Безбожных Советов как экзистенциальную войну – а это было однозначно именно так - и считали победу в ней вопросом существования или несуществования для афганского народа, то для американцев, она была всего лишь тактика «беспринципного шанса» с целью истощить Советы. Что касается пролитой афганской крови, эта цена свободы, исламских ценностей, стабильности и независимости принятия решений, но исключительно для самих афганцев и их единоверцев, это цели, за которые они доблестно боролись. Но это не было целью американцев. Русским также наплевать на кубинцев или вьетнамцев, которых они использовали чтобы насолить американцам. Им безразлично насколько счастливо и достойно живет кубинский или вьетнамский народов, «избавленный американской гегемонии». Если сирийские революционеры рассматривали войну с режимом Башара Асада как экзистенциальную войну, что абсолютно справедливо, то американцы сочли ее просто возможностью и использованием сирийских революционеров для разделения одной из арабские страны, граничащие с Израилем, без пролития американской крови, и они препятствуют сирийскому народу достичь того, к чему он стремится в своей борьбе, а это реальная свобода, человеческое достоинство, мирная и стабильная жизнь в своей стране. Все это невозможно пока существует кровавый асадовский режим, который маловероятно свергнуть без внешней поддержки. Все это взаимосвязано. Политическая свобода и независимость принятия стратегических решений в арабском Шаме меняют стратегическую среду и баланс сил, и может нарушать серьезные красные линии американских интересов, которые они не позволят пересечь, не будут позволять насколько хватит сил, а Всемогущий лишь Аллах, это реальные красные линии, в отличие от других воображаемых линий, о которых Барак Обама говорил, например, об использовании Башаром Асадом химического оружия против сирийского народа. Точно также, как Джордж Буш или Байден говорили о красных линиях, которые на самом деле не существуют. Путин говорит о красных линиях, которые также не существуют. Лидеры Ирана говорят о красных линиях, которых на самом деле нет. Единственные красные линии для всех этих стран, это их интересы в рамках их возможностей по их защите когда случается противоречия интересов других. Американцам на самом деле безразличны курды, которых «травил Саддам Хусейн», а россиянам наплевать на «русскоязычный народ Донбасса». Исследователи Слевик и Роуландсен из Института исследований проблем мира и Норвежского института иностранных дел в Осло в 2020 году опубликовали совместное научное исследование о военной поддержке США сирийских повстанцев под названием «Повстанцы для временного использования» (Disposable Rebels), в котором исследовалось огромный разрыв между амбициями «внешней поддержки» и амбициями тех, кого поддерживают. Название исследования также применимо к случаям многих стран и политических сил в нашей современной истории, поскольку мы являемся уммой (исламская умма), которая на длительный период оказалась на пассивной роли и лишилась от активной роли, чему было множество внутренних и внешних причин. Сколько среди нас правящих режимов и династий, «политических сил» и даже государств, предназначенных для чужого использования как местная администрация, средство чужих целей, наемные исполнители! Одна из важных идей, к которой пришло это исследование, заключается в том, что американская поддержка сирийских революционеров является примером разницы в целях между поддерживающим и поддерживаемым, что является обычным и естественным явлением в политических и военных союзах истории человечества, за редким исключением. Это также пример опосредованной войны для достижения целей американской внешней политики, что не является чем-то новым в американской стратегии, и не только в американской. Эта поддержка определялась чисто американскими целями, не имеющими ничего общего с победой сирийской революции. В этом исследовании тезисно отмечены цели американской помощи: 1. Контролировать все враждующие стороны, не позволяя ни одной из них одержать победу над другой, если это противоречит стратегическим интересам. 2. Контроль уровня поддержки региональных сторонников и действий тех, кого поддерживают внутри Сирии. 3. Сохранение американской крови в ликвидации «ИГИЛ» в Сирии и Ираке, когда это стало необходимым. 4. Воздержания от прямого присутствия американских сил в странах, жители которых не хотят их видеть в своей стране. 5. Не допускать повстанцев к «открытым покупкам» оружия и его рынкам, поскольку это дает им независимость в принятии стратегических решений. 