Я не имел чести лично быть знакомым с этим великим ученым и проповедников. Но Всевышний Аллах даровал мне возможность некоторые время изучать хадисы и фикх у двух учеников этого великого шейха, это шейх Маджид Дарвиш и шейх Малик Абу Джунейда, да продлит Аллах их дни. Уже тогда я проникся уважением и почтением к этому великому ученому ислама, через его учеников, затем через его книги и уроки. Я объективно не достоин считаться даже их учениками, а они были частичкой шейха Абдуль-Фаттах Абу Гудда. Шейх Абдуль-Фаттах Абу Гудда был прекрасен обликом, и лучи веры на его лице и его белая борода придавали ему почтение и достоинство. Душа его была притягательна и светла. Его дела и заслуги, его нравственность и достоинства, достижения и труд, возродили образ людей первых праведных веков. Шейх Абдуль-Фаттах — да помилует его Аллах — [был] из числа действующих (применяющих знания) ученых, из великих чистых людей и праведников этой общины. Он был скор на слезу при упоминании Аллаха (Всемогущ Он и Велик). Он познал этот мир и его истинную суть, поэтому сделал его переправой к Обители Пребывания. Он уделял внимание благородному пророческому пути в своей работе; его ставили в пример в заботе о временах и использовании минут и мгновений. Всю свою жизнь он посвятил науке и знаниям, возрождением сунны и защите верного пути, борьбе с невежеством и заблуждениями, распространению света ислама и служению религии Аллаха Всевышнего. Говорит о нем его сын, Мухаммад Захид: «Мои глаза видели тебя только либо читающим аяты Корана, либо ищущим умиротворения поминанием Милостивого, либо служащим Сунне потомка Аднана (Пророка Мухаммада, мир ему). Я не знал тебя иначе как склоненным над чтением книги или написанием ответа, вылавливающим редкие плоды знаний и запасающим полезные сведения. Тебя не посещали вялость и слабость. Ты — клянусь Аллахом — лучший вестник о ценности времени. Твоя жизнь была «планом действий», в котором не было ни усталости, ни скуки. Твоим стремлением было возвысить знамена религии и раскинуть шатры знания. Ты распространил (издал) столько забытых но важных книг, сколько не смогли сделать многие годы, и в запасе их еще сотни лет других людей. Если бы в твоей жизни была широта, ты бы и дальше продолжал отвергать отдых и покой; ты выявил в трудах жемчужины и драгоценности в самом великолепном виде». Конечно, невозможно в одной статье охватить жизнь такого великого человека. Поэтому, сделаем краткое ознакомление с некоторыми из его трудов, которые оказали на меня огромное значение, которые научили полезному и ценному своего читателя. — [Книга] «Ценность времени у ученых»: В предисловии к книге он напоминает требующим знания слова ученых: «Из проявления честности в знании — приписывание его тому, кто это знание сказал или передал». И я стараюсь этого метода — хвала Аллаху, за исключением когда что-то было забыто или сделано непреднамеренно. Шейх в многих своих книгах напоминает о научном эманате, о научной правдивости, предостерегая от воровства и присваивании чужого. И шейх напомнил нам слова аш-Шафии — да помилует его Аллах: «Свободен (благороден) тот, кто сохраняет преданность из-за мгновения дружбы и относит себя к тому, кто принес ему пользу хотя бы одним словом». И это также важный смысл, который шейх повторяет без устали: преданность и благодарность человеку, который научил тебя полезному слову. Шейх говорит об этой книге: «Она результат около двадцати лет моих чтений и исследований в книгах знаний: тафсира, хадиса, фикха, истории, [биографий] людей, жизнеописаний, географии, языка, грамматики, литературы, этики и прочих — во всем её материале, двадцать лет труда вотборе, выверке, отнесении к источникам и справочникам, сопоставлении между ними, проверке, редактировании, исследовании и выпуске в самом лучшем виде». Эта книга оказала большое влияние на меня, как и на многих студентов и учеников, получила широкое распространение и известность среди тех, кто стремился к исламским знаниям. Сам шейх Абдуль-Фаттах прокомментировал название книги «Ценность времени у ученых», сказав: «У этого маленького названия есть много больших смысловых сторон и значений, которые они притягивают. У философов своя ценности времени, отличающаяся от его ценности у торговцев, и иная ценность, чем у земледельцев, и иная, чем у ремесленников, и иная, чем у военных, и иная, чем у политиков, и иная, чем у молодежи, и иная, чем у стариков, и иная, чем у требующих знания и людей исламских наук». «И я в своем разговоре о «ценности времени» обратился лишь к требующим исламского знания и людей исламских наук, в надежде, что это станет стимулом для устремлений обладателей решимости из нашей молодежи — требующих знания в эти дни, когда ослабли устремления ищущих, измельчали цели усердствующих, стали редкими ученики, профессионально преданных знанию и готовых подняться до степени гениальности, и возобладали лень и апатия, что проявилось в слабости и отставании среди людей знания». Также, он писал — да помилует его Аллах: «Время — это срок жизни человека, поприще его существования, пространство покрытое его тенью, сфера его пребывания в этом мире, границы принесения пользы другим и извлечения пользы для себя. Благородный Коран указал на величие этой основы из основ обучения и намекнул на высоту её значимости над другими основами. Пришло много аятов, направляющих к ценности времени, его высокому достоинству и большому влиянию». Всевышний особо выделил из Своих великих милостей людям милость ночи и дня, а это и есть время, о котором мы говорим и в котором мы говорим и делаем, и через которое проходит этот великий мир от самого его начала до самого конца. Всевышний восхвалил Себя тем, что Он — Владелец времени и места, и того, что пребывает в них из временных и пространственных сущностей. И шейх упомянул упрек Аллаха в адрес неверующих за то, что они погубили свои жизни, приведя в качестве доказательства слова Всевышнего: «Разве Мы не даровали вам жизнь достаточно долгую, чтобы тот, кто [мог] опомниться, опомнился в ней? И к вам приходил предостерегающий. Вкусите же (заслуженное), и нет для несправедливых помощника» (Фатир: 37). Всевышний сделал «дарование долгой жизни» обязательным условием для поминания и прозрения, и полем для веры и воспоминаний. И сделал Он «возраст», который есть время в жизни человека, доводом против человека, так же как сделал наличие послания и предостережения через Пророков и Книги доводом против него тоже. И упомянул он клятву Аллаха временем сделанное для разъяснения человеку его величия и важности: Аллах поклялся ночью, днем, рассветом, утром, сумерками, предполуденным временем и веком (временем). И он привел разъяснение пречистой Сунны относительно ценности времени, приведя в доказательство слова Посланника Аллаха ﷺ: «Две милости, в которых обмануты многие люди: здоровье и свободное время». В своих книгах шейх Абдуль-Фаттах многие полезные темы и главы озаглавил и раскрыл с некоторой глубиной понимания времени и его ценности. Например: • Время — объект спроса в День воскресения. • Твое время —твоя жизнь, а твоя жизнь — твой капитал, и каждый твой вдох — драгоценный камень. • Время на этапах пути идущих к Господу миров. • Смертельная ревность к времени у поклоняющегося и обладателя разума. • Все блага рождаются из времени, и кто потерял его — никогда его не вернет. • Возделывание времени для обретения времени и наполнения его благом. • Сила в работе — в том, чтобы не откладывать сегодняшнюю работу на завтра. • Тот, кто провел свой день и не приобрел блага, тот нарушил права своего дня и обделил самого себя. • Ночь и день работают в тебе, так работай же в них. • О сын Адама, воистину, ты — это твои дни. • Удержи солнце на месте, чтобы я нашел время для разговора с тобой. Это примере заголовков и разделов в книгах шейха, которые говорят о том, какое значение он уделял времени. В упомянутой книге, он упомянул примеры заботы о времени исламских ученых, таких как Катада ибн Диама, Суфьян ас-Саури, Хаммад ибн Саляма, аль-Халиль ибн Ахмад, судья Абу Юсуф, Мухаммад ибн аль-Хасан аш-Шайбани, имам аш-Шафии и многие другие. Эта книга, «Ценность времени у ученых» — справедливо одна из важнейших книг помогающей ищущему знания в организации его времени и получении пользы от него. Тот, кто прочитал её и старался воспользоваться её наставлением, найдет её благодать в своей жизни. Это одна из книг, по которым я учился в начале моего пути поиска знаний, и она оставила большой след в моем сердце. — Книга «Страницы о терпении ученых перед лицом трудностей знания и его приобретения»: Эта книга из тех, с которыми я ознакомился годы своей университетской учебы, когда был студентом. Когда она вышла, многие большие ученые ислама обсуждали её, изучали и высоко о ней отзывались, она была предметом разговоров преподавателей и студентов, читать которую они советовали друг другу. Шейх Мустафа аз-Зарка — да помилует его Аллах — похвалил её в своем письме к шейху Абдуль-Фаттаху — да помилует его Аллах, сказав: «Я прочитал с жадностью и страстью твою книгу о терпении ученых из числа ранних предшественников, и о том, что на пути обретения знания или защиты истины они встретили из потерь, бедствий, испытаний и смут. Я перечитывал многое из того, что пришло в ней о случаях из жизни ранних учёных, при этом в некоторых местах я не мог удержать свои слезы. Я давал её почитать ряду друзей, и она произвела на их души и глаза то же самое впечатление. То, что ты выбрал из историй предшественников и собрал в этой книге, есть свидетельством истины о том предельном усилии в изучении и исследовании которым они отличались. Да приветствует тебя Аллах и да одарит тебя, и да сделает меня и тебя на их пути». Шейх Абуль-Хасан ан-Надви — да помилует его Аллах — упомянул свое впечатление об этой книге, сказав: «Мне доставляет радость написать строки о моем впечатлении о книге «Страницы о терпении ученых перед лицом трудностей знания и его приобретения» в её втором издании, принадлежащей набожному ученому, воспитателю, который своим примером возродил образец ученых-предшественниках в возвышенности устремлений, высоте взгляда, разносторонности в науках и совершенстве в них — его превосходительству шейху Абдуль-Фаттаху Абу Гудде, чтобы я присоединился к этой нити света, которая тянется от веков, благо которых подтверждается свидетельством (Пророка), до нашего времени, и с востока на запад. И если я не нашел подобное терпение, высоту устремлений и усердие на пути знания и стойкость в его трудностях, то я не упущу восхищение этими великими качествами, признание достоинства их обладателей и высоты их положения, и похвалу тому, кто оживил память о них и распространил вести о них. Ведь Пророк ﷺ обрадовал вестью о том, что: «Человек с тем, кого он полюбил». Аллах связал знание с момента его создания с терпением, возвышенностью устремлений, почтением к нему и ревностью за него, аскетизмом в мире, суровостью в жизни — по крайней мере, в период учебы и их приобретения — бодрствованием ночами, усердием в поиске, молитвой и обращением к Аллаху, путешествием ради него, поиском его источников и его лидеров, скромностью перед ними, признанием их достоинства и благодарностью им. Книги биографий и жизнеописаний людей в Исламе — а это самая обширная библиотека и самая значимая в истории какой-либо из мировых общин в научном и авторском плане — переполнены этими сообщениями, которые пробуждают стремления, вдохновляют таланты и вдыхают в читателя новый дух и новый энтузиазм. Они лечат упадок стремлений, довольство малым, застой характера и занятость пустяковыми делами: лечение тонкое, мудрое, которое не кажется читателю тяжелым, и он не чувствует горечи лекарства или пореза хирургического инструмента. Ученые-психологи и педагоги сошлись на том, что истории, вести предшественников и примеры из жизнеописаний и пути великих являются самым большим фактором влияния на душу и самым сильным фактором воспитания. Это пришло в Коране явно и неоднократно: • Сказал Всевышний: «Повествуй же эти истории, — быть может, они задумаются» (Аль-А’раф: 176). • Сказал Всевышний: «В их повествовании было назидание для обладателей разума» (Юсуф: 111). • И сказал, обращаясь к Своему Пророку: «Все это Мы рассказываем тебе из вестей о посланниках, чтобы укрепить ими твое сердце» (Худ: 120). Затем, шейх Абуль-Хасан ан-Надви сказал: «И я нашел эту книгу самой полной в этой теме и самым красноречивым оратором. Она была упорядочена прекрасным образом с подробными указателями, разъяснением коранических аятов, пророческих хадисов и источников. Выбор примеров и историй сложен также как авторство или сложнее него, ибо в нем проявляется вкус автора, точность его взгляда и тонкость его чувств. Я прошу Аллаха, чтобы Он принес пользу студентам на пути религиозных знаний, которые в последнее время проходят испытания — по душевным, социальным и педагогическим причинам — падением стремлений, быстро приходящей скукой, раздражительностью в трудностях, скорой усталостью, унынием и завистью к студентам мирских наук из числа их коллег и сверстников. Книга пришла вовремя и заняла свое место. Да воздаст Аллах её автору от имени тех, кто занимается религиозными науками и их будущим, лучшим воздаянием и да продлит его пребывание в служении знанию и религии». Чтобы иметь представление о книге, приведу содержание книги в целом: • Вести об ученых, потраченных ими силах, их изнурении, их путешествии для получения знаний и преодолении больших расстояний. • Вести об ученых, их отказе от сна, отдыха, покоя и прочих удовольствий. • Вести об ученых, их терпении материальных лишений, бедности, суровостью жизни, её горечью, вплоть до продажей собственной одежды. • Вести об ученых, в их голоде и жажде в знойные времена, на протяжении дней и часов. • Вести об ученых, их расходовании всех своих денег и средств в чужих краях во время поиска знаний. • Вести об ученых, их потере книг, или бедах с книгами, или их вынужденной продаже, и выходе из различных трудностей. • Вести об ученых, оих уединении и отказе от брака ради поиска знаний и научной пользы. • Вести об ученых, в расходовании больших денег, продаже имущества и владений ради получения знаний и написания трудов. В заключении книги шейх Абдуль-Фаттах — да помилует его Аллах — упомянул около пятидесяти кратких очерков, в которых он извлек назидания, поучения и драгоценные смыслы, что содержали страницы его книги. — Его книга «Пророк-учитель и его методы в обучении»: Я ознакомился с этой ценной книгой во время студенчества и начале препадования. И помню, как скромно пытался передать некоторые её смыслы в газетной статье, что конечно не могло по достоинству послужить это прекрасной книге. В этой книге, автор раскрывал личность нашего Пророка, мир ему, как учителя, наставника, говоря о важнейших средствах и педагогических принципах, которые применял Пророк ﷺ. Также, речь в ней идет об этике сподвижников (да будет доволен ими Аллах), когда они слушали Пророка ﷺ. Поэтому, шейх Кайс Аль аш-Шейх Мубарак сказал о нём: «Аллах даровал ему благородное знание, высочайшую цепочку передач хадисов (иснад) и выдающуюся способность исследования и научной точности (тахкык). Человек, который возвысился душой над пустяками мирской жизни и возвысился знанием, что было в его груди, над рынком попрошайничества и торговли званиями. Он был прекрасен обликом, с приятной душой, красивыми личными качествами, обладал ясностью видения, большим умом и проницательностью. В делах он был примером призывающего к Аллаху». Его связывали братские и дружеские отношения с азхаровским шейхом-ученым Мухаммадом Абу Захрой. После того как шейх Абдуль-Фаттах покинул Египет и уехал в Шам, Абу Захра писал ему: «Поистине, счастливые дни, которые я провел в твоем добром и искреннем обществе, в котором я видел искренность богобоязненных, изящество верующих и терпение друзей с красноречием приближенных к Аллаху. Воистину, это дни, которые я не забуду из-за того, что проявилось в тебе: здравый нрав, мягкость дружбы и доброе товарищество». Краткая биография шейха Абдуль-Фаттаха Абу Гудды — да помилует его Аллах: 1. Его рождение и воспитание: Абу Захид Абдуль-Фаттах бин Мухаммад бин Башир бин Хасан Абу Гудда аль-Халиди аль-Халяби. Один из выдающихся ученых своего времени, он отличился в искусстве благородного хадиса, изучении и исследовании наук сунны. Родился в месяце Раджаб 1336 года хиджры, что соответствует 1917 году, в Алеппо, в Сирии. Он принадлежал к семье Махзуми из племени Курайш, был из потомков Халида ибн аль-Валида (да будет доволен им Аллах). По мазхабу был ханафитом, по родине — алеппцем. Его отец, шейх Мухаммад бин Башир бин Хасан Абу Гудда, перешел к милости Всевышнего Аллаха в 1361 году хиджры (1942 г.), когда шейху Абу Гудде еще не исполнилось 25 лет. Семья шейха имела прочную связь с религиозными науками. 2. Его научное становление: Он поступил в частную арабо-исламскую школу и учился в ней с первого по четвертый класс. После этого поступил в школу шейха Мухаммада Али аль-Хатиба в Алеппо, где изучал Благородный Коран и учился каллиграфии. Затем поступил в школу «Аль-Хусравия», которую построил Хусрав-паша (сейчас известна как Шариатская средняя школа), когда ему исполнилось девятнадцать лет, и продолжал в ней [учиться] с 1936 по 1942 год. Затем [поступил на] факультет Шариата в Университете Аль-Азхар и окончил его в 1948 году (в тексте 1940, вероятно опечатка), получив международный диплом (Алимия) факультета Шариата. Учился по специализации «Методика преподавания» на факультете арабского языка в том же Аль-Азхаре и окончил его в 1950 году, после чего вернулся на родину в Алеппо. После завершения учебы в Египте он вернулся в Сирию и в 1951 году подал заявку на конкурс по отбору учителей исламского воспитания при Министерстве образования и стал первым среди прошедших. Одиннадцать лет он преподавал предмет «Исламское воспитание» в средних школах Алеппо, а также участвовал в написании школьных учебников, предписанных для этого предмета. Наряду с этим он преподавал в «Школе Шабания» — частном шариатском институте, специализирующемся на подготовке имамов и проповедников. Преподавал в Шариатской средней школе (Хусравия), которую окончил сам. Затем был направлен для преподавания на факультет Шариата в Дамасском университете, где в течение трех лет преподавал «Основы фикха», «Ханафитский фикх» и «Сравнительный фикх между мазхабами». После этого руководил проектом энциклопедии «Исламский фикх» на факультете Шариата в Дамаске около двух лет, в течение которых завершил книгу «Словарь фикха [книги] Аль-Мухалля Ибн Хазма». Эту работу до него начинали некоторые коллеги, и он её завершил, закончил службу, и Дамасский университет издал её среди своих публикаций в двух больших томах. Был заключен в тюрьму в 1966 году вместе с группой людей исламской науки и мысли в Сирии. Принимал активное участие в сирийском движении «Ихвану аль-муслимун». Пробыл в пустынной тюрьме Тадмор одиннадцать месяцев. После политической катастрофы 5 июня 1967 года сирийские власти были вынуждены освободить всех политических заключенных, и он был среди них. Переехал в Королевство Саудовская Аравия по контракту с Университетом имама Мухаммада ибн Сауда в Эр-Рияде, где работал преподавателем, а также в Высшем институте судопроизводства, профессором для студентов аспирантуры и руководителем высших научных диссертаций. Под его руководством выпустилось множество профессоров и ученых исламских наук. В этот период (1965–1988) он участвовал в разработке учебных планов и программ Университета имама Мухаммада ибн Сауда, был выбран членом его Ученого совета и встретил со стороны руководства университета всяческое почтение и признание. Был направлен приглашенным профессором в Исламский университет Омдурмана в Судане, а также в институты и университеты Индии. Участвовал во многих исламских научных семинарах и конференциях, проводимых на уровне исламского мира. У него был вклад во всех областях исламских знаний. Затем вернулся к работе в Университете короля Сауда в Эр-Рияде и Университете имама Мухаммада ибн Сауда в Эр-Рияде. 3. Его научные путешествия: Он ездил во многие страны, включая Египет, где встречался с его великими учеными — азхаровскими и не азхаровскими, среди них: шейх Юсуф ад-Даджви, шейх Мустафа Сабри (шейхуль-ислям османского государства), шейх Мухаммад Захид аль-Кавсари, шейх Мухаммад аль-Хидр Хусейн ат-Туниси (шейх Аль-Азхара), шейх Ахмад Мухаммад Шакир аль-Хасани (один из основателей движения «Ансар ас-Сунна аль-Мухаммадия»). Также встретился с Хасаном аль-Банной, основателем движения «Братья-мусульмане». Шейх считается одним из первых сирийских ученых, которые присоединились к движению и поддержали его, он и шейх Мухаммад аль-Хамид, а также шейх доктор Мустафа ас-Сибаи, который считается основателем организации в Сирии и первым руководителем движения в Сирии. После смерти ас-Сибаи шейх Абдуль-Фаттах был избран руководителем «Братьев-мусульман» в Сирии и оставался на этом посту, пока не оставил его из-за занятости знанием и науками. Он посещал «вторничные уроки» Хасана аль-Банны и называл его титулом «Праведный наставник» (ар-Рашид аль-Муршид). Также он встречался со многими шейхами в Египте. Ездил в Две Святыни как паломник к Дому Аллаха и как гость господина людей Мухаммада в 1376 году хиджры. В эту поездку он встретился с великими учеными, среди которых в Медине: шейх Бадр Алям, а также шейх Ибрахим аль-Хутни — да помилует их обоих Аллах. В Благородной Мекке встретился с шейхом Мухаммадом Яхьей Аманом, сейидом Аляви аль-Малики (отцом шейха доктора Мухаммада Аляви аль-Малики), а также встретился с шейхом Хасаном Машшатом аль-Малики аль-Макки и шейхом Абуль-Файдом Мухаммадом Ясином аль-Фадани, прозванным мухаддисом эпохи. Ездил в Ирак и встретился там с имамом шейхом Амджадом аз-Захави, взял у него иджазу и встретился с другими шейхами. Из Ирака отправился в Индию и Пакистан морским путем, встретился с учеными и шейхами тех земель, среди них: выдающийся ученый, мухаддис Мухаммад Закария аль-Кандехлави, шейх Атик ар-Рахман (главный ученый Дели), проповедник Мухаммад Юсуф аль-Кандехлави (амир движения «Таблиг» и автор книги «Жизнь сподвижников»), и встретился с проповедником и мыслителем Абуль-Хасаном ан-Надви — да помилует их всех Аллах. В Пакистане встретился с шейхом Мухаммадом Шафи (муфтием Пакистана) и другими. Выступал на форуме исламской мысли в городе Константина в Алжире в 1983 году под заголовком «Иджтихад», и ездил в Марокко по приглашению короля Марокко для чтения лекций на «Хасанийских уроках». Ездил в Йемен и преподавал в его университете, посетил Сану, Таиз и Забид, перенимал у его ученых, среди них чтец сейид Яхья аль-Кибси и шейх Сабит Мехран, также встретился с учеными Тарима. Ездил также в Афганистан, стремясь привести к примирению между сражающимися там группировками. Посетил большинство стран исламского мира, а также ездил в Европу по приглашению Оксфордского университета в Британии для чтения некоторых циклов лекций, в которых его сопровождал шейх Юсуф аль-Карадави. Также совершал неоднократные визиты в Аль-Ахса, где встречался со многими учеными, среди них шейх Мухаммад бин Ибрахим Аль аш-Шейх Мубарак аль-Ахсаи аль-Малики, а также шейх Абдуррахман аль-Бубакр аль-Мулла аль-Ханафи, и шейх Ахмад аль-Доган аш-Шафии аль-Ахсаи. 4. Его самые известные шейхи: Когда его спросили о его шейхах, он сказал: «Упоминание имен наших шейхов — это повод для благодати и привлечение милости». И он также сказал: «Я получил знание от примерно ста ученых, хвала Аллаху, в моем городе Алеппо и в других городах Шама, в Мекке, Медине, Египте, Индии, Пакистане, Марокко и других. У меня около ста шейхов, у которых я учился и от которых перенимал, и у каждого из них свой путь и мазхаб. И я не придерживался слепо слова кого-либо из них [только] потому, что он мой шейх и учитель, а придерживался того, что видел правильным и считал истиной или предпочтительным». 5. Из его шейхов: • Шейх Иса аль-Баянуни (жил в том же районе, что и шейх Абдуль-Фаттах). • Шейх Ибрахим ас-Салькини. • Шейх Мухаммад Рагиб ат-Таббах (историк Алеппо и его мухаддис, уделял внимание хадису и изданию Сунны). • Шейх, грамматист и литератор Мухаммад ан-Нашид. • Шейх Мухаммад Саид аль-Идлиби. • Шейх, правовед и литератор Мустафа аз-Зарка. • Шейх Мухаммад Наджиб Сиражуддин (отец шейха Абдуллаха Сиражуддина). • Шейх Мустафа Сабри. • Шейх Мухаммад Захид аль-Кавсари. 6. Его труды: А — Исследованные (отредактированные им) труда с комментариями и дополнениями: 1. «Ар-Раф’у ва-т-Такмиль» имама аль-Лакнави. 2. «Аль-Аджувиба аль-Фадыля» имама аль-Лакнави. 3. «Тухфат аль-Ахбар» имама аль-Лакнави. 4. «Нухбат аль-Анзар» имама аль-Лакнави. 5. «Аль-Манар аль-Муниф» имама Ибн Каййима аль-Джаузии. 6. «Аль-Масну’ фи ма’рифат аль-хадис аль-мавду’» Муллы Али аль-Кари. 7. «Кава’ид фи ‘улюм аль-хадис» Зафара Ахмада ат-Таханави. 8. «Ка’ида фи-ль-джарх ва-т-та’диль» Таджуддина ас-Субки. 9. «Аль-Мутакаллимун фи-р-риджаль» ас-Сахави. 10. «Зикр ман ю’тамад каулюху фи-ль-джарх ва-т-та’диль» аз-Захаби. 11. «Аль-Мукыза» аз-Захаби. 12. «Кафаву аль-асар» Ибн аль-Ханбали. 13. «Люгат аль-ариб» аз-Зубейди. 14. «Ответ Хафиза аль-Мунзири на вопросы о джархе и та’диле». 15. «Тавджих ан-назар иля усуль аль-асар» Тахира аль-Джазаири. 16. «Зафар аль-амани» имама аль-Лакнави. 17. «Кашф аль-ильтибас» аль-Гунайми. 18. «Маканат аль-имам Аби Ханифа фи-ль-хадис» ан-Ну’мани. 19. «Ат-Тибьян» аль-Джазаири. 20. «Исправление книг и создание указателей» Ахмада Шакира. 21. «Тухфат ан-нуссак» аль-Майдани. 22. «Исламская акыда, на которой растут дети» Абу Зейда аль-Кайравани. 23. «Халяль и харам...» Ибн Таймии. 24. «Рисалят аль-мустаршидин» Хариса аль-Мухасиби. 25. «Ат-Тасрих бима таватара фи нузуль аль-Масих» аль-Кашмири. 26. «Аль-Ихкам» имама аль-Карафи. 27. «Пунктуация и её знаки» Ахмада Заки-паши. 28. «Сияхат аль-фикр» имама аль-Лакнави. 29. Касыда «Унван аль-хикам» Абуль-Фатха аль-Бусти. 30. «Послание о согласии между мусульманами» Ибн Таймии. 31. «Икамат аль-худжа» аль-Лакнави. 32. «Фатх баб аль-‘иная» Али аль-Кари. 33. «Фикх людей Ирака и их хадисы» аль-Кавсари. 34. «Хулясат тахзиб аль-камаль» аль-Хазраджи. Б — Авторские труды: 1. Страницы о терпении ученых перед лицом трудностей знания и его приобретения. 2. Ученые-холостяки, которые предпочли знание браку. 3. Ценность времени у ученых. 4. Пророк-учитель и его методы в обучении. 5. Очерки из истории Сунны и наук хадиса. 6. Амиры правоверных в хадисе. 7. Иснад (цепочка) — это часть религии. 8. Пророческая Сунна и разъяснение её шариатского значения. 9. Исследование названий двух «Сахихов» и «Джами’» ат-Тирмизи. 10. Метод предшественников в вопрошании о знании... 11. Из этикета Ислама. 12. Образцы писем имамов-предшественников и их научного этикета. 13. Слова в разоблачении лжи и измышлений. 14. Вопрос сотворенности Корана и его влияние на ряды передатчиков... 7. Его самые известные ученики: • Мухаммад Абуль-Фатх аль-Баянуни. • Мухаммад Камаль — исследователь и литератор. • Мухаммад Аввама. Мухаддис факих • Мухаммад бин Абдуллах Аль Рашид. • Салман аль-Хусайни ан-Надви. • Мажд Макки. • Мухаммад Акрам ан-Надви. • Али Джума (бывший муфтий Египта). • Мухаммад Абдуль-Малик (бангладешский исследователь). • Саид Бакдаш. (Официальный сайт шейха Абдуль-Фаттаха Абу Гудды). 8. Его смерть: В месяце Шабан 1417 года хиджры (1996 г.) шейх почувствовал слабость зрения и вернулся из Алеппо в Эр-Рияд для лечения, но оно не было успешным и привело к сильной головной боли, которая сопровождала его во все оставшиеся дни. В конце Рамадана он пожаловался на боль в животе, после чего был помещен в специализированную больницу короля Фейсала. Выяснилось, что это результат внутреннего кровотечения из-за воспаления. Вскоре он скончался на рассвете в воскресенье 9 Шавваля 1417 года хиджры, что соответствует 16 февраля 1997 года, в возрасте восьмидесяти лет. Его тело перевезли в Лучезарную Медину и похоронили на кладбище Аль-Баки рядом с сподвижниками, мир им всем.