6. Рассеивание рядов революционеров путем маргинализации реального политического руководства революции через прямое взаимодействие с вооруженными группами. 7. Сохранение меньшего уровня военной помощи чем необходимо революционерам для решительной победы, и привязывания ее с уровнем «лояльности и послушания» оказывающему эту помощь. 8. Контроль над масштабами, ходом и результатами военных действий, предпринятых революционерами против асадовского режима. 9. Установление максимального потолка использования военной поддержки, включая контроль над определением военных целей, по которым будет использована эта поддержка. 10. Растягивание открытой войны без победителей и проигравших, ослабляя все воюющие стороны. Исследователи разделили виды военной поддержки революционных движений на две части: поддержка с целью победы поддерживаемого и поддержка только с целью его выживания, поскольку поддерживающий здесь стремится ослабить или развалить государство и общества, истощив все стороны. Целью не было исправить или улучшить положение народа или просто сменить власть на более справедливую или демократическую. Исследователи писали: «Иногда цель «внешнего помощника» повстанцев состоит в том, чтобы просто дать им возможность продолжать противостояние с существующим режимом, в условиях бесконечной войны, чтобы повстанцы только выживали». Война в Украине, развязанная российским вторжением и оккупацией Крыма и востока Украины есть яркий современный пример, который во многом схож с результатами исследований. Ограниченная помощь, минимальная дозированная помощь, не позволяющая Украине победить, контроль выбора военных целей для ударов переданным вооружением, затягиванием войны и т.д. Значить ли что Украине нужно было не брать это вооружение или помощь? А какой выбор перед лицом вторжение российской армии, многократно превосходящей своими ресурсами?! Серая зона, где есть риски, цена, ограниченное пространство маневра, но ничего не предрешено, и многое зависит от «черных лебедей» и мастерства политических лидеров, или от их принципиальности и преданности своему народу. Никто не может предсказать политическое поведение Ирана в будущем или его отношения с палестинским сопротивлением после того, как он создаст «сдерживающее ядерное оружие». Вполне возможно палестинское сопротивление будет уже балластом для Ирана. Скажу больше, оно станет даже заклятым врагом иранском регионального проекта, который обязательно найдет повод вторгнуться в несколько арабских стран. Достижение целей поддерживающего раньше достижения целей поддерживаемого часто приводит к изменению отношений между ними, конечно не в пользу поддерживаемого. Может ли производство Ираном ядерного оружия послужит палестинскому делу своим побочными эффектами, например, как психологическое воздействие на израильское общество, которое может распасться и рассеяться по всему миру в страхе перед ядерной угрозой? Возможно, это будет так, если Иран действительно продолжит играть на струнах «борьбы с большим американским шайтаном». А возможно, Иран окончательно переключится на борьбу с арабскими странами с целью их захватить и присоединить к «новой иранской империи». Каждой из сторон подобного «взаимного использования» придется планировать продолжения пути с новой компанией, если предполагается, что поддерживающий достигнув свои цели, придет к изменению стратегической доктрины и фундаментальному пересмотру его видения самого себя, и видения его остальным миром. Еще раз и однозначно утверждаю, что все упомянутое, не дает абсолютно никаких оснований обвинять афганских моджахедов, сирийских революционеров или бойцов палестинского сопротивления, или украинцев, или боснийцев, или вьетнамцев, в том, что кто-либо из них принимает поддержку внешних «партнеров», или «дает себя использовать в чужих целях». Мир так устроен, в любом взаимодействии и сотрудничестве всегда одни используют других. Повторю истину, пусть и банальную для кого-то: у тонущего нет иного выбора, кроме как цепляться за любую соломинку, за которую хватается его рука, а тем, кого лишили жизни и кого несправедливо изгнали из дома, не остается иного выбора, кроме как принять финансовую, политическую и военную поддержку из-за границы. Единственное что следует критически обсуждать, это насколько эффективно и целесообразно, революционеры или освободительные движения, которых использовали внешние силы, использовали поддержку и помощь этих внешних сил. В этом процессе история показывает нам примеры того, как поддерживаемые эффективно использовали помощь поддерживающих и достигли своих конечных целей. Например, американские революционеры добились свободы от Британии с помощью французов и голландцев. Афганцы разбили