Ранее мы касались — в общих чертах — методологии шейха Мухаммада Насируддина аль-Албани (да помилует его Аллах) в критике хадисов, когда сравнивали его с методом шейха Нуруддина Итра, а затем и шейха Махмуда ат-Таххана (да помилует их обоих Аллах). Более того, тогда я посвятил отдельную статью методологическому разногласию в вопросах хадиса между шейхами Итром и аль-Албани, в которой резюмировал путь шейха аль-Албани как путь, основанный на «отборе и исключении» из обширного свода хадисов. Этот путь тяготится разногласиями и многообразием, которые являются центральной характеристикой исламского наследия в целом, и наследия хадиса и фикха в частности. Аль-Албани прибегал к двум центральным идеям: 1. Полное отвержение практики (действия) на основе слабого (да'иф) хадиса, особенно тех хадисов, которые он сам, согласно своему суждению, считает слабыми и пытается обязать этим других. Этим подходом в целом отличаются большинство проповедников или шейхов «салафитского течения», но даже в этом они бывают избирательными. 2. Исключение этих хадисов, классифицированных — по его иджтихаду — слабыми, из сводов Сунны. Поэтому аль-Албани провел полное разделение между достоверным (сахих) и слабым, чтобы представить людям то, что он называет «очищенным фикхом» (аль-фикх аль-мусаффа). По этим двум пунктам, аль-Албани отошел от общепризнанных правил использования хадисов в фикхе. Первое, слабый хадис используется в фикхе, даже если и с некоторыми дополнительными условиями. Второе, пытаться построить фикх исключительно на достоверных хадисах, также анулировав категорию хороших — это вредное новшество. Аль-Албани назвал свой проект «Приближение Сунны к общине» (Такриб ас-Сунна бейна ядай аль-Умма). Этот проект основывается на двух вещах: удаление цепочек передатчиков (асанид) и отделение достоверных из них от слабых в соответствии с его методологией и правилами, в которых он не придерживается ни правил мухаддисов-критиков (эпохи передачи/ривайи), ни методов самостоятельных правоведов (муджтахидов). В дополнение к методологической критике пути шейха аль-Албани в прошлых статьях (упомянутых в начале), здесь мы рассмотрим два основных вопроса: вклад, которым отличился аль-Албани, и методологические проблемы, сопровождавшие его практику критики хадисов, которые способны — по крайней мере частично — объяснить некоторые аспекты отчуждения и вражды, возникшей между ним и научным сообществом из числа несалафитов, которые представляют основные классические пути хадиса и фикха. Первое: Вклад шейха аль-Албани в науку о хадисе Вклад шейха аль-Албани сводится к «тахриджу хадисов» (тахридж аль-хадис), хотя он не ограничивался этим и иногда выходил за рамки, касаясь догматических (акъида) и правовых вопросов (фикх), которые встретили критику и неприятие. Даже шейх Али ат-Тантави (да помилует его Аллах) сообщал, что обращается к нему в вопросах хадиса, но говорил: «Я порицаю его, когда он занимается фикхом и противоречит тому, на чем стоит большинство (джумхур), ибо он не правовед (факих)». У шейха аль-Албани не были образования в области фикха, и тем более, он не обладает знаниями и навыками позволяющими вести собственный иджтихад. Но даже если мы говорим о науках сунны, он не выходил за рамки поиска хадисов (тахридж) в ранних источниках и составления сборников (тасниф), по его усмотрению и суждению. «Тахридж хадиса» означает указание на источники, которые привели этот хадис с цепочкой передатчиков (иснад) автора книги до того, кто его произнес, или до Пророка (мир ему и благословение). Тахридж хадиса у аль-Албани требует «изучения иснада хадиса или сообщения, прослеживания его передатчиков, выявления его скрытых дефектов (‘иляль) и слов специалистов о нем, а затем вынесения суждения о нем на основании того, что требует это изучение — будь то достоверность или слабость». Поэтому он часто упрекал тех, кто ограничивается лишь указанием на некоторые книги передачи без изучения цепочек и суждения о них. В предисловиях к некоторым своим книгам он считал своей отличительной чертой именно вынесение суждения о хадисе. Аль-Албани — особенно в своих ранних трудах — очень дорожил этой особенностью и называл её «научным методом». Он однажды сказал: «Знай, что наше оценка этих хадисов как достоверных… и наше оценка других как слабых — это лишь очевидное дело и естественный результат нашего следования научному методу критики хадисов на основе известных правил Наук хадиса и биографий передатчиков». Он повторяет выражение «правила науки хадиса» в своих книгах, имея в виду те правила, что утвердились в книгах поздних мухаддисов, таких как Ибн ас-Салях (ум. 643 г.х.), Ибн Хаджар аль-Аскаляни (ум. 852 г.х.) и те, кто был после них. Этот его «научный метод» стал для него мерилом, которым он взвешивал других современных ученых и их труды; чем больше они принимали его суждения в их книгах или даже просили его работать над хадисами в их книгах, тем более они казались ему близкими к истине. Аль-Албани стремился общаться с авторами книг, хадисы которых он находи в первых источниках (тахридж), как он делал это, например, с шейхами Сайидом Сабиком, Мухаммадом аль-Газали и Юсуфом аль-Кардави. Однако заметно, что тахридж (найти их источники) аль-Албани к хадисам этих книг не печатался вместе с ними, а издавался отдельно, вопреки его надеждам. Это заставляло его не раз задаваться вопросом о причинах, как это было с книгой «Дозволенное и запретное» (Аль-Халяль ва-ль-Харам) аль-Кардави или «Фикх ас-Сунна» Сайида Сабика. Более того, он считал, что Сайид Сабик не извлек никакой пользы из его тахриджа, говоря: «Не знаю, произошло ли это из-за отсутствия у него времени для чтения этого или из-за отсутствия убежденности в содержащейся там чистой научной критике?». Аль-Албани склонился к первой причине, утверждая, что правила, упомянутые им в тахридже, «обязан соблюдать каждый ученый». Это вновь возвращает нас к представлению аль-Албани о «научном методе», который в итоге оказывается ничем иным, как его собственным путем и иджтихадом! Что касается меня, то я склоняюсь ко второй причине, которую аль-Албани исключил: эти ученые не взаимодействовали с суждениями аль-Албани о хадисах из-за отсутствия убежденности в его методе и из-за расхождения с ним в методологии; особенно учитывая, что он повадился подкалывать последователей (мукаллида) мазхабов, иногда насмешливо упрекать, обвиняя их в различных грехах. Он считал, что решение состоит лишь «в возвращении к Книге Аллаха и Сунне Его Посланника, черпая из них дела своей религии и вопросы своего фикха». Но на практике, это было лишь то, что он понял и знал, и считал достигнутое им главенствующим над предшествующими и последующими учеными. Аль-Албани способствовал популяризации «тахриджа хадисов» в вышеупомянутом смысле, и это то, что можно поставить ему в заслугу и в вину одновременно. Зухайр аш-Шавиш, издававший многие книги аль-Албани, упоминал, что тахридж стал методологией его издательства. Этому пути последовала и группа последователей аль-Албани и тех, кто ему подражал: они раздували книги этим тахриджем, уводя их от первоначальных целей, а также размывали правила мухаддисов и их критический метод. Это заставляло самого аль-Албани горько жаловаться на некоторых из них; он даже посвятил целую книгу опровержению Хассана Абдуль-Маннана, который следовал его же пути, назвав её «Совет-предостережение от разрушения Ибн Абдуль-Маннаном авторитетных книг имамов...». Парадокс в том, что самого аль-Албани обвиняли в подобном. Это заставляет задаться вопросом: была ли проблема аль-Албани в применяемом методе или в том, кто его применяет? Аль-Албани оставил огромное наследие в области тахриджа и вынес суждения о множестве хадисов — как о тех, о которых судили великие имамы, так и о тех, что оставались без критического суждения. Иногда он поспешно выносил суждения, а иногда его суждение менялось от одной книги к другой. П конце я отдельно приведу несколько примеров. Тот, кто хочет знать его мнение, должен прослеживать его слова в различных трудах и знать, какой из них был написан позже, а также выяснять, было ли это различие в суждениях результатом изменения иджтихада или же следствием невнимательности и забывчивости. Сам аль-Албани в предисловии к «Сахих Сунан ан-Насаи» обращал внимание на это различие в своих словах, говоря, что человек «может, например, назвать достоверным хадис или иснад в одной книге и назвать его слабым в другой», и что «это неизбежно исходит от человека в силу сотворенной в нем склонности к ошибкам и забывчивости». Это различие в суждении может восходить к самому способу тахриджа: если он ранее не изучал хадис глубоко со всеми его путями передачи (турук), он выносил суждение об определенном иснаде согласно своему иджтихаду, пока ему не представлялась возможность совершить то, что он называл «научным тахриджем». Более того, мнение аль-Албани менялось и в некоторых теоретических вопросах, на которых строятся различия в суждениях. Он пытался отвести от себя обвинение в противоречивости тем, что подобное случалось и у имамов в фикхе, хадисе и науке критики передатчиков (джарх ва-та’диль). Парадокс здесь в том, что он просил тех, кто найдет подобное в его словах, искать ему оправдание и исправлять его с аргументами и добрым словом, хотя сам он не делал этого со своими оппонентами, а иногда и с великими имамами прошлого! Аль-Албани был известен очень острым языком в отношении оппонентов. Второе: Методологические проблемы в критической практике аль-Албани Проблема шейха аль-Албани, по моему мнению, восходит к двум центральным вещам: Первое: Он перешагнул рамки «тахриджа хадисов», который является работой технического характера, к занятию фикхом на основе своей собственной критики хадисов и того, что он видел достоверным или слабым. Затем он начал оценивать фикх предшествующих имамов на основе этого своего частного иджтихада. Более того, некоторые его ученики в Йемене считали науку основ исламского права (усуль аль-фикх) неважной, что указывает на их невежество и некомпетентность! Аль-Албани объяснял, что его метод основан на «следовании», то есть следовании Книге и Сунне и прямом извлечении фикха из них своим собственным пониманием. «Муттаби’» (следующий) — это описание, которое использовал Салих ибн Мухаммад аль-Фулляни аль-Малики (ум. 1218 г.х.). Шейх, подражая аль-Фулляни, полагал, что это самостоятельная промежуточная ступень между ступенями «муджтахида» и «мукаллида» (подражателя). Этим самым аль-Албани, по сути, повторял главенствующий лозунг большинства современных «салафитов». Но что значить «следование»? Следование в соответствии с правилами метода или как попало? Усуль аль-фикх это и есть правила метода следования. Слова ученых усуль аль-фикха в целом и история фикха указывают на то, что люди делятся на две категории: либо муджтахид, который работает с текстовыми и нетекстовыми доказательствами напрямую (т.е. самостоятелен в иджтихаде согласно теоретическим основам и правилам), либо мукаллид, который придерживается определенного мазхаба (т.е. не самостоятелен ни в основах, ни во второстепенных вопросах). Следовательно, промежуточной ступени между ними не существует. К тому же все — и муджтахид, и мукаллид — являются «следующими» Книге и Сунне, либо через самостоятельное понимание доказательств, либо через толкование их имамами. Центральный вопрос, который здесь обычно игнорируется: как мы понимаем доказательство? Что есть доказательство, а что не есть доказательство. И какова методология использования и толкования доказательств? Не существует мусульманина, который не говорил бы о следовании Книге и Сунне. Однако аль-Албани, переводя вопрос из плоскости методологии в плоскость обвинений в «оставлении Сунны» и «борьбе с ней», провоцирует раздор. Он разошелся с имамами в их суждении о хадисах, затем захотел понимать доказательства самостоятельно и обязать других своим суждением и пониманием, побуждая их игнорировать правовую традицию и накопленное веками научное наследие, следуя за ним самим под предлогом, что его понимание и есть Книга и Сунна. Вспомним, как пример его книжку «Молитва Пророка, как буд-то ты её видишь». Завидная самоуверенность. Он назвал это все на «салафитский» манер «следованием» и «научным методом», а затем принялся постоянно подкалывать «мукаллидов мазхабов», особенно ханафитов. Он ужесточил свои нападки на таких великих ученых, как Хабибуррахман аль-А'зами, Абдуль-Фаттах Абу Гудда и Мухаммад Аввама, обвиняя их в том, что они следуют страстям и враждуют с Сунной, и даже называя Авваму невеждой, глупцом и погибшим! Аль-Албани знает, что «ремесло хадиса» отличается от правового иджтихада, и что у каждого из них своя методология. Вопросы фикха не строятся на одном единственном хадисе или одном доказательстве, к тому же не каждый принятый хадис используется имамами-правоведами в практике из-за возможности наличия скрытого дефекта из тех или отмены, что известны в науке усуль аль-фикх. Это вновь возвращает нас к методологии понимания доказательств и предпочтения (тарджих) или согласования между ними. Второе: Аль-Албани чрезмерно расширил применение (тахридж и суждение о хадисах) без прочного теоретического и методологического фундамента, что сделало его практику объектом критики и игнорирования со стороны других мухаддисов. Методологические проблемы его практики можно резюмировать в нескольких пунктах: 1. Смешение установления доказательства и понимания его смысла. Аль-Албани в своих спорах не делает различия между рассмотрением достоверности (правдивости-точности передачи) текста и рассмотрением его нормативного содержания (даляля), а также охватом различных других доказательств одновременно. Вопрос о методологии стоит в обоих случаях. По каким правилам действует аль-Албани в установлении и аргументации: по правилам мухаддисов или правоведов? Или он изобретает свои собственные правила, которыми не может обязать оппонентов, так как это лишь частный иджтихад? 2. Иджтихадный характер суждения о хадисе. Суждение о хадисе — это работа по внешним признакам (аз-захир), а не по истинной сути вещей; ведь лжец может сказать правду, а правдивый — солгать. Отсюда, как говорили имамы хадиса: зак исключением хадиса степени мутаватир, остальные хадисы мы определяем как достоверные или слабые предположительно. Память слабого передатчика может точно зафиксировать конкретный хадис, а точный передатчик может ошибиться в конкретном хадисе. Поэтому работа ведется на основе преобладающего мнения и косвенных признаков (караин). Методы великих имамов-критиков различались, даже если они сходились в некоторых теоретических основах. Их суждения о хадисах разнились так же, как и фикх правоведов. 3. Спорность правил. Некоторые правила хадиса, которые в словах аль-Албани выглядят как математические аксиомы, на самом деле являются предметом спора. Например, выносится ли суждение о «выдуманности» хадиса лишь на основании наличия в иснаде передатчика, обвиненного во лжи, или необходимо доказательство самой лжи конкретно в этом хадисе? Более того, суждение о людях (передатчиках) невозможно иначе как через подражание предшествующим имамам. Собственное суждение о передатчиках завершилось с эпохой передачи хадисов (ахду ар-ривая). Ограничение выводами Хафиза Ибн Хаджара (ум. 852 г.х.) недостаточно для суждения о хадисе, как это часто делает аль-Албани. Нельзя навязывать Бухари, Муслима, Ахмада и авторов четырех «Сунанов» выводами более поздних ученых. 4. Связь достоверности с практикой. Установление хадиса не было ограничено лишь правилами, зафиксированными поздними учеными наука Хадиса. Оно основывалось на иджтихаде великих имамов в достоверности и в понимании нормативного содержания хадиса, а также в степени применения его сподвижниками и их последователями. Практика мусульман первых поколений в соответствии хадиса или её отсутствие здесь — часть самого метода критики хадиса. Великие имамы ставили практику выше хадиса (который является лишь переданными словами, допускающими толкования, такие как конкретизация, ограничения, отмена). Практика — это не «враг правил», как полагал аль-Албани, а часть критических правил. Т.е. все поздние книги о правилах критики хадисов, основаны исключительно на понимании поздних авторов практики критики и проверки хадисов ранними мухаддисами, которые работали в «эпоху передачи». Это первые три века хиджры. Аль-Албани же в большинстве случаев опирается на то, что он называет «правилами терминологии хадиса» (мусталяха), которые кристаллизовались у поздних ученых и в которых доминировала логическая обработка (особенно у Ибн Хаджара). В этих правилах преобладали методы шафиитских правоведов в критике хадиса, в то время как правоведы маликиты и ханафиты расходятся с ними во многих методологических вопросах критики хадиса. Именно поэтому ханафитские ученые Индии и других стран приложили огромные усилия для возрождения некоторых ханафитских правил в области терминологии хадисов (Мусталах аль-Хадис). Достаточно вспомнить имама аль-Азами или ученых аль-Лекневи и аль-Кандехлеви и другие. Поздние своды мусталяха (правил критики и проверки хадиса) отражают понимание поздними учеными практики ранних мухаддисов-критиков (эпохи передачи), а не саму эту практику или метод имамов-муджтахидов в их полноте. Когда аль-Албани совершает иджтихад в хадисе в соответствии с пониманием поздних, а затем строит на нем свой фикх, не будучи факихом, он не может навязать свои суждения ранним имамам под именем «правил мусталяха», ибо практика тех ранних мухаддисов-критиков — это то, что господствует над книгами по мусталяху, которые есть пониманием поздних, а не наоборот. Например, в предисловии к «Тамам аль-Минна» аль-Албани привел общие правила хадиса, считая, что никто не может им противоречить, хотя его источники там — поздние книги. В число правил он включил вопросы, являющиеся предметом долгого спора, где он просто выбрал одно мнение, которое не обязательно для других ученых (например, вопрос документирования Ибн Хиббаном передатчиков, вопрос полного отказа от слабого хадиса и др.). Все вышесказанное показывает объем фрагментарности и поверхностности в подражании людей аль-Албани в его «критике» хадисов без исследования или детализации. Аллах знает лучше. Автор: Д-р Мутазз аль-Хатиб Перевод и дополнения: Сейран Арифов Дополнение: в трудах аль-Албани были много противоречивых суждений, когда одни и те же хадисы, в одной месте он называл слабым, в другом месте называл достоверным. Шейх Хасан бин Али ас-Саккъаф собрал в отдельную книгу явные ошибки и противоречия в книгах шейха аль-Албани, да смилостивится над ним Аллах. Суть этих разъяснений в предупреждении фанатичного и слепого подражания, распространённых среди многих последователей этого человека. Приведем несколько показательных примеров. Первый. Хадис: «Если мужчина открыл покрывало и посмотрел за него без дозволения, он нарушил границу дозволенного». В книге «Гъаятуль марам», номер 423, он назвал хадис слабым, но в его сборнике Сахихе, номер 3463, назвал его достовреным. Второй. Хадис от Айши: «Кто рассказал вам, что посланник Аллаха, мир ему, справлял свою нужду стоя, не верьте ему. Посланник Аллаха всегда справлял свою нужду сидя». В книге аль-Мишкат, номер 365, он назвал его слабым, а в его Сахихе, номер 201, назвал достоверным. Третий. Хадис: «Ничего нет в вдохновении, сглаз – истина. И самое правдиво в предзнаменовании это доброе предзнаменование». Назвал его слабым в аль-Джамиа, номер 6295. И также в сборнике ад-Даифа, номер 4804. Но в его Сахихе, номер 2949, назвал достоверным. Четвертый. Хадис: «Мусе даны свитки, мне даны повторяющиеся аяты». Назвал слабым в аль-Джамиа, номер 2109. И назвал достовреным в его Сахихе, номер 2813. Пятый. Хадис «Я бы посла с великодушной ханифитской верой». Назвал хадис слабым в Гъаятуль марам, номер 5-8. Назвал достоверным в его Сахихе, номер 2924. Шестой. Хадис «Не усложняйте для себя, иначе будет усложнее для вас. Воистину, был народ который усложнял для себя и тогда, Аллах усложнил для них. И вот вы видите их остатки в монастырях и кельях». Он назвал его слабым в аль-Джамиу, номер 6232. Также в ад-Даифа, номер 3468. Также в аль-Адаб, номер 181. Затем назвал достоверным в его Сахихе, номер 3124. Седьмой. Хадис «Прикрывайтесь в молитве хотя бы стрелой». Назвал его слабым в аль-Джамиу, номер 801. Назвал его достовренмы в его Сахихе, номер 2783. Восьмой. Хадис «Не используяте в мертвечине ничего». Назвал его слабым в ад-Даифа, номер 118. Назвал достовреным в его Сахихе, номер 3133. Девятый. Хадис «Не испытывайте недовольство рождением дочерей, в них находят радость и покой, и они дороги для близких». Назвал его слабым в аль-Джамиу, номер 6268, также в его ад-Дафиа, номер 4793. Назвал достовренмы в его Сахихе, номер 3206. Десятый. Хадис «Если один из вас забивает животное, пусть завершит это». Назвал его слабым в аль-Джамиу, номер 494. Затем, посчитал его достоверным в его Сахихе. В целом, некоторые критики и редакторы нашли около пятисот противоречий в суждениях по хадисам в сборниках аль-Албани, да простит его Аллах.

В этой статье мы сравним методы ученых хадиса, таких как шейх Нуреддин Итр (1356- 1442/ хиджры, 1937-2020) и Абу Гудда (1336- 1417 хиджры/ 1917- 1997) и собственного подхода аль-Албани (1333-1420/хиджры, 1914 - 1999), чтобы увидеть принципиальное различие между ними и причины десятилетних споров. Во-вторых, это поможет понять часть интеллектуальной и религиозной истории мусульман второй половины XX века; этот спор проясняет часть тенденций мышления о пророческих хадисах, с одной стороны, и их связь с фикхом и конфликтом, бушевавшим десятилетия назад между мазхабистами и безмазхабистами, с другой стороны. По моему мнению, этот старый конфликт проложил путь к нынешнему конфликту вокруг хадисов; однако первый конфликт был направлен на то, чтобы выйти из мазхабов под предлогом «следования хадисам» (которые они считают истинными), в то время как нынешний конфликт направлен на устранение хадисов в качестве прелюдии к избавлению от фикха, и в обоих случаях хадис был вторым главным источником фикха независимо от позиции; хотя источники фикха многочисленны и исторически не основывались только на хадисах. Первое методологическое различие между шейхом Итром и шейхом аль-Альбани заключается в том, как они относятся к наследию хадисов: шейх Абу Гудда или Итр следуют по пути принятия и усвоения, а шейх аль-Альбани - по пути отбора и исключения. В одной из прошлых статей Муатаз аль-Хатиб объяснял, что видение шейха Итра отражено в его совете студентам изучающим хадисы позаботиться о шести основных книгах хадисов, а именно: «Сахих» аль-Бухари (256 г.х.), Муслима (261 г.х.), «Сунан» Абу Давуда (275 г.х.), ат-Тирмизи (279 г.х.), ан-Насаи (303 г.х.) и Ибн Маджаха (273 г.х.). Кроме того, есть два источника: Муснад Ахмада (241 г. по хиджре) и аль-Муватта Малика (179 г. по хиджре), всего 8. В дополнение к этим восьми книгам есть две книги, в которых собраны дополнения других сводов хадисов (называемых масанид и мааджим) к шести книгам, и эти дополнения были учтены в двух основных книгах: Нур ад-Дин аль-Хайтами (807 г.х.) "Маджаим аз-Заваид ва Манба'у аль-Фаваид", в которой автор собрал дополнения трех масанид, а именно Ахмада, Абу Юа'ля (307 г.х.), Абу Бакра аль-Баззара (292 г.х.), и трех мааджим ат-Табарани (360 г.х.), а именно аль-Кабир, аль-Аусат и ас-Сагир (360 г.х.). Вторая - "Аль-Маталиб аль-Аалийя фи Завидат аль-Масанид ат-Санийя" Ибн Хаджара аль-Аскалани (852 г. хиджры), в котором он собрал дополнения 10 масанид: восемь полных: Абу Дауда ат-Тайялиси (204 г.х.), Абу Бакра аль-Хумайди (219 г.х.), Ибн Аби Умара аль-Адани (243 г.х.), Мусаддада бин Мусархада (228 г.х.), Ахмада бин Маниа (244 г.х.), Абу Бакра бин Аби Шейбы (235 г.х.), Абд бин Хамида (249 г.х.) и аль-Хариса бин Аби Усамы (282 г.х.). Два неполных муснада: (1) то, что Нур ад-Дин аль-Хайтами пропустил в своей предыдущей книге "Ма'джам аз-За'ида'ийя" из муснада Абу Юа'ля, поскольку его копия была неполной, и (2) фрагмент, который был найден из муснада Исхака ибн Рахавиха (238 г. хиджры). Примечательно, что большинство этих книг было составлено в третьем веке хиджры, «до аль-Муватта Малика (179 г. хиджры) и после него - Мааджим ат-Табарани (360 г. хиджры)», но выделять эти шесть сборников стали позже, когда эти источники получили признание в научном сообществе. Среди первых, кто стал соединять шесть книг, были аль-Хафиз Мухаммад ибн Тахер ибн аль-Кайсарани (507 г. хиджры), собравший части шести книг, и Ибн аль-Атир аль-Джазри (606 г. хиджры), собравший «шесть оригиналов» в книге «Джамиу аль-Асул в хадисах Посланника». Имам аль-Хафиз аль-Ираки (806 г.х.) сыграл в этом важную роль; он поручил своим ученикам собрать дополнения по шести книгам, в том числе упомянутому выше аль-Хафизу аль-Хайсами, и аль-Хафизу аль-Бусаири (840 г.х.), который написал книгу «Ихтаф аль-Хийара аль-Махира бизаваиди аль-Масанид аль-Аш'ра», и упомянутому выше аль-Хафизу Ибн Хаджару. Нельзя не упомянуть и книги Ибн Хиббана, ад-Даракъутни и аль-Хакима, которые также являются источниками хадисов. Шейх Итр пошел по пути ученых классических школ, которые стремились собирать и усваивать сунну, не упуская ни одного из существующих источников хадисов (под источниками хадисов здесь понимаются записанные источники или книги с цепочками). Если мы рассмотрим пути этого сбора, то обнаружим, что он имел три формы классификации: (1) объединение нескольких книг, (2) сбор и каталогизация части хадисов из нескольких книг, «как это сделали аль-Хафиз Ибн аль-Кайсарани и аль-Мази (742 г. хиджры)», и (3) сбор дополнений (заваид) к хадисам из нескольких книг к хадисам шести книг, которые были утверждены как «шесть книг сунны». Примечание: метод «каталогизации по частям хадисов» использовался некоторыми учеными, как метод более целесообразный и удобный для поиска хадисов и сокращения. Упоминается часть, указывающая на хадис, например: «хадис все дела по намерениям» или «хадис Джибраила». В отличие от этого подхода, шейх аль-Албани, отборал и исключал в соответствии с собственными суждениям и оценками, что можно проследить по двум основным идеям: Первая – абсолютный отказ от слабых хадисов (особенно тех, которые он считает слабыми), а вторая - исключение того, что он считает слабым, из книг Сунны, поэтому он должен отделить и отличить достоверное от слабого; предложить людям то, что он называет "очищенным фикхом". Он назвал свой проект "приблизить Сунну к умме". Это проект, основанный на двух вещах: Удаление цепочек передатчиков и разграничение достоверного и слабого в соответствии с его методологией и правилами, в которых он не придерживается ни правил критических мухаддисов, ни работ правоведов-факихов. Он сам для себя установил правилам, по которым составлял две группы хадисов: «достоверные» и «слабые». Если мы возьмем первый вопрос - отвержение слабых вообще, - то обнаружим, что он состоит из двух частей: Первая часть: В доктрине великих имамов-факихов и мухаддисов - в том числе Абу Ханифы, Малика, Шафи'и, Ахмада бин Ханбаля, Абу Дауда и других - абсолютный отказ от слабых хадисов не имел места. Ученые, которые изучали хадисы и их цепочки, параллельно работаю в области фикха и его иджтихада, не отбрасывали слабы хадисы, но использовали в зависимости от вопроса и дополнительных условий. Практически все великие имамы фикха и хадисы использовали слабые хадисы регулируя условиями и соображениями, которые здесь подробно не описываются, а другие, по их терминологии, сказали что слабые хадисы "считаются принимаемыми во внимание" - в их терминологии, то есть остается предметом дальнейшего исследования, рассмотрения, изучения и сравнения с другими хадисами, все это они называют наукой о «иляль» изучающей дефекты, тем более что метод Ахмада и других заключается в том, что слабый хадис сильнее простого мнения ученого, а имамы факихи и мухаддисы расходятся в способах усиления слабого хадиса и в том, как он усиляется; ведь эти вопросы являются иджтихадом. Поэтому мы находим у нашего шейха наших шейхов Абдул Фаттаха Абу Гадды, да смилостивится над ним Аллах, слова о том, что имамы "включали слабые хадисы в свои книги, написанные для использования в фикхе как доказательства, и не избегали их, не считали их неприемлемыми и выброшенными, как утверждают сегодня некоторые претендендующие на это... Отказ от слабых, не отвергаемых и крайне слабых - это отход от методов и практики ранних имамов хадиса". Отсюда, мы находим в утвержденной методологии мухаддисов классификацию хадисов намного более тонкую и конкретную чем то, что предложил аль-Албани. Они разделили хадис на достоверный, достоверный с помощью другого, хороший, хороший с помощью другого, слабый, очень слабый, ложный. И только последние две категории можно считать отвергаемыми. Но аль-Албани составил только два сборника, разделив хадисы на две категории: «сильсиля ас-сахиха» и «сильсиля ад-даифа», что приводит к грубому разграничению и отбрасыванию. Вторая часть: Когда мы говорим о работе со слабыми, мы имеем в виду только тех слабых, которых сами имамы считают слабыми; потому что суждение по хадисам - это вопрос иджтихада и варьируется от одного имама к другому на основе субъективных правил и методологии, поэтому то, что «достоверно» для одного имама, может быть не «достоверно»для другого, и поэтому слабые, о которых они говорят, - это слабые, основанные на их собственном суждении и правиле, а не на суждении аль-Альбани и его учеников; суждение аль-Альбани не связывает предыдущих имамов, как и нас и никого не обязывает кроме его самого или его учеников. Что касается второго вопроса - дробления книг хадисов, то мы видим, что действия аль-Албани в отношении книг и сводов хадисов, включая четыре сборника Сунны, противоречат намерениям их авторов и образу составления предыдущих имамов, которые были увлечены собирательством (утверждения шести книг, сбор дополнений из других книг к хадисам шести сборников, составления книг по тематике и разделам, сборники по передатчикам (аль-Джавамиа)...); это больше похоже на преступление против этих сборников. Аль-Альбани мог бы прокомментировать эти книги, не разрывая их на части своим личным суждением, и именно поэтому некоторые великие ученые его времени, в том числе наш шейх Абу Гадда, да помилует его Аллах, который сказал: "Некоторые люди в наше время взяли за правило ампутировать куски Четырех сборников Сунны и вычитать половину из них, которые были записаны их авторами, выдающимися имамами... и обрывать взаимосвязи этих великих книг, а он думает и утверждает, что поступил хорошо, и какое несчастье он совершил! ". Второе методологическое различие между шейхом Итром, как представителем классического хадисоведения и шейхом аль-Албани представлено в фикхе и его методологии. Наш шейх Итр, как и большинство мухаддисов этой эпохи, придерживается юриспруденческих школ (мазхабов фикха) и их методов; он сочетает фикх и хадисы по примеру предыдущих имамов, тем более что на этом сочетании настаивали в своих работах такие имамы, как ар-Рамахрамзи, аль-Хатыб аль-Багдади, Ибн Абдуль-Бар и другие, а основные имамы методологии хадисоведения более позднего времени следовали мазхабам, в большинстве своем шафиитскому. Аль-Албани же сделал критику хадисов отправной точкой для отхода от мнений правоведов четырех мазхабов; он даже обвинял некоторых имамов в нарушении хадисов, поэтому он хотел установить то, что он назвал «очищенным фикхом», основанном на навязывании другим того что он считает достоверным, и отвержении того, что он считает слабым, и после этого его не волнует, нарушает ли он методы предыдущих имамов фикха и хадиса; если бы он остановился на пределах личного соблюдения, это было бы легко; но он пошел дальше, навязывая всем мусульманам и их ученым свои суждения. Если мы посмотрим на книги четырех Сунн, то они создавались как доказательная база для раннего фикха (мы говорим о третьем веке), поэтому и были названы Сунан. В частности, Абу Давуд, например, заявил в одном из писем: «Что касается этих вопросов, вопросов ат-Саури, Малика и Шафи'и, то эти хадисы являются их истоками»; то есть вопросы фикха этих имамов основаны на этих хадисах, которые он собрал в своей книге. По этой причине он сказал, что «хадисы, которые я поместил в «Книгу Сунны», в основном известны», то есть среди людей, занимающихся фикхом и хадисами, и он также указал, что на хадис мурсаль (переданный табиином без упоминания сподвижника) ссылаются, если нет другого, и он не противоречит хадисам с непрерывной цепочкой, и объяснил, что хадис в «Книге Сунны» он оставил без пояснений, является достоверным для него, и многие ученые поняли из этого, что он является доказательством. Имам ат-Тирмизи составивший второй ас-Сунан, исследуя практические традиции, передаваемые в умме до его времени, и поэтому назвал свою книгу «Краткий сборник из Сунн и знание о достоверном и критикуемом, а также о том, что следует делать». Он ясно указал, что все хадисы, содержащиеся в этой книге, являются используемыми на практике и некоторые ученые приняли их все, за исключением двух хадисов. Это лишь краткое изложение целей авторов двух книг из четырех сборников Сунны, которое показывает взаимосвязь между фикхом и хадисами, с одной стороны, и то, что эти хадисы были приняты, использовались и цитировались муджтахидами в первые века, с другой стороны. Затем Хафиз ибн Хаджр сказал: «Души склоняются к тем, чьи хадисы собрали некоторых из шести имамов больше, чем других, из-за их величия и авторитетности шести имамов в душах и известности, а также потому, что основной принцип классификации хадисов по разделам [то есть суннам] заключается в ограничении сбора и передачи всего, что подходит для законодательного использования или приведения в качестве доказательства, в отличие от других собирателей, кто классифицировал по цепочкам, основной принцип которых заключается в абсолютном безусловном сборе». Из вышесказанного становится ясно, что эти известные сборники ас-сунан были составлены после ухода авторитетных имамов, основателей четырех мазхабов. Их фикх и фикх других ранних имамов, как Суфьян ас-Саури, аль-Аузаий и Абу Саур, часть которого дошла до нас, был плодом Корана и пророческого Сунны, как его понимали поколения ученых, имамов и передатчиков в ранние века, и предшественники знали этот фикх лучше нас, несмотря на все доступные нам записи. Поэтому шейх Ибн Таймия сказал: «Если предположить, что все хадисы Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, ограничатся только в них (то есть в известных сборника), то не все, что есть в книгах, известно отдельному ученому, и это едва ли возможно для кого-либо; скорее, у человека может быть много записанных сборников, но он не может охватить своим знанием все что в них содержится. Более того, те, кто жил до составления этих сборников, знали о Сунне гораздо больше, чем последующие поколения которые владели этими записями, потому что многое из того, что дошло до них практической традицией и было достоверно, до нас доходит либо из неизвестных источников, либо с прерывистой цепочкой передачи, либо не доходит вовсе, поэтому их главными сборниками были их сердцами, которые содержали в себе в разы больше, чем записанные сборники, и в этом нет сомнений у тех, кто исследовал этот вопрос», здесь Ибн Таймия опровергает предположение, что наличие современных технологий обеспечивает большие знания и более широкую осведомленность, что является результатом чуждого представления о хадисах Пророка, науке хадиса и методах их критики у ранних имамов. К тому же, суждение о достоверности или слабости хадисов являются вопросом суждения иджтихада, основанным на разнообразном опыте, подходах и знаниях каждого из ученых, в отличие от того, что некоторые могут думать о методах, которые мы применяем сегодня или которые были разработаны поздними учеными, к книгам которых обращается шейх аль-Альбани и не выходит за их пределы. Другими словами, почти невозможно из поздних книг узнать, на основании каких условий, выводов и данных, строили свои позиции такие имамы как Абу Дауд или ат-Тирмизи. Возможно, аль-Албани и его ученики впали в иллюзию, полагая, что их суждение о хадисе является суждением о объективной реальности хадиса и скрытом истинном положение. И мы видим что ученые-хадисоведы в целом, настаивают на том, что их суждение о хадисе основано на его внешнем виде, а не на его объективной истинной сущности, и поэтому они допускают разногласия и признают многообразие методов и мнений, что подробно доказывал Муатаз аль-Хатиб в книге «Суждение о слабости хадиса с точки зрения текста» и в другой книге «Суждение о достоверности хадиса». Другими словами, первые и величайшие ученые хадисы и собиратели сборников, когда указывали на достоверность или слабость хадисы, они настаивали что это их иджтихад, это то что им видится, но никто из них не заявлял что это суждение безусловная объективная истина. Такое возможно было бы сказать только о хадисах мутаватир, переданных большим количеством передатчиков в каждом поколении, что не оставляет сомнений в точности и правдивости, или хадисах достоверность которых подтверждена консенсусом (иджма). Если бы аль-Альбани считал, что его суждение о хадисе является его собственным субъективным мнением, основанным на его знаниях и на том, что ему кажется на первый взгляд, он бы не использовал таких наивно самоуверенных заголовков, как «слабые хадисы Сунны ат-Тирмизи» и «слабые хадисы Сунны Абу Дауда» и т. д. Если бы он придерживался научной точности и честности, то имел бы право назвать его «слабым аль-Альбани», а не слабым ат-Тирмизи и Абу Дауда. Не говоря уже о том, что он еще более наивно и самонадеянно «перепроверил» два Сахиха аль-Бухари и Муслима, вынося суждения о достоверности или слабости их хадисов. Поэтому, когда мы читаем некоторых современников такую фразу: «передает Бухари и Муслим, подтвердил достоверность аль-Албани», это просто дерзость и не научные претензии. Имам ан-Навави указал на это методологическое различие в критике хадисов в контексте своего ответа на критику аль-Даракъутни (306-385 по хиджре) в отношении двух Сахихов, сказав, что «эта критика основана на методах некоторых хадисоведов, которые являются очень слабыми и противоречат мнению большинства авторитетных ученых, занимающихся фикхом, аль-усулем и другими науками»; Более того, имам, хадисовед, толкователь и факих-муджтахид Мухаммад ибн Джарир ат-Табари (310 г. х.) в своей книге «Тахзиб аль-асар» следовал собственному уникальному подходу, придерживаясь в ней достоверности в соответствии со своим методом, и мы видим, как он говорит «Это достоверное сообщение для нас, но она может быть отвергаемым для других по причинам, которые я приведу», а затем он приводит эти причины, демонстрируя широкий ум и глубокие знания. Где же здесь метод аль-Альбани и его учеников, которые живут в 15 веке хиджры? Имам Хафиз аль-Мунзири считал, что различия между хадисоведами подобны различиям между факихами, у каждого был свой метод и правила, и что все это требует иджтихада, ибо «у хадисоведов есть свои мазхабы, и каждый из них поступает в соответствии со своим иджтихадом, принимая или отвергая то или иное». Если бы аль-Альбани был последователен, объективен и последователен в своем подходе, он имел бы право переработать мнения Ахмада бин Ханбала, разделив их на «халяль Ахмада» и «харам Ахмада», затем аналогично «перепроверив» фикх остальных имамов, чтобы представить нам свой «очищенный фикх» перед смертью, да помилует его Аллах. В принципе, он пытался это сделать, достаточно его книжку с самонадеянным и дерзким названием «Образ молитвы Пророка, как будто ты сам её видишь». Сбор и усвоение хадисов, работа с сунной, широкий или открытый систематический подход — три центральных вопроса, которые отличают метод шейхов классических методов, таких как Абду Фаттах Абу Гудда, Мухаммад Аввама, Нуреддин Итра от метода шейха аль-Альбани, и это помогает нам понять, как идея «следование достоверному хадису» стала инструментом в руках пропагандистов массовой безмазхабности, использованный для выхода за рамки устоявшихся веками авторитетных мазхабов фикха с целью утверждения собственной авторитетности в противовес им и обвинения предыдущих имамов в отступлении от Сунны. Мы все помним нападки на имама Абу Ханифу и других, в том, что они якобы выбирали свои мнения оставляя хадисы. Это и стало причиной написания книг шейхами Абду Фаттах Абу Гуддой и Мухаммадом Аввамой, в которых они разъясняли ошибочность этого пути. Мы видим, что шейх Итр уделяет особое внимание хадисам о правовых нормах, чтобы противостоять утверждениям сторонников безмазхабности и опровергнуть их утверждение о том, что они «следуют хадисам вместо мазхабов». Он пытается вернуть дело в нужное русло, разъясняя предмет спора, и что дело не в «отказе следовать хадисам», а в том, «как следовать хадисам и как извлекать из них нормы», и шейх Мухаммад Аввама, написал свою важную книгу на эту тему «Влияние хадисов на расхождения между имамами-факихами», чтобы противостоять направлению аль-Альбани и защитить то, что он назвал «путь предшественников и потомков уммы», и сказал «Я написал эти страницы только для того, чтобы защитить хадис, который является основой священного шариата, от тех, кто злоупотребляет именем хадиса и Сунны». Его книга получила заслуженное одобрение со стороны некоторых ученых его времени, таких как хадисовед Мухаммад Закрия аль-Кандахлави, хадисовед Хабиб ар-Рахман аль-Аазами и шейх Абу Гадда, который охарактеризовал книгу как «ответ на отклонения от правильного пути тех, кто призывает к подрыву авторитета авторитетных имамов». Шейх аль-Альбани, да помилует его Аллах, был самоучкой, он в одиночку десятилетия проработал редактором в издательском доме, что возможно и придало ему самоуверенности, но у него не было основательных учителей ни в науках сунны, ни аль-усуля, ни фикха, поэтому он был свободен от научных тысячелетие используемых методов, утвержденных традиций и правил. О его критике, противоречиях и несоответствиях были написаны книги, и это было основной причиной, по которой его критиковали ученые его времени, которые придерживались преемственности научного пути, методов предшественников, авторитетных источников и традиций. Он был очень критичен и груб в нападках на многих предыдущих имамов, мухаддисов и факихов. В то время как шейхи Абду Фаттах Абу Гудда или Нуреддин Итр, напротив, глубоко почитали и уважали предыдущих имамов, были очень преданы своим старшим учителя, вспоминали их в дуа, что напоминает нам об одном из степеней справедливости, которую объяснил имам Рагиб ас-Асфахани, а именно: «справедливость между ученым и его предшественниками в почтении к их завещаниям и молитвах за них». О, Аллах, прости нас и наших братьев, которые предшествовали нам в вере, и вознагради наших имамов и шейхов наилучшим образом. Автор: Муатаз аль-Хатиб Перевод и дополнения: Сейран Арифов