советских захватчиков, и это был неизбежный этап, который привел к независимости позже, после ухода американских войск. Все, что имеет значение, это то, что управление отношениями со внешними партнерами требует осознания их скрытых целей и стратегических целей, исключая слепое доверие или веру в их добрые намерения, как требует осознание что они попытаются вовлечь на другой фронт, который не отвечает интересам поддерживаемого. И последнее, поддерживаемому необходимо видеть картину целиком и понимать, когда внешний «союзник» уже не будет заинтересован в помощи, когда пути разойдутся. Более важным для нашей темы является то, что управление поддержкой в условиях множественных фронтов требует беспристрастности, объективности и справедливости со стороны людей одного справедливого фронта по отношению к людям других справедливых фронтов, поскольку с моей стороны недопустимо принимать политическую и военную поддержку от врага моего брата на его фронте, а затем обвинять моего брата, если он примет поддержку от моего врага на моем фронте. Также важно сосредоточиться на местной эффективности, а не на общем устном и эмоциональном сочувствии. Реальные изменения в каждом отдельном месте намного важнее чем формальная всеобщая поддержка на словах. Появление многочисленных очагов побед и открытие местных лазеек в тупиковой тяжелой ситуации здесь и там служат умме сегодня и возрождают ее надежды, а не просто эмоциональная и словесная поддержка издалека, без эффективного воздействия на местах. Урок алжирской революции Алжирские революционеры, если давать оценку в целом, обладали большим контекстуальным интеллектом и стратегическим чутьем. Они начали свою революцию в разгар холодной войны, противостояния между коммунистическим Востоком и капиталистическим Западом. Это «удачно» выбранное время. История героической алжирской революции (1954-1962 гг.) дает ценный урок революциям и освободительным движениям в данном контексте. Когда разразилась алжирская революция – величайший опыт джихада в нашей современной истории – одним из первых дипломатических шагов алжирских революционеров стал исторический визит во Вьетнам по приглашению его коммунистического лидера Хо Ши Мина и в Китай, по приглашению ее коммунистического лидера Мао Цзэдуна. Да, Среди первых стран, признавших алжирское революционное правительство в изгнании, были три коммунистические страны, моджахеды Алжира посетили безбожные режимы, которые никакой братской любви не питали ни к алжирцам, ни к мусульманам. Но важно, что эти страны, признала революционное правительство в течение первой недели: Китай, Северная Корея и Северный Вьетнам (до объединения Вьетнама). Лидер югославских коммунистов Иосип Тито также был одним из самых важных сторонников алжирской революции в военном и политическом отношении. Все они хотели использовать шанс для присоединения Алжира к «коммунистическому лагерю» и не освободить его из лап «капиталистического Запада»? Естественно, они для этого и помогли алжирцам, и алжирцы прекрасно осознавали их конечные цели. Они начали свою революцию в разгар холодной войны, когда раскол между коммунистическим Востоком и капиталистическим Западом был очевидным, и они много выиграют от этого раскола в международной системе. потому что каждый, кто восстал против западной гегемонии в то время, находил щедрую поддержку со стороны коммунистического лагеря назло Западу. Алжирские революционеры также осознавали уровень ответственности и что их первая законная и человеческая обязанность заключалась в освобождении алжирского народа от ига французского колониализма. Это был их фронт и прямая обязанность. Для алжирских революционеров, большинство из которых представляли исламские идеи, или религиозные патриотические идеи, не было секретом, что поддерживавшие их лидеры глобального коммунизма были одними из самых нетерпимых атеистов в мире и они преследовали мусульманские народы, преследуя коренных мусульман в западном Китае, Центральной Азии и на Балканах. Но алжирский революционер не мог в то время ничего сделать для спасения таджикских, узбекских, боснийских и уйгурских мусульман от коммунистических преследований, несмотря на свою искреннее сочувствие к ним. Просто слова ничего бы не изменили в реалиях уйгурских или балканских мусульман, но алжирцы могли изменить реалии своего положения. С их стороны было неразумно пренебрегать своей основной обязанностью – освободить свой народ от французской оккупации. Словесные выпады против лидеров мирового коммунизма, воевавших против ислама, нанесло бы вред их делу, и не помогло бы их единоверцам в любом случае. Это важный урок в практике фикха многочисленных фронтов и серых зон, который заключается в том, что революционер не имеет права пренебрегать возложенным на него долгом (фардом) под предлогом эмоциональной солидарности с братьями по религии, на положение которых он не способен практически повлиять, и когда его успех на его конкретном фронте эффективнее для него и для них в конечном итоге. Т.