Существует гипотеза, что имам Мухаммад ибн Исмаил аль-Бухари (умер в 256 году хиджры) был заинтересован в сборе определённых хадисов по конкретным вопросам, которые подтверждают его религиозные убеждения, придавая его сборнику "Сахих аль-Бухари" предвзятый (идеологизированный) характер. Так был ли аль-Бухари действительно предвзят? Собирал ли он в своём сборнике доказательства для своего собственного мазхаба? Это то, что я рассмотрю в данной сжатой статье. Гипотеза может быть рассмотрена через три возможных подхода: 1. Предположить, что у аль-Бухари был ранее сложившийся интеллектуальный мазхаб, который отражается через его выбор определённых хадисов. Другими словами, он собирал хадисы уже в пользу сформировавшихся у него предпочтений и взглядов. 2. Предположить, что хадисы его сборника приведут нас к пониманию его скрытого мазхаба. Мы можем, проанализировав хадисы в его сборнике, прийти к раскрытию его мнений по различным религиозным вопросам фикха и др. 3. Допустить, что его скрытые мотивы сделают его сборник отличающимся от остальных сборников хадисов, предшествующих, современных ему или последующих. И это будет ещё более заметно, если предположить, что другие мухаддисы также имели свои мотивы, что приведёт к противоречию и различию мотивов каждого из них. Эти три подхода я рассмотрю вместе в следующих пунктах. ________________________________________ 1. Отсутствие фиксированного мазхаба у аль-Бухари Мы не знаем, чтобы у аль-Бухари был известный определённый мазхаб фикха, и это побудило некоторых шафиитов включить его в ряды шафиитов, как это сделал Тадж ад-Дин ас-Субки (ум. 771 г.х.), а некоторых ханбалитов включить его в ряды ханбалитов, как это сделал Ибн Аби Яля (ум. 526 г.х.). У него были учителя ханифитской школы. Однако достоверным является то, что он не был ни шафиитом, ни ханбалитом, хотя он знал Ахмада ибн Ханбаля лично, изучал фикх сторонников мнений и фикх Малика, обучался у некоторых учеников аш-Шафи'и и упомянул аш-Шафи'и лишь дважды в своём сборнике. Однако он не передал хадисов ни от Ахмада (ум. 241 г.х.), ни от аш-Шафи'и (ум. 204 г.х.) в "Сахих аль-Бухари". Если бы хадисы "Сахих аль-Бухари" были направлены на поддержку одного из четырех мазхаба, то фикховые мазхабы не смогли бы использовать их в своих доказательствах. Многие хадисы из его сборника используются ханафитами, маликитами, шафиитами и ханбалитами в спорных между ними вопросах. ________________________________________ 2. Название сборника и методология Оригинальное название сборника аль-Бухари: "Аль-Джами' аль-Муснад ас-Сахих аль-Мухтасар мин Умури Расулиллах, саллаллаху алейхи ва саллам, ва Сунаних ва Айямих". Методология "джами'" заключается в том, чтобы собирать хадисы, охватывающие все аспекты религии, а не ограничиваться одной областью, поэтому они называются "джами'". Такие сборники содержат хадисы о вероубеждениях, нормах, биографиях, этике, толковании Корана, смутах, признаках Судного дня и достоинствах различных категорий людей. ________________________________________ 3. Разнообразие смыслов хадисов в "Сахих аль-Бухари" Если внимательно изучить хадисы "Сахих аль-Бухари", можно увидеть разнообразие смыслов (которое непрофессионалу может показаться взаимоисключающим противоречием). Хадисы его сборника не служат одному мнению. Это разнообразие проявляется в нескольких аспектах: • Разделение одного хадиса на несколько глав с разными цепочками передатчиков. • Создание глав (называемых "тараджум"), где приводятся противоречащие друг другу хадисы (кажущееся противоречие). Иногда он указывает на способ их согласования, а иногда оставляет противоречие без комментариев, что свидетельствует о том, что вопрос является предметом иджтихада (научного толкования). • И необходимо отметить, что среди глав (траджум) имама Бухари есть те, которые не имеют отношения к юридическим постановлениям (фикху), среди них есть такие, которые включают вопросы или просьбой пояснить, а также описательные главы, не содержащие нормы, например: «Глава о тех, кто повысил голос в знании». Среди них также есть главы, прямо упоминающие норму, приписанные известному или неизвестному автору, как, например: «Глава о тех, кто не считал обязательным омовение, кроме как после выделений из двух выходов (переднего и заднего)», и «Глава о тех, кто не совершал омовение после употребления мяса овцы и сувайкъ (еда из муки и воды)». • Ибн Мунейр (ум. 683 г. хиджры) изучил четыреста «скрытых» глав из сборника Бухари и пришел к выводу, что он (Бухари) «изложил фикх в «тараджум» таким образом, чтобы искренне представить Сунну без вступления в споры, избегая всего, что может отвлекать, и выявляя пользу из значений скрытых в хадисах». • Есть шесть книг, посвященных изучению «тараджум» Бухари, написанных Насиру ад-Дином ибн аль-Мунейром, Мухаммадом ас-Сиджильмаси, Ибн Джамаа, Ибн Рашидом ас-Сибти, Шахом Валиуллахом ад-Дехлеви и Мухаммадом Анваром Шахом аль-Кашмири. • Наш шейх, ученый Нур ад-Дин Иттр, разделил главы (тараджум) Бухари на четыре категории: 1. Явные главы, которые очевидно соответствуют хадисам, приведенным под ними. 2. Главы, основанные на выводах, которые требуют размышлений и анализа. 3. Свободные главы, которые не содержат заголовка, указывающего на их содержание или выводы из их хадисов. 4. Уникальные главы, в которых Бухари не приводит ни одного хадиса для их разъяснения. ________________________________________ 4. Использование сборника всеми мазхабами Если бы хадисы "Сахих аль-Бухари" были собраны в пользу одного мазхаба, то четыре мазхаба фикха не смогли бы использовать их как доводы своих решений. Если мы изучим хадисы приведенные в сборнике, и содержащие нормы фикха, мы найдем что их используют в своей аргументации ученые ханифитского, маликитского, шафиитского и ханбалитского мазхабов. И мы находим, что разъяснения и толкование его сборника делали представители разных мазхабов: шафииты, как Ибн Хаджар, ханафиты, как Бадруддин аль-Айни, маликиты, как Ибн аль-Араби, ханбалиты, как Ибн Раджаб. Это лишь примеры, потому толкований (шерхов) к хадисам Бухари много, также, как ученые мазхабов составляли книги аятов содержащих нормы фикха, которыми аргументировали свои решения, когда текст Корана может содержат эти толкования и понимания. ________________________________________ 5. Наука о хадисах как искусство Разнообразие методологий сборников хадисов показывает, что наука о хадисах стала сложным искусством, в котором существуют различные методы, стили и подходы. В целом, эти методы можно привести к четырем основным: Первое это сборники хадисов как таковые, которые имеют несколько подкатегорий: 1. Сборники по тематическим разделам: и они включают несколько методов, среди которых: o Аль-Джавамиу, такие как "Сахих" аль-Бухари и "Сахих" Муслима (261 г.х.). o Ас-Сунан: это книги, содержащие хадисы о нормах и постановлениях, упорядоченные по разделам фикха, такие как четыре "ас-Сунны": "Сунан" Абу Дауда (275 г.х.), ат-Тирмизи (279 г.х.), ан-Насаи (303 г.х.) и Ибн Маджа (273 г.х.). 2. Книги аль-Мусаннаф: Это книги, упорядоченные по разделам, но включающие высказывания Пророка (мир ему и благословение), сподвижников и табиинов, такие как "Мусаннаф" Абд ар-Раззака (211 г.х.) и "Мусаннаф" Ибн Аби Шайбы (235 г.х.). 3. Книги аль-Мустадрак: Это книги, в которых автор добавляет к другому сборнику хадисы, соответствующие его критериям. Самый известный пример — "аль-Мустадрак 'аля ас-Сахихайн" аль-Хакима ан-Найсабури (405 г.х.). Например, к хадисам сборников Бухари или Муслима добавляются хадисы, не приведенные авторами, но, по мнению составителя, соответствующие критериям и условиям Бухари или Муслима. 4. Книги аль-Мустахрадж: Это книги, в которых автор передает хадисы из определенного сборника, используя собственные цепочки передатчиков, которые пересекаются с автором оригинального сборника на одном из уровней цепочки (например, с его учителем или выше). Примеры: "аль-Мустахрадж на аль-Бухари" Абу Бакра аль-Исмаили аш-Шафии (371 г.х.) и "аль-Мустахрадж на Сахих Муслима" Абу Нуайма аль-Асбахани (430 г.х.). 5. Книги аль-Маджамиу: Это книги, которые объединяют хадисы из нескольких источников, например, "Джами' аль-усуль" Ибн аль-Асира аль-Джазари (606 г.х.), где он собрал хадисы из двух "Сахихов", "аль-Муватты" Малика, "ас-Сунана" Абу Дауда, ат-Тирмизи и ан-Насаи. Проще говоря это сборники из нескольких сборников. Эти примеры, и анализ методы их составления доказывают, что эти сборники не основывались на одном мнении или убеждении в области фикха, а были направлены на документирование и передатческую точность. Т.е. собиратели собирали хадисы в соответствии с критериями, установленными для определения точности передачи хадиса, вне зависимости от его доказательной силы в области норм фикха. Единственным исключением может быть «аль-Муватта» Малика, которую, по мнению некоторых ученых, Малик собирал как сборник хадисов доказательств его мазхаба. Второе, это книги "Классификации по дефектам (Ыляль) хадисов: это книги, которые собирают пути (цепочки передатчиков) каждого хадиса и разногласия его передатчиков, такие как «Аль-Илаль аль-Кабир» ат-Тирмизи и «Аль-Илаль» ад-Даркутини (385 г.х.)." Третье, это книги "Классификация по шейхам: это книги, которые собирают хадис каждого шейха по отдельности, такие как аль-Му‘аджам ат-Табарани (360 г.х.) три книги (Большая, Средняя и Малая)." Например, в его «Большом» сборнике потеряны некоторые части, и поэтому оценки разнятся, и по некоторым, он содержит от шестидесяти до восьмидесяти тысяч хадисов. Хадисы от Абу Хурейры были собраны отдельно, так как их очень много. Четвертое, книги "Классификация по маснадам сахаба: это книги, которые собирают в биографии каждого сахаби (сподвижника Пророка, мир ему) все хадисы, переданные от него, будь то достоверные или недостоверные, такие как «аль-Муснад» Ахмада ибн Ханбала (241 г.х.), который является самым обширным собранием хадисов." ________________________________________ 6. Взаимосвязь между мухаддисами Многие современные читатели, изучающие фикх, хадис, или акъиду, упускают крайне важный фактор – большая часть ранних ученых являются современниками друг другу, лично знакомыми, имели взаимоотношения учителя и ученика, или ученика того кто был учеником раннего учителя. Абу Ханифа был современником Малика, Аузаийя и Суфьяна Саурий, Абдуллах бин Мубарак учился у Абу Ханифы и у Аузаий, Шафиий учился у Мухаммада бин Хасана, который учился у Абу Ханифы, Шафиий учился у Малика, который обменивался знаниями с Абу Ханифой, Ахмад учился у Шафиий. Мухаддисы также составляли взаимосвязанную сеть учителей и учеников, и каждый из них создавал свои сборники, добавляя к трудам других, используя ранние труды. Это делает маловероятной возможность предвзятости в собрании хадисов, так как другие ученые, современные или следующего поколения, имели доступ к этому сборнику и всегда могли добавить упущенные хадисы или указать на упущение. Мы имеем дело не с трудами отдельных личностей, и между некоторыми авторами хадисных сборников существуют пересечения. Например, Муслим и ат-Тирмизи были учениками аль-Бухари, аль-Бухари был связан с Ахмадом ибн Ханбалам, а Абу Дауд учился у Ахмада. И так далее. Итак, эти методы прежде всего указывают на искусство хадисоведения, а во-вторых, они не вращаются вокруг централизации идеи (мнения); поскольку они движимы стремлением к передаче и иснаду, а также стандартам хадисной аутентификации, а не догматической или фикховой школой. Среди них есть книги, предшествующие аль-Бухари, современные ему и последующие за ним. Между ними в основном существует общая часть, которая сужается или расширяется в зависимости от характера книги, целей её автора и того, требует ли он собирать только достоверные хадисы, только хадисы Пророка (муснад), или стремится собрать все переданные хадисы с их иснадами (независимо от их оценки). И если предположить, что аль-Бухари или кто-либо другой были движимы определённым догматическим мотивом, то идея существования мустадраков (дополнений) и мустахраджей (передачи тех же текстов с другими иснадами) опровергает это предположение; разве только если предположить, что все сговорились на одном мазхабе, что, в свою очередь, также опровергает идею предвзятости! Необходимо указать здесь на крайне важный аспект: после появления двух «Сахихов» учёные уделяли внимание сбору хадисов Пророка, выходя за пределы централизации иснадного подхода и сосредотачиваясь на текстах (матнах). Именно отсюда возникла идея собрать шесть книг (Сахихи аль-Бухари и Муслима, Сунаны Абу Дауда, ат-Тирмизи и ан-Насаи), а по поводу шестой книги возникли разногласия: это «Муватта» Малика или «Сунан» Ибн Маджи? Большинство склоняется к тому, что это «Сунан» Ибн Маджи, так как критерий этого добавления к пятёрке книг основывается на анализе текстов и дополнений к уже имеющимся пяти книгам. «аль-Муатта» Малика, хотя и является наиболее достоверной книгой, поскольку все хадисы в ней являются достоверными, содержит очень мало дополнений к пяти книгам. Поэтому они предпочли «Сунан» Ибн Маджи, несмотря на наличие в ней слабых хадисов, степень слабости которых также различна. 7. Исследование большинства передатчиков хадисов указывает на существование социальных сетей, которые были одновременно взаимосвязанными и разрозненными в зависимости от шейхов и регионов их деятельности. Оно также показывает наличие сетей ученичества и научного следования (школ шейхов), что означает, что мы не имеем дело с индивидуальной изолированный научной работой. Между авторами сборников хадисов есть пересечения: Муслим и ат-Тирмизи были учениками аль-Бухари, аль-Бухари был связан с Ахмадом ибн Ханбалем, а Абу Дауд учился у Ахмада, и так далее. Ученые не оставались на одном месте, путешествовали между городами и научными центрами исламского мира, собирали знания и хадисы друг от друга, при этом, в большинстве случаев, они не принадлежали одному мазхабу. Поскольку каждый из них составил книгу, в которой собрал хадисы по своему критерию, и у каждого есть дополнения к материалу другого, это опровергает идею предвзятости или намеренной избирательности. Особенно учитывая, что между ними всеми существуют точки пересечения, а также отдельные пересечения между отдельными из них. Если бы предположить, что некоторые из них были предвзяты и преднамеренно пропускали хадисы по идеологическим (а не критическим) причинам, то у второго и третьего была бы возможность дополнить и добавить эти хадисы. После этого стало возможно объединение шести сборников, чтобы собрать как можно больше хадисов Пророка. ________________________________________ 8. Объективность Бухари в соблюдении условий достоверности независима от принадлежности к мазхабу: он передавал хадис не взирая на мазхаб рассказчика, даже если он не из Ахлю-Сунна. Например, он приводит два хадиса от Имрана бин Хаттана, который был хариджитского мазхаба, но правдивым и точным передатчиком. Также, он привел хадис от Аббада бин Йакуба, который был из шиитов. Некоторые ученые пытались объяснить эти факты, например, тем, что они были объективно правдивыми мусульманами, даже если имели заблудшие взгляды, другие что они покаялись, но это слабое объяснение. Скажем, что хадисы приведенные от Имрана не относятся к основам Сахиха, и это важно. Важное примечание: «достоверные хадисы Бухари» - основа сборника, которые соответствуют его условиям достоверности, и некоторые путают с слабыми и хорошими хадисами, которые он приводит как дополнение или свидетельства к основным достоверным хадисам. Их называют «мутабаат» и «муаллякъат», многие из них слабые и не достоверные, и не относятся к «Сахиху аль-Бухари». Многие современники часто ошибаются, когда приводят «дополнительный» или «свидетельствующий» хадис, называя его хадисом Бухари, но он не из основы сборника. Как сказал Ибн ат-Тин в «ат-Таудих». 27/675. Также Ибн Хаджр в «Хадьй ас-Сарий». С. 433. Эти аспекты, раскрытые в короткой статье, показывают, что сборник аль-Бухари был основан на научной методологии, а не на предвзятости или личных пристрастиях. Совершенство принадлежит только Всевышнему Аллаху. Автор: Д-р Муатаз аль-Хатыб 15/2/2018 Перевел, комментировал и дополнил: Сейран Арифов

Имам аль-Бухари столп из столпов науки сунны и хадиса. Нет сомнений что он один из самых выдающихся хафизов сунны и мухаддисов, достигший степени эмиру аль-муминин в хадисе!

Это, должно быть понятно без фанатизма, ибо безошибочной любая человеческая деятельность не будет по определению. Мы оставляем вероятность определённых ошибок в его трудах, но они мизерны и ничтожны по сравнению с его успехами в науке хадисов и сунны. И его сборник «ас-Сахих», по мнению большинства специалистов в-целом, является самым достоверным сборников хадисов, рядом с которым находятся сборники имамов Муслима и Малика, да будет доволен ими Аллах. Здесь важно отметить, что, по их мнению, этот сборник самый достоверный в-целом, а не в частности по каждому отдельному хадису.

Этот сборник достиг высшей степени признания мусульман всех веков, но, это не значить, что компетентный ученый специалист-мухаддис не может изучать этот сборник, методы, критерии и выводы имама аль-Бухари, ставя перед собой научную цель критического изучения ради служения сунне посланника Аллаха, мир ему. С другой стороны, мы нашли в современности не мало примеров попыток дискредитации имама аль-Бухари и его трудов, в чем может быть как непростительная глупость полуучек, так и злой умысел не против самом ученого, а против сунны как таковой. Не было великих, которых не ранила чья-то зависть или глупость.

Особенно обратили на себя внимание, по сути, маргинальные «видео» и «исследования», которые в последнее время появляются в некоторых арабоязычных сайтов, которые затем переводятся и на другие языки. Можно было-бы не обращать внимания на низкокачественную «критику», но опасения того, что некоторым мусульманам они внушат сомнения, требует путь и краткого, но предостережения. Ответ на эти «шокирующие факты о аль-Бухари» будет по нескольким пунктам.

Первый пункт: «аль-Бухари не араб», на самом деле это абсолютно бессмысленное примечание, и по сути не имеет значения арабского он происхождения или персидского или тюркского или любого другого. К науке это не имеет никакого отношения. Один из величайших ученых арабского языка, Сибавый был не арабского происхождения и это ни на что не влияло. Но, на этом сайте, которые между строк претендует на «донесение голоса этнических меньшинств» арабского мира, делают акцент на его не арабское происхождение, что, по сути, есть проявление современного националистического сознания, которое чуждо исламу и мусульманам, их мировоззрению, ментальности, культуре, истории.

За многие века Ислам сформировал собственную цивилизацию, которая отражала культуру её самых разнообразных народов. Эта общая исламская культура народов самых разнообразных рас, этносов и культур из арабов, тюрков, персов и других. Другими словами, исламская культура охватила в себя культуры арабов, тюрков, персов и других народов. И поэтому, представление мусульманских ученых прошлых веков, которые жили до появления самой идеи современного национализма или национального государства, это попытка бросить тень узких и во многом искусственно созданных «современных проблем» на широкую, великодушную и гостеприимную историю мусульман, не знавших этого закостенелого и ограниченного явления как национализм.

Ни Абу Ханифа, ни Малик, аль-Бухари, ни Сибавый, ни Захир Бейбарс, ни Салахуддин, ни Менгли Гирай, ни Шамиль, никто из них не называли себя курайшитом, персом, тюрком, курдом, крымцем или дагестанцем или еще кем-то. В их сознании они были в первую очередь мусульманами, и своей культурой они считали в первую очередь исламскую культуру а не была арабскую, персидскую, тюркскую или курдскую, и ментальностью их была на первом месте исламская ментальность и не узко племенная, этническая или национальная. Они не боролись за «национальные государства» или из узко-племенных или этническим соображений. В их сознании не было всех этих ограниченных и местечковых проектов. И это не противоречит факту их принадлежности к тому или иному племени или расе или месту рождения. Это все было в их сознании - третьестепенное, как цвет кожи или цвет волос, и кто в этом сомневается пусть изучит факты, реальную историю, в которой не скрыты их мировоззрение, идеи, взгляды и мотивы деятельности. Но в наше время, имеет место выдуманные интерпретации, с прямым обманом, с множеством фальшивых домыслов и фантазий «историков», которые пытаются свои преподносить прошлое через свои «современные» секулярные идеи. Захир Бейбарс и Мазаффар Кутуз не создавали «тюркского государства» в Египте, сельджуки не мыслили себя в своей государственной, политической или военной деятельности как «тюркское племя» которое каким-то образом получило власть над арабским халифатом и правит арабами. Они сражались с крестоносцами и с язычниками ордынцами в полном и ясном осознании себя как мусульман в первую очередь, и как правителей мусульманских земель и народов, и видели себя как часть великой мировой мусульманской уммы, и они не находили никакого противоречия между этими самосознанием и фактом их того или иного происхождения. Они прекрасно говорили и вели дела на общем для мусульман арабском языке, и не считали это каким-то «арабизированием» или ассимиляцией в другом народу. Арабский язык – язык книги Аллаха, в которую они верили, и не было у них этой национальной паранойи, которой заболела часть «современной секуляризированной интеллигенции» мусульманских народов, которая, по сути, ассимилированных чуждой для мусульман и мусульманской ментальности идеологией «национализма» или «государственного патриотизма». И доказательств того, что буквально и по сути, иноземные захватчики и «колонизаторы» злонамеренной и крайне коварно разделили мусульман по совершенно фальшивому «националистическому признаку» и разорвали их на множество необоснованных «национальных» или «региональных» государств, огромное множество, но этому я посвящу отдельную статью, ин ша Аллах. Я не отошел от предмета этой статьи, а именно имама аль-Бухари, по сколько именно с этого заблуждения и начинается видео ставшее причиной написания статьи, однако, сам вопрос требует отдельного разъяснения, потому что он является одним из главных причин множества бед мусульманского мира.    