е. множественные победы справедливости на многих очагах борьбы в конечном итоге создают общую великую победу. Несмотря на огромную выгоду от холодной войны и поддержку коммунистического блока в политическом и военном отношении, алжирские революционеры стремились не идентифицировать себя с коммунистическим блоком, руководствуясь идейными, исламскими и прагматическими мотивами. Глава алжирского революционного правительства в изгнании Фархат Аббас выразил это словами: «Завоевание симпатий коммунистических народов к нашему делу не должно превращаться в объединение с коммунистическим лагерем или его идеологией». Точно так же министр иностранных дел революционного правительства Карим Белкасем заявил: «Намерения советского блока по отношению к нам добрые. Поэтому мы можем извлечь выгоду из этой готовности без каких-либо обязательств или залога на будущее с нашей стороны». В то время это было непросто, поскольку некоторые коммунистические элементы смогли проникнуть в алжирскую революцию и почти отклонить ее от исламского пути, что было наглядно продемонстрировано на конференции в Триполи в 1959 году. Но сознательность алжирского революционного руководства и исламского иммунитет от коммунизма, который ученые исламского возрождения поддерживали и оживляли в сердцах алжирского народа, не позволили коммунизму прийти к власти или присвоить себе успехи революции. Если советские и китайские лидеры мирового коммунизма хотели устранить западное влияние на Алжир и заменить его коммунистическим влиянием, то алжирские революционеры извлекли выгоду из первой части их плана и не допустили вторую. Они построили общую платформу с коммунистическим лагерем внутри определенного круга интересов в противостоянии западному колониализму, а затем уже сопротивлялись коммунистическому проникновению в свои ряды или коммунистическому искажению хода их революции, которая с самого начала сформировала исламское направление. В первом своем заявлении 1 ноября 1954 года, утверждалось: «создание суверенной социал-демократии в рамках исламских принципов». Таковы особенности трезвой международной политической практики в условиях множественности фронтов и множественности серых зон: глубокий контекстуальный интеллект, острое стратегическое чутье, понимание окружающих реалий и баланса сил, распределение конкретных обязанностей и ответственности в соответствии с фактором времени, места и возможностей, с приоритетом на целесообразные действия, и создание общих интересов со всеми, кто может принести пользу конечной цели, даже если на одном из этапов, и идти вместе с ним эту часть пути, независимо от их конечных целей и задач. Что же касается мечтательной идеалистической политики, то это мышление людей, которые думают, что они единственная планета, движущаяся во вселенной. Но это ведь далеко не так. Даже самые могущественные силы в мире, не являются настолько всемогущественными и абсолютными субъектами. В чем же граница? Всевышний Аллах сказал: «Помогайте друг другу в благочестии и богобоязненности, но не помогайте друг другу в грехе и посягательстве. Бойтесь Аллаха, ведь Аллах суров в наказании», (Коран. 5/2). Мы сотни раз видели в десятках стран, как эти идеалисты и буквалисты шли на сотрудничество и союзы, использовали средства и пути достижения тактических целей, но многие годы до этого, они отрицали саму возможность подобных шагов и обвиняли мусульман, практикующих реальную политику. И когда практическая необходимость заставляла их обращаться за помощью к нежелательной стороне, они сбивались с толку, чувствовали себя очень «неловко», спорили и старались оправдать свою «чистую» сущность и свои «чистые» действия тем, что у них была крайняя необходимость, но ведь не было нужды во всей этой притворности. Самое печальное это, что они позже нападать на тех, кто идет на те же уступки, компромиссы или союзы с неприятными сторонами, на которые они сами шли, получая внешнюю поддержку от государств или политических сил, которые практикуют несправедливость и агрессию в другом месте. Так чего они добились всеми этими спорами и нападками на своих братьев на других фронтах, ничего кроме слабости. В прошлом лидеры афганских моджахедов могли встретиться с президентом США Рейганом в Белом доме, а затем заявить в средствах массовой информации, что они посетили его, чтобы «призвать его принять ислам", и отрицать получение какой-либо американской поддержки. чтобы сохранить имидж перед простой публикой. Но трезво мыслящий человек, понимающий реальную политику, конечно, понимал откуда у афганцев появились стингеры, с помощью которых они сбивали советские самолеты. Даже обращение за помощью к врагу против другого врага является нормой в политической практике и неотъемлемой частью работы в серых зонах. Как сказал стратегический мыслитель из американской корпорации RAND Роберт Вольстеттер: «Наши цели не обязательно противоречат целям нашего врага». И самое интересное это подтверждение сказанного в Коране и пророческом пути, если читать внимательно и понимать. Нет никакой разницы между зенитными ракетами «Стингер», которые Америка поставляла афганским моджахедам в 1980-х годах, и противотанковыми ракетами «TOW», которые Америка поставляла сирийским повстанцам несколько лет назад. Нет разницы между иранской помощью палестинской борьбе, или турецкой помощью сирийской борьбе, пока эта борьба ведется для справедливых и законных целей. Эта помощь, как американское оружие, советское оружие, американские или иранские деньги, невозможно было получить ради Аллаха. Официальная Украина заняла неоднозначные позиции по палестинской борьбе, и заявления были в некоторых случаях противоречивыми, что вызвало недовольство некоторых мусульман, на фоне борьбы с российской агрессией и оккупацией. При этом, позиция украинского государства была однозначная поддержка борьбы сирийского народа против асадовской тирании, и основной мотив поддержки — это один враг в лице России, а не намерение ради Аллаха. Ни афганских моджахедов в прошлом, ни сирийских революционеров, ни палестинские освободительные движения, ни в прошлом, ни в настоящем, никто не может упрекать за принятие этой помощи, независимо от намерений помогающих. До тех пор, пока они своими делами не перейдут в их лагерь и не выступят помощниками в их преступных и несправедливых делах. Поддержка исламских сил Нет никакой пользы одним борцам за свободу упрекать других борцов за свободу, если и первые и вторые, не выходя за границы своих законных целей, получают помощь от сил, неприятных им обоим. Некоторые могут возразить, что принципы неделимы, что бело и черное не соединяются в серый цвет, поэтому недопустимо обращаться за помощью на одном из фронтов против того, кто борется с уммой ислама на другом. Единство уммы требует единства фронтов противостояния. Часто, это мнение формируется на основах, которые не имеют отношения к области практической политики. Исламская вера неделима, исламская мораль неделима, чистота намерений в усердии для достижения богоугодных целей неделимы, главные высшие цели неделимы. Но практические действия в условиях реального мира делятся многократно и постоянно, разделяются на части и временные рамки. Истина заключается в том, что моральные принципы неделимы только на абстрактном уровне. Или в вакууме лаборатории. Если хирург не может спасти всю ногу вместе с жизнью человека, для спасения жизни он отрезает необходимую её часть. На прикладном уровне, в реальной деятельности, принципы фрагментированы и могут вступать в противоречие, поэтому одни необходимо выдвигать вперед, другие откладывать, а для их применения необходимо учитывать контексты, условия среды, баланс сил и интересы других субъектов. Самая большая проблема для политического практика – это иметь дело с противоречащими принципами и конфликтующими интересами. Если бы все было черно-белым, политическая практика была бы такой же простой, как глоток воды, а не такой сложной, как химическая реакция из многих ингредиентов. Мы согласны с этими теоретиками в принципе религиозного и морального единства уммы, но единство фронтов действительно только в идеальном мире: в котором исламская умма едина политически, юридически, идеологически, и ее юрисдикция едина. К этой идеальной ситуации применим хадис Пророка, мир ему: «Мусульманам равна их кровь, защита самого низкого из них действительна, и они будут единой рукой против всех остальных». (Муснад Ахмад). В идеальном контексте можно высоко поднять моральный потолок и потребовать, чтобы все силы на каждой части фронта общались с другими частями фронта на равных, одним критерием, рассматривая все границы как один длинный фронт, и сделать это правилом «лояльность и отречения» (аль-валя уа-бара), а также принять один стандарт построения политических отношений. Когда страна мусульман лежала в границах Медины, куда все мусульмане обязаны были переселиться, а фронт разделял мусульман и мекканских многобожников. Что