 Самое смешное, что в указанном видео об Аль-Бухари рассказывается, что он «жил в Узбекистане, который на том этапе представлял собой маргинальную территорию, далекую от религиозных центров». И это лишь пример того, как современные и во многом чуждые призмы «современных изобретений» переносят на исторические реалии, для которых они были абсолютно чуждыми. Конечно, мы не отрицаем наличие рас, народов, этносов, государств и правящих династий в истории мусульманского мира. Но это были иные «понятия», которые означали и воспринимались в ином контексте, в рамках иного мировоззрения и общественного сознания. Мусульмане этого региона не делились на Узбекистан, Казахстан, Туркменистан, Таджикистан и т.д. Также, мусульмане иных областей исламского мира не делились, например, на Сирию, Палестину, Иордания, Египет, Ливию, Алжир, Тунис и Марокко, как отдельные «национальные государства» с какими-то «разными народами». В их головах ничего подобного не было и быть не могло. Это утверждение никак и ничем не противоречит факту что были раздельные государства, которыми правили разные люди или династии, потому что это все было из совершенно иной категории. Аббасиды правившие в Багдаде, и Омейяды правившие в Андалузии, как и их «подданные» не мыслили этими категориями, они не считали что «правят разными нациями», или у их государств «разные государствообразующие народы». Такая современная идентификация, как и сами ныне существующие «национальные или региональные» страны, и само разделение на «разные народы», изобретены в современную эпоху, и во многом являются привнесенными и чуждыми для исламской цивилизации, мусульманского мировоззрения и истории. Они были «придуманы» буквально в Европе (собирательно), и затем уже импортированы в головы мусульман, и реализованы по методу Франкенштейна, но об этом в отдельной статье.

Имам аль-Бухари не идентифицировал себя как «узбек», «тюрок» или даже «бахарец». Как он себя идентифицировал? Читайте его книги, и он сам все скажет. Все ученые, политические и общественные лидеры, полководцы, первооткрыватели мусульман этого тысячелетия и вплоть до современности, видели себя частью всемирной мусульманской уммы и служили исламскому посланию, и они не смотрели на других людей через призму их племенной, расовой или этнической принадлежности. Даже прозвище имама Мухаммада бин Исмаила – «аль-Бухари» не более чем информирование о место его рождения, также как было у имамов ат-Тирмизи, аль-Куртуби, ат-Табари или ан-Найсабури, и никакого иного смысла в себе не содержало, вообще никакого. Читайте их слова которые в их же книга: они говорили: «люди ислама», «община мусульман», или «люди сунны», или «верующие», и мы не найдем в их суждениях о себе или других: я или он: «узбек, таджик, казах, араб, турок, перс, пуштун», и если упоминалось это «качество» то не более чем в малозначительной информации, такой же как сообщения о месте рождения или росте. Они были воспитаны в духе слова пророка Мухаммада, мир ему: «Нет превосходства араба над арабом и не араба над арабом, кроме как в богобоязненности».  

В принципе, сама формулировка говорит о страшном невежестве автора относительно истории города Бухара, который относился к Туркестану, который во времена Омейядов и Аббасидов был частью «провинции» (виляет) Хорасан. После исламского открытия (фетх ислями) город Бухара стал одним из важнейших исламских городов, и из него вышли многие философы, правоведы и хадисоведы. В 1924 году «Бухарская государство» была разделено между Таджикистаном, Узбекистаном и Туркменистаном, и город Бухара стал одним из важных городов Республики Узбекистан. Из-за важности Бухары ряд историков посвятили ей независимые книги, самая старая из которых - «История Бухары» Абу Бакра бин Джафара ан-Наршахи (ум. 348 г. хиджры), также можно упомянуть книгу венгерского востоковеда Арминия Вамбири «История Бухары от древнейших веков до наших дней», написанная в 1872 году нашей эры.

Второй пункт: «на протяжении веков многие книги сомневались в хадисах Бухари», и это ложное заявление, были редкие и ограниченные примеры критики в отношении небольшого количества хадисов, и не было «многих книг», и не было «сомневались в его хадисах». К этому мы еще вернемся, сейчас скажем, что всех причин «сомнений», о которых говорится в видео – четыре:

• Между ним и посланником Аллаха, мир ему, было 200 лет, и тогда все сподвижники уже умерли.
• Путешествий аль-Бухари в Багдад, Мекку и Египет были кратковременными и недостаточными чтобы услышать всех передатчиков хадисов.
• В цепочках большинства его хадисов девять передатчиков, что расширяет вероятность лжи, ошибки, забывчивости, подделки, подтасовки и т.д.
• 16 лет его работы над книгой недостаточно для проверки и редакции 600 000 переданных хадисов для подтверждения таких условия как богобоязненность, правдивость, отсутствие подтасовки и ошибок, и по простому расчету эта работа ему необходимо более чем 200 лет работы для проверки 600 000 хадисов, если тратить 15 минут на каждый хадис, и этого недостаточно для встречи с передатчиками и соблюдения критериев.

Эти четыре пункта на которые опирается автор «сомнений о аль-Бухари и его сборнике», и чтобы разъяснить масштаб заблуждения этого «критика» и масштаба введения в заблуждение других людей, ответим по этим четырем пунктам:

1. Длительность периода между аль-Бухари и пророком, мир ему и благословение, или короткость периода не является критерием достоверности и точности передачи сообщения или текста, и никак не влияет на этот вопрос, если используется механизм «иснада», который опирается на научные критерии подтверждения цепочки передачи, а также критерии каждого передатчика, и эти критерии можно критически проверить. И аль-Бухари не был первым или последним кто собирал хадисы и записывал их, чтобы пытаться искусственно вызвать подобное сомнение; его опередили такие известные и признанные ученые как Маамар бин Рашид, (153 г. хиджра), Малик бин Анса (179 г.х), и добавим, что самый поздний по смерти сподвижник, это Амер бин Василя аль-Кинани (102 г.х, или 110 г.х).

 

2. Относительно путешествий аль-Бухари он сам говори: «Я ездил в Шам и Египет (Миср) и аль-Джазира (Аравия) дважды, и в Басру (Ирак) четырежды, в аль-Хиджазе провел шесть лет, а сколько раз я был Куфе и Багдаде с мухаддисами я потерял счет». Также, подтверждено что аль-Бухари посещал и слушал хадисы в Бухаре, Бальхе, Марве, ар-Райе, Багдаде, Басре, Куфе, в Мекке и Медине, В Египте и Шаме и других исламских центров, и провел длительные путешествия. В книгах биографий указано, что он записывал хадисы от тысячи и восьмидесяти человек.

 

3. Самая длинная цепочка передатчиков это девять человек, и это хадис «Горе арабам от зла, которое уже приблизилось», который привел аль-Бухари в книге Смуты, и в это цепочке четыре сподвижницы. При этом, когда аль-Бухари «сокращал» цепочки[1], они доходили до шести или семи звеньев, когда видел в этом пользу или смысл, при этом он этот же хадис в другом месте может приводит с более «высокой» цепочкой, и это технический вопрос который не требует здесь углубления. Достаточно вспомнить, что у аль-Бухари есть цепочки в три передатчика, где между ним и посланником Аллаха, мир ему, три человека, и это отличительное качество его сборника, подтолкнувшее многих ученых уделить особое внимание его книге. Некоторые посвятили этому отдельные работы, например Абу Хайер Мухаммад бин Муса ас-Саффар, или Али Байюми и другие, которые подтвердили, что у старшей категории шейхов аль-Бухари есть те, кто передавал от табиин.

 

4. аль-Бухари работал над своим сборником 16 лет, передает Абу Али аль-Гассани от аль-Бухари, что он сказал: Я составил достоверный сборник изучив 600 000 хадисов. В чем ошибка автора видео? Он не понимает вообще, что значить «хадис» в данном контексте. Хадис здесь это по сути «аль-иснад» - путь передачи текста, или цепочка, состоящая из передатчиков, а не отдельный самостоятельный текст. Поэтому, знатоки хадисов собирали один текст с множеством путей (цепочек) чтобы его критически проверить и каждую отдельную цепочку они называли "хадисом". Необходимо сказать: эти цепочки крутятся вокруг имен шейхов ограниченного количества не достигающего воображаемого большого числа, которое автор видео делил. Количество людей вокруг имен которых крутятся цепочки всех достоверных хадисов аль-Бухари 1525, и их изучил Абу Наср аль-Бухари аль-Калябази (398 хиджры) и другие, которые собрали в отдельные книги.

Далее, подобные расчеты опираются на ошибочное представление о методе и способах проверки цепочек; потому что опыт в хадисах и специализация в этой области и постоянное занятие этой наукой человеком, который только этим и занимается с начала научной жизни в юности, все это не принималось во внимание в расчетах автора этих сомнений. Он отбросил опыт и знания и навыки аль-Бухари собранные им до упомянутых 16 лет работы конкретно над сборником.

Абу Бакр аль-Ааян сказал: «Мы писали хадисы от Мухаммада бин Исмаила и у него еще нет бороды», и аль-Бухари начал писал о решениях сподвижников и табиин, их мнениях, когда ему было 18 лет. Также, эти «расчеты» игнорируют опыт шейхов аль-Бухари и его современников из круга мухаддисов (научные круги), и аль-Бухари не начинал с нуля, но построил свой труд на знаниях и накопленном опыте предшественников. Также, его современники участвовали в его работе, Абу Джафар аль-Укъайли сказал: «Когда аль-Бухари составил «ас-Сахих», он показал его Ахмаду бин Ханбалу, Яхья бин Мадани (это одни из величайших ученых хадиса, критики хадиса и его наук вообще в истории. Они из основателей всей этих наук) и другим, и они все одобрили книгу и засвидетельствовали её достоверность, за исключением хадисов. Но верное мнение - мнение аль-Бухари и эти хадисы достоверные».

 Относительно условий и критерий аль-Бухари ученые говорили очень много, изучали, критиковали, обсуждали, дискутировали. «Условия принятия хадиса аль-Бухари», которые упоминает автор видео это крайне небрежное и искажающее стенография и грубое «сокращение» условий достоверности этого ученого. аль-Бухари был жестким в условиях проверки хадисов, дотошный и очень строгий и скрупулёзный, и его относят к мазхабу строгих мухаддисов, «усложнявших» принятие хадиса. К примеру, если в цепочке сказано «этот передает от этого», то он требовал полного подтверждения реальной встречи двоих, а не просто подтверждения того, что они жили в одно время, как было у Муслима. Ученые хадисы уже приняли как элементарное условие достоверности связанную цепочки правдивых и точных передатчиков, передающих друг от друга без ошибок, скрытых дефектов и противоречий, и в тонкостях этих условий много подробностей, толкований и практики ученых.  

 

Третий пункт: «личность аль-Бухари не единогласная у мусульманских ученых, его обвинили некоторые имамы его века, из них: Абу Хатим ар-Рази и его сын Абду ар-Рахман, и Мухаммад бин Яхья аз-Захли», сказал автор видео.

Начнем с того, что по себе наличие «критики» со стороны людей никак не дискредитируют ученого, если эта критика подверглась критическому опровержению и было доказано её необоснованность. За всю историю ислама не было личности, которую кто-то не обвинил бы в чем-то, от сподвижников, до самых выдающихся имамов ислама. Часто часть «критики» опирается не на реальные научные причины, и продиктована завистью, личными амбициями, глупостью, некомпетентностью или неосведомленностью, слухами, предвзятостью и т.д. Поэтому, недостаточно самого факта что кто-то критиковал или обвинил кого-то. Такими подтасовками пользуются и некоторые недобросовестные современники, когда хотят дискредитировать ученого нашего времени.  

Далее, конкретно слова о аль-Бухари, то автор здесь использовал подтасовку и намеренное искажение слов. Имам аль-Бухари был признан и принят массой имамов мусульман на протяжении истории. Ахмад ибн Ханбал сказал: «Хорасан не родил никого равного Мухаммад бин Исмаилу аль-Бухари», а Хафиз аль-Хатиб аль-Багдади собрал огромное количество свидетельств о высоком положении аль-Бухари в столицах исламского мира: свидетельства и похвали ученых Басры, Хиджаза, Куфы, Багдада, ар-Райя и Хорасана. И сказали имамы ан-Навави и ат-Туфи: «аль-Бухари и Муслима назвали имамами мухаддисов было продиктовано степенью их богобоязненности, аскетизма, осторожности в религии, серьёзности, ответственности и усердия в сборе и проверке хадисов, что сделало их лидерами и основоположниками в проверки хадисов на достоверность настолько, что за ними следуют все кто пришел после». Хафиз ат-Тирмизи сказал: «Ни в Ираке, ни в Хорасане я не видел равного Мухаммаду бин Исмаилу аль-Бухари в познаниях «дефектов» передачи хадисов, истории хадисов, цепочек передатчиков».

Мы можем еще десятки страниц цитировать слова о аль-Бухари сказанные всеми самыми признанными и заслуженными мухаддисами всех времён. Что же касается упомянутых трех имен, то все они связаны одним случаем и одним источником, о котором рассказывает сам Абду ар-Рахман ар-Рази: Мой отец (Абу Хатим) от аль-Бухари слушал мой отец и Абу Зура и они оставили его хадис после того как им написал Мухаммад ибн Яхья аз-Захли ан-Найсабури, что якобы аль-Бухари у них говорил что «Коран сотворен». Все трое связаны друг с другом и все началось с заявления этого аз-Захли о мнении аль-Бухари.

Учены крайне удивились такой реакции и позиции с их стороны, как имам Таджуддин ас-Субки и другие, и вопрос как оказывается не в личности аль-Бухари или его «ас-Сахиха» а в вопросе «сотворенности Корана» которые поднимали в то время муатазилиты и другие. И этот вопрос расколол ряды мухаддисов в то время, и источник этого обвинения сам аз-Захли, и все кто обсуждал вопрос мнения аль-Бухари ссылались лишь на его слова, которые больше ничем и никем не подтверждены.

Отсюда, сборник аль-Бухари относительно шариатских текстов является самой достоверной книгой после Священного Корана и это единогласное мнение компетентных ученых на протяжении всей истории.

Интересно, что аз-Захли сам призывал людей посещать уроки аль-Бухари, но затем их отношения испортились, и он пожаловался на аль-Бухари Халиду бин Ахмаду, эмиру Бухары: «Этот человек показал противоречие сунне», хотя ничего подобного от аль-Бухари не передано. И ас-Субки написал: «Пойми это и отбрось мифы историков… и не усомнится объективный человек, что Мухаммада бин Яхью аз-Захли поразила болезнь зависти, от которой были защищены лишь обладатели божественной безгрешности», а сами Абу Хатим и его сын учились у аль-Бухари до тех пор, пока не ответили на требование аз-Захли этого. Что же касается Абу Зура ар-Рази, он в своей критике некоторых передатчиков хадисов опирался полностью на критику и мнение аль-Бухари о них и цитировал его мнение о них в своих книга.

Четвертый пункт: «Там есть другие ученые, критиковавшие сборник аль-Бухари, как ад-Даракутни, аль-Гассани, аль-Джайяни, Хафиз Зинуддин и др» сказал автор видео.