касается мира, разделённого множество кусочков, в котором мы живем сегодня, пусть Аллах помилует тех, кто осознал свой долг, свою меру ответственности и прямых обязанностей, и сосредоточился на том, чтобы эффективно решать проблемы, за которые он ответит перед Всевышним Аллахом. Как напоминает нам шейх Рашид Ганнуши (да дарует ему Аллах свободу), исламская умма не пала сразу в один день, а, падала по кирпичику, постепенно, на протяжении нескольких веков. То же самое происходит и с восстановлением». В хадисе пришло: «Ислам будут терять часть за частью, как потеряется часть, люди схватятся за следующую. Первая потерянная часть — это власть, последняя это молитва». Не приемлемо пытаться обесценить усердие праведных сил на другом фронте, но нужно радоваться их успехам. Настоящее братство будет в радости победам и достижениям на любых участках и фронтах справедливой и законной борьбы, даже если это будет сделано путем обращения за помощью к региональным и международным державам, от несправедливости которых страдают на другом фронте. Наша история полна мусульманских эмиров, которые угнетали мусульман и проливали их кровь во внутриполитических конфликтах, а затем они с стойкостью и мужеством боролись с неверующими захватчиками, нападавшими на страну извне. Ученые страны осудили этих эмиров за их несправедливость внутри страны, но они, не колеблясь, присоединились к ним в их джихаде против внешнего врага, нападающего на умму извне, чтобы сохранить умму и ее существование, а также будущее ислама и его послание. Они сделали это не из любви к этим угнетателям или из убежденности в легитимности их власти. И здесь, мы приходим к важному пониманию: эти эмиры действительно боролись с внешним врагом, защищали уммы и изгоняли захватчиков. Они не делали вид что делают это, сговорившись с этими врагами, обманывая народы пустыми лозунгами и двуличными речами, как это делают многие современные правители мусульманских стран. Если бы исламские ученые взглянули на эти противоречия с идеалистически аргументированной точки зрения, которая распространена сегодня, они бы бросили джихад против врага уммы и религии, под предлогом того, что тот, кто убивает мусульман или угнетает их, не может возглавлять оборону или освободительную борьбу. Но исламские ученые осознали, что этот вопрос регулируется весами относительных интересов, и что Всемогущий Аллах: «Аллах поддерживает эту религию даже нечестивым человеком и народом без нравственности», как сказано в пророческом хадисе. (от Анаса, аль-Ираки. Также версия у Бухари) А что говорить о людях, которые смешали добрые качества и дурными качествами, благие дела с грехами. Таким образом, исламские учёные ясно дали понять, что мусульманин может любить один народ за одно качества или дело, а испытывать неприязнь за другие. Когда сподвижники, да будет доволен ими Аллах, ругали мусульманина наказанного за употребление вина, и стали обзывать его, посланник Аллаха, мир ему, сказал: «Но зато он любит Аллаха и Его посланник». Эта идея часто повторялась в трудах Ибн Таймийи, да помилует его Аллах. Он жил в такую сложную эпоху, как наша, когда основы уммы были нарушены, когда союзников верующих и сторонников ислама было мало, и все исламские силы не были лишены примесей. В момент монгольской угрозы, Ибн Таймия стремился поддержать «исламскую силы», которым было молодое мамлюкское государство в Египте и Шаме, и писал об этом: «Эта группа, которая в настоящее время находится в Шаме и Египте, представляет собой авангард Ислама, и их слава – это слава Ислама, а их унижение – это унижение Ислама. Если бы татары захватили одержали над ними победу, не осталось бы ни гордости Ислама, ни громкого слова мусульман, ни заметного, ни сильной группы, защищающей ислам и которой боятся люди» (Ибн Таймия, аль-Фатава). В тот момент, когда умма была распалась, ее части были разорваны и на её землю вторглись крестоносцы с запада и монгольские враги с востока, Ибн Таймия осознавал свой индивидуальный долг, который заключался в поддержке «Исламской силы», в это время и в этом месте. Он знал о многочисленных внутренних нарушениях и многочисленных ранах на теле уммы, но он приложил руку к самому сердцу главной борьбы времени и места. Сердцем борьбы, где нити сошлись в тот день и в котором вызовы и опасности усилились, было вторжение монголов, которые вторглись в Ирак и Шам и собирались достичь Египта через ворота Палестины. Армия мамлюков в битве при Айн-Джалуте под Бейсаном разбили их! Через ворота в Газе вошли британцы - под руководством генерала Алленби - захватили город Иерусалим, придя из Египта в 1917 году, раскрыв рану, которая кровоточит до сих пор. Сегодня борцы за свободу в Палестине соответствуют тому, что Ибн Таймия сказал о народах Египта и Шама во время нападения монголов: «Их слава – это слава ислама, а их унижение – это унижение ислама». Кто испытывает вражду к ним, тот должен пересмотреть свою веру и её критерии! Верно, также и то, что борьба, которую сегодня ведет народ Газы и всей Палестины, представляет собой решающую войну за формирование будущего этой уммы для следующего поколения: возрождение и гордость или поражение и унижение. Как подобает нам с практическим духом подражать этому учёному, борцу, поддерживать «исламскую силу», потому что её поддержка укрепляет иммунную систему всей уммы, а с её поражением – не дай Аллах – вся умма становится целью. Значить ли это, что революционеры в других местах должны оставить свой долг? Конечно нет, но они обязаны понимать почему их братья, где бы они ни были, вынуждены принимать помощь даже от тех, кто может быть врагом в другом месте. Не упрекай своего брата Когда жители одной из земель мусульман под угрозой истребления и геноцида – как это происходит сегодня с народом Газы – поддержка и помощь имеют приоритет над критикой и упреками. Сириец (или иракец) не имеет права упрекать палестинцев, получающего иранскую поддержку, или сказавшего слова благодарности Ирану, что элементарно для дипломатических отношений. Палестинец не имеет права упрекать сирийца за помощь со стороны американцев, или других. Когда они все ведут справедливую и законную борьбы за свободу. Мы видели, как некоторые азербайджанцы благодарили израильских оккупантов за определенную роль в освобождении Карабаха. Оправдывает ли это участие в освобождении Карабаха хотя бы один оккупированный метр в Палестине? Конечно же нет. Дает ли это участие право азербайджанцам основание поддерживать израильскую оккупацию или осуждать палестинскую освободительную борьбу? Однозначно нет, если моральный критерий справедлив. Политическая мудрость требует, чтобы каждый из них считал силу другого брата своей собственной силой, и чтобы каждый из них был осторожен в своих позициях и делал то, что приносит пользу его делу и не вредит делу его брата, который ведет такую же справедливую борьбу. Сегодня несправедливо порочить палестинское движение сопротивления за то, что они приняли финансовую поддержку от Ирана, независимо от намерений и стратегии Ирана, независимо от его преступной роль на других кровавых фронтах, таких как Сирия. До тех пор, пока палестинские движения за освобождение не исполняли приказов из Тегерана и не позволили превратить себя инструментом в иранском проекте, никто не может их упрекать за принятие помощи. Не просите своего брата отречься от помощи вашего врага, альтернативы которой нет, если вы не способны заменить эту помощь, и когда вы также получаете помощь от его врага. Лучше поймите его обстоятельства и надейтесь, что он поймет ваши обстоятельства. Незыблемая и неизменная истина заключается в том, что никто не имеет права помогать угнетателю против его брата и никто не может оправдывать угнетение его брата. Это меньшее что требуют узы религии, крови, истории и родины, и, слава Аллаху, большинство придерживаются этого морального долга. Страдания иракцев и сирийцев не меньше страданий палестинцев. Кровь и жизни угнетенных в Афганистане и Кашмире не дешевле крови угнетенных в Крыму или Кавказе. Голод в Йемене такой же как голод в Судане. Угнетатель везде угнетатель, оккупант везде оккупант, борьба с агрессором везде борьба с агрессором. И когда мы выходим за рамки мусульманского контекста и расширяем примеры, показывающие как работает этот принцип, мы должны сказать, что украинцам не позволительно упрекать или осуждать палестинцев принимающих помощь от иранцев в их справедливой борьбе с оккупацией и геноцидом, точно также, как палестинцы не могут упрекать украинцев за принятие помощи от американцев в борьбе с российской агрессией. Вспомним участие украинской стороны в борьбе сирийцев, или их участие в изгнании вагнеровских наемников из Мали. Это и было общее пространство с общими интересами. Иранцы и американцы совершают множество преступлений на других фронтах, ни те, ни другие, не помогают палестинцам или украинцам ради Бога, или из моральных побуждений, Только человек в детской наивностью может так думать. У каждого «помощника извне» свои интересы, и здесь, как отмечалось ранее, красная линии проходит там, где поддерживаемый «в знак признательности» оказывает помощь или оправдывает злодеяния и преступления, поддерживавшего на другом фронте. Некоторые нарушили эту красную линию. Возвращаясь в нашу действительность исламского мира, конкретно «Ближнего Востока», мы должны понимать, что все препятствия, поставленные на пути освобождения многих народов, от тирании и кровавые диктатуры, до коррупции и беззакония, от внутреннего раскола и ненависти, были расставлены лишь для того, чтобы обеспечить превосходство враждебного колониального проекта над арабским и исламским окружением, который является общей угрозой всем арабским и мусульманским странам. Ничто из того, что мы сказано, не должно мешать нам давать советы друг другу, или критиковать уровень работы людей в другой стране или на другом фронте. Не должно восприниматься чересчур эмоционально конструктивная и созидательная критика действий или слов, без обвинений в предательстве или вероотступничестве и т.д. Но время критики важно, поскольку это часть контекстуальных уравнений, которые необходимо учитывать, мудрее и разумнее для критики выбрать мирное и спокойное время, а не когда люди столкнулись с кровавой войной на уничтожение - как и в случае с населением Газы сегодня – в такое время поддержка и защита имеют приоритет над критикой и советами тех, кто находится в безопасности или лучших условиях. Некоторые были чрезмерно жестоки в критики в адрес палестинцев, подвергаемых геноциду и массовой бойне, лишь за пару «приятных слов» в адрес иранцев, оказавших финансовую помощь. Т.е. было за что благодарить? И они ни одним словом не оправдывали преступление Ирана в Сирии, и нигде и никогда не поддерживали российские преступления, сохраняя красную линию. Чего не смогли сделать многие в мире политики. Угнетенные свободные люди в Египте показали сильный пример этого понимания, когда они ни словом не упрекнули свободных людей Палестины, за их связь с египетской властью, необходимую для ослабления угнетений в Палестине. Таких серых зон множество в мусульманском мире, который сейчас проходит через тяжелейшие испытания, от Йемена и Судана, до Кашмира и Кавказа, от Египта и Туркестана, до Афганистана и Мьянмы. Суть в том, что мудрый революционер или борец за свободу своего народа внимательно относится к тому, что приносит пользу его делу, старается заполнить свои пробелы, сосредотачивается на эффективности там, где он находится, понимает обстоятельства своих братьев или других борцов за справедливость и свободу, не ставит их в неловкое положение, упрекая за то, что приносит пользу их борьбе, в условиях крайне ограниченного выбора политических и военных союзов, когда он лавирует в между более могущественными силами, пытаясь служить своему справедливому делу, не попадая в их ловушки. И пусть уважаемый и разумный читатель, не поддается поверхностным впечатлениям или эмоциональным предрассудкам. Путь предателей своих народов очевиден, и всегда бывает разоблачен, какими бы патриотическими или религиозными лозунгами они не прикрывались и не спекулировали. Когда пророк Мухаммад, мир ему, заключил худайбийский договор с Меккой, он это сделал не для того, что сдать им Медину. Он принял меры, готовился, соблюдал договор и был честен. Когда же мекканские многобожники ожидаемо нарушили договор, Мекка была освобождена от идолов и их лжи, Пророк был готов, изолировал мекканцев и молниеносно вернулся в священный город. Когда Амир бин Туфейл нарушив гарантии безопасности вероломно перебил семьдесят сподвижников – хафизов и послов пророка, мир ему, у колодцев Мауна, посланник Аллаха (мир ему и благословение) поднял руки к небу, обратившись к Аллаху с молитвой, проклял эти племена, и взмолился о возмездии Амиру бин Туфейлу. Тогда он не мог ничего другого, а ведь это немногочисленное племя в нескольких десятках километрах от Медины. Прошло четыре года и Шархабиль бин Амр Гассани, один из византийских наместников, убил Хариса бин Умейра, посла Пророка Мухаммада (мир ему и благословение), а правитель Дамаска Харис бин Аби Шиммар Гассани показал враждебные намерения послу Пророка, угрожая собрать войска для нападения на Медину. Пророк Мухаммад (мир ему и благословение) собрал армию и отправил её на встречу армии римской империи, случилась известная битва при Мута, в которой проявился военный гений Халида ибн Валида, да будет доволен им Аллах. Ни худейбийский мирный договор с мекканцами, ни «бездействие» пророка, мир ему, в ответ на убийство семидесяти послов-хафизов не были предательством или трусостью. Это были наиболее целесообразные действия в тех условиях, в том времени и месте. Прошло четыре года, изменился баланс сил, весы качнулись в другую сторону. Суть— это приближение к конечной цели, справедливой цели, в которой нет вероломства, подлости или бесправных желаний. Мухаммад Аль-Мухтар Аль-Шанкити Перевел и дополнил Сейран Арифов