Он смешивает личность аль-Бухари и его Сборник. Подтасовывает имена и измышляет не сказанное людьми. Отец и сын ар-Рази, как и сам аз-Захли ничего не говорили о сборнике аль-Бухари, речь шла о «мнении» аль-Бухари не имеющим отношения к его сборнику и не связанному с специальностью мухаддиса никак. Кто такой «Зинуддин» вообще не известно, а ад-Даракутни (умер 385 хиджры) и аль-Гассани (умер 498 х), ничего подобного о аль-Бухари не говорили, все что от них передается это некоторые замечания в некоторых тонкостях методологии хадисоведения, которые никак и ничем не дискредитируют ни аль-Бухари ни его сборник, и к ним еще добавился хафиз Абу Масуд ад-Димашний (умер 401 х). Тот же ад-Даракутни высказал критику относительно 200 хадисов (из нескольких тысяч), где он заявил что аль-Бухари и Муслим не соблюли свои условия, и он собрал это в книге «аль-Ильтизмат уа ат-татаббуу», а Абу Масуд упомянутый написал «Истидрак» подобными замечаниями, также аль-Гассани сделал это в книге «Такъйиду аль-мугмал», где критиковал несколько передатчиков из сборника аль-Бухари. Имам ан-Навави ответил на всю критику ад-Даракутни и доказал, что она ошибочная и опирается на крайне слабые правила некоторых мухаддисов, которые противоречат правилам признанным большинством ученых Фикха (Право), Усуля (Основы права) и Къаваид (Общие принципы права), и он сказал: «Не обольщайся этим». 

Поэтому, все примеры критики в адрес аль-Бухари технические и не дадут сегодняшним «критикам» основания усомнится в его хадисах им или всем сборнике. В целом, вся эта критика сводится к расхождениям относительно некоторых правил проверки хадисов у самих мухаддисов, и некоторые из них относятся к «жесткой школе», другие к «мягкой», одни ужесточают условия принятия хадиса другие смягчают. Таким образов эти расхождения относятся к иджтихаду и не могут выступать основанием для обвинения или сомнений в правдивости.

Что касается того факта, что «Сахих аль-Бухари» является наиболее достоверной книгой после Корана (в отношении текстов исламского права), то это является предметом согласия большинства ученых на протяжении столетий, и сам аль-Бухари стал признанным всеми мухаддисами, при всем множестве изучения его трудов, исследований его сборника и метода и написанных о нем книг. Имамы, такие как Аль-Хафиз Ан-Насаи, а такие имамы, как Ибн Аль-Салах, Ан-Навави, Аль-Тауфи и другие утвердили, что это единогласно. Большое количество его учеников, таких как Муслим, Абу Зура ар-Рази, ат-Тирмизи, Ибн Хузайма и многие другие.

Ибн Халдун сказал: "Аль-Бухари является имамом хадисоведов своего века. Он вывел хадисы сунны по цепочкам, собрав их передатчиков, записал их в соответствии с их темами в свой Муснад по всем цепочкам с хиджазцев, иракцев и шамцев, принял тех кто принят единогласно, и оставил спорных... Что касается самого Аль-Бухари - он является самым высоким по рангу среди мухаддисов - люди затруднялись объяснить его, ... Я слышал многие из наших шейхов – да помилует их Аллах – говорили: «Разъяснение книги Аль-Бухари — долг всей Уммы», то есть так было до появления Аль-Хафиза Ибн Хаджара, который подробно разъяснил «Сахих» аль-Бухари названный «Фатх аль-Бари».

Хаджи Халифа насчитал 82 «шерхов» - разъяснений – к сборнику аль-Бухари, а Джемалюд-Дин аль-Къасемий сказал: «Не было заслуженного ученого из ученых мазхабов, который бы не уделил внимания этой книге, или разъяснением к ней, или чтением или прослушиванием её и гордившегося дипломом подтверждающим её изучение и короткой цепочкой учителей до её составителя…некоторые даже собирали цепочки передачи сборника аль-Бухари по разнообразным признакам, цепочки шамцев, хиджазцев, египтян, иракцев, индийцев, марокканцев, или передавали его по линии шафиитов, ханифитов, маликитов, нахбалитов…».

Сам аль-Бухари был муджтахидом в фикхе (исламском праве), и если он начинал изучать фикх у ханифитских ученых, то в дальнейшем имел собственный иджтихад и не ограничивался одним из четырех мазхабов. Его решения фикха можно увидеть, изучая заглавия и названий разделов сборника, или анализируя порядок хадисов или его комментарии к ним.

 Пятый пункт: видео говорит: «аль-Бухари передает хадисы казни вероотступника, казни через забрасывание камнями, о козе съевшей аяты отсутствующие сейчас в Коране, и хадис о попытке самоубийства пророка…».

В начале скажу, что все это их очень старого набора «сомнений» вокруг пророка Мухаммад, мир ему, Коран и Ислама в целом, которые пытались использовать «разоблачители ислама» многие десятилетия назад, и на которые были даны ясные и безоговорочные ответы. Но автор видео вероятно решил оживить эти никчемные попытки неверующих прошлого, даже не пытаясь ознакомится с их опровержениями, или намеренно игнорируя их. В целом, подобная «критика» ложь с нескольких сторон:

Первое: он пытается все «проблемные хадисы» повесить на аль-Бухари лично, намереваясь дискредитировать его и его сборник, в то время как аль-Бухари первом составитель «исключительно достоверный сборник», а не сборник хадисов вообще. И все эти «проблемные хадисы» были в сборниках до аль-Бухари.

Второе: история козы съевшей записи некоторых аятов записанных на листах, и лежавших под кроватью в доме Айши, вообще пришла не в аль-Бухари. Эту историю приводит один Мухаммад бин Исхак, но аль-Бухари не передает от него хадисы в своей книге. Эту историю привели Ахмад бин Ханбал и Ибн Маджа и она не подтверждена по некоторых дефектам в её передаче. И она противоречит достоверным и подтвержденным сведениям.

Но даже если бы она была подтверждена и была достоверной, в самой этой истории нет никаких проблем ни для Корана, ни для хадисов, ни для ислама в целом.

В самой истории ссылка на аяты, отмененные Аллахом, и тема «насха» - аннулирования аятов или норм шариата – известная и досконально изученная в исламских науках, не является проблемной и не вызывает сомнений у разумного человека. Отмена или замена норм и законов в религии – предмет единогласного согласия всех «религий Писаний». Факт отмены или замены норм и несущих их текстов – факт у иудеев и христиан, и мусульман. Всевышний Аллах сказал: «Когда Мы отменяем или заставляем забыть один аят, то приводим тот, который лучше его, или равный ему. Разве ты не знаешь, что Аллах способен на всякую вещь?», (2/106). Поэтому нет проблемы в том, что отмененные текст одного-двух аятов о побивании камнями женатого или замужней или десятикратного грудного кормления были отменены, а страница на которой они были записаны лежала в самом скромном доме в мире, где не было шкафов и столов, и она была съедена козой. Сотни сподвижников знали Коран наизусть, а несколько из них записывали его полностью под диктовку посланника Аллаха, мир ему. Если эта история была бы достоверной, она ничего бы не значила.

Третье: хадис казни вероотступника самым первым передал не аль-Бухари, ранее его передавали имам аш-Шафиий (204 г. хиджры), Ибн Аби Шейба (235 х) и Ахмад бин Ханбал (241 х).

Четвертое: рассказ о том, что посланник Аллаха, мир ему, «после прекращения ниспослания откровения сомневался бросится ли с горных вершин» также не хадис аль-Бухари, и это не слова Айши которая передает основу рассказа о прекращении откровения. Эти слова принадлежат аз-Зухри, они не являются частью хадиса Айши и не соответствуют условиям принятия аль-Бухари, и сам аль-Бухари указал что эти слова передают от аз-Зухри: «это из тех сведений, которые передавали от аз-Зухри». Он упомянул их лишь как упоминание переданного без малейшего намека на достоверность. Поэтому, невнимательный читатель, может ошибочно подумать, что «история сомнений» передает аль-Бухари на его условиях, но это абсолютно не так. Это примерно тот же случай, что упоминание заведомо недостоверных историй имамом ат-Табари в его тафсир, где он ни словом не подтверждал их достоверность, но упоминал их как информировании о том что «передают люди». Что он считал достоверным или заслуживающим внимания в толковании к аятам он говорил ясно и прямо.

Вывод: Суть в том, что хадисы Аль-Бухари в «Ас-Сахих» с повторяющимися хадисами составили (7397) хадисов, (это кроме «Муаллакат» и «Аль-Мутабаат» - эти хадисы аль-Бухари не ввел в сборник «сахих» и о ни не говорится «хадис у аль-Бухари»), из которых учёные в целом подвергли критике (110) хадисов, из которых (32) хадиса были у Аль-Бухари и Муслима, а (78) хадиса только у аль-Бухари. Аль-Хафиз Ибн Хаджар сказал: «Не все приведенные причины «критики» действительно «ослабляют» хадисы, на большинство из них ответы очевидны, и обвинения на их основе опровергается, ответы на некоторые из них относится к возможным и вероятным, и очень мало из них где ответ сложный». И он обсуждал и оспаривал каждый хадис (из упомянутых 110) по отдельности в книге «Хадйи ас-Сари». Некоторые учёные увидели в этом величие аль-Бухари и высоту его достижения. Ведь, это соотношение того, что подверглось критике, и большая часть этой критики получило очевидный и ясный ответ, к тому, что вообще не критиковалось, составляет одну десятую десятой доли. Или, как сказал Аль-Къасими: «В каждой сотне хадисов есть хадис, который рассматривается и изучается на предмет правильности решения аль-Бухари».

Книга «Фетху аль-Бари шерху сахих аль-Бухари».

 

Имам аль-Бухари был ученым в области фикха, Муатаз аль-Хатиб назвал его «абсолютным муджтахидом», что может быть спорным, и он опирается на тот факт, что не подтверждена принадлежность аль-Бухари к какому-либо мазхабу фикха. Имам аль-Бухари учился у многих ученых, с детства изучал фикх Абу Ханифы, но в своей книге очевидно имел свои мнения и предпочтения.

 

Значить ли это что он «абсолютный муджтаахид», как написал д. Муатаз аль-Хатиб в своей статье, это отдельный вопрос, у нас нет сформулированного «собственного усуля фикха», нет сформированного полноценного мазхаба, и претендовал ли он сам на это, мы не можем сейчас сказать. Конечно его фикх можно вывести из названий разделов и глав его книги и из его юридических мнений в комментариях к хадисам.

 

К примеру: нет плохого если человек джунуб – без большого омовения, читает Коран, и что омовение после полового акта не обязательно, кроме как при эякуляции, но из предосторожности лучше совершить полное омовение, и что бедро мужчины не является авратом (срамной частью тела), допустимость входа в мечеть многобожника, допустимость молитвы в церкви, в которой нет статуй, допустимость проведения коллективной молитвы нововведенцем, допустимость женщине обслуживать мужчин гостей мужа. Эти и другие мнения были решениям самого аль-Бухари.

Все это не значить что аль-Бухари безошибочно принимал решения и каждый его хадис однозначно достоверный и это абсолютная истина. Это все научные вопросы и предмет изучения и обсуждения и поиска. Все сборники — это сборники, которые составили на условиях составителя. И сборник аль-Бухари получил особый ранг по причине признания ученых многих веков, согласившихся что это самый достоверный сборник, что не означает что каждая буква в нем сказана пророк Мухаммадом, мир ему. И это не значить что каждый хадис в его сборнике обязателен для следования, нет конечно. И знающие люди знаю, что есть некоторое различие между достоверностью передачи хадис и обязательностью его исполнять. Некоторые достоверные, но отменены, или действуют сугубо для пророка, или есть расхождения в толковании, или разошлись относительно к какой категории их относить – к пророчеству или личным бытовым или политическим решениям. И все мазхабы фикха, как и их методы были основаны до существования самого аль-Бухари, сформировались и закрепились в научных кругах еще до сборника, и продолжили свое существования после его составления, и сам сборник не оказал существенного влияния на мазхабы и их решения.  

 

В заключении, само видео и подобные ему предшественники, по сути, низкокачественные материалы, пытающиеся дискредитировать Ислам, или его источники, или сподвижников, или выдающихся имамов, не заслуживают серьёзного внимания. Однако, опасение того, что не знающие мусульмане могут встретить подобные вещи и оказаться под их влиянием, требовало некоторых разъяснений. К примеру, видео о котором я пишу, распространялось на арабоязычном сайте, финансируемым Конгрессом США, он входит в сеть «Ближний Восток», которая управляет каналом «Аль-Хурра» и радио, что говорит о себе сам сайт.  

 

Автор: Муатаз аль-Хатиб

Перевод, дополнения и комментарии: Сейран Арифов

 

[1] Искал живых передатчиков лично, чтобы сократить цепочку передачи.

Всевышний Аллах сказал: «А те, которые пришли после них, говорят: «Господь наш! Прости нас и наших братьев, которые уверовали раньше нас! Не насаждай в наших сердцах ненависти и зависти к тем, кто уверовал. Господь наш! Воистину, Ты — Сострадательный, Милосердный»», (59/10).

Последнее время мы наблюдали череду нападок на великих и заслуженных имамов ислама. Нет сомнений, что речь не идет о научной и объективной критике, в которой целью было найти истину или вести конструктивную методологическую дискуссию.

Какими бы не были истинные мотивы этих людей, большинство из которых никто в исламской науке, или незначительные личности в сравнении с теми на кого они начали нападки, мы не должны обращать внимание на личность критика или критикуемого, но должны дать взвешенную оценку самим нападкам против самых выдающихся имамов ислама. Одним из последних примеров подобной вредоносной и безнравственной по моему мнению, серией попыток дискредитации великих ученых ислама, были атаки на таких ученых как имам ан-Навави и имам Ибн Хаджр, да будет доволен ими Всевышний Аллах. В этой статье мы вспомним несколько слов

О авторе самой распространённой исламской книге после Священного Корана, о имаме ан-Навави. И нужно начать с того, что те кто поднимает вопрос достоинства или статуса или заслуг этого ученого в исламе, как я не думаю, не являетесь даже усердным студентом исламских наук и тем более не может быть из специализированных исследователей, и поэтому я советую им по возможности избегать в этом отношении таких ученых как ан-Навави или Ибн Хаджр, не говоря уже  ученых первых трех поколений или основателях четырех мазхабов, следованию пути поиска их ошибок и попыток их дискредитации. Это вредное и бесполезное занятие, которое приведет лишь к потере благословения и бесконечным дискуссиям, приносящем только злобу. Но, это невозможно в силу присущей некоторым людям зависти, комплексов неполноценности, болезни личных амбиций.

Наша религия не предписывала выискивать ошибки конкретного ученого, и наш Пророк, мир ему, не поощрял нас к этому, и исследование наследия известных, уважаемых и заслуженных ученых с целью собрать их «ошибки» и «разоблачить их заблуждения» противоречит исламской научной этике и нравственности. Это приводит к конфликту между братьями по вере, если среди них нет морального и научного авторитета, который мог бы в спокойной и взвешенной атмосфере, без страстей и несправедливости, разъяснить эту ошибку без унижения ученого и не касаясь на достоинство его личности. В принципе, подобные дебаты даже между специалистами, в современности почти всегда убивают научную критику и не приносят много пользы простым мусульманам, скорее сеют между мусульманами раздор и споры, и как показывает опыт, наблюдать за такими дебатами не неспециалистам – пустая трата времени и даже вред их душе и разуму.

Имам ан-Навави - великий человек высокого учёного статуса и один из гениев ислама. Попытка разрушить его авторитет, ничем не оправдана и может быть следствием либо огромного слабоумия, либо злых замыслов врагов ислама. Нам в его отношении остается ничего как молить о милосердии ему и попросить прощения для него, а все, кто начал сеять смуту вокруг этого ученого, какими бы они не воображали свои намерения, будут привлечены к ответственности самим Аллахом...

«Мааусум» - безгрешный и безошибочный был лишь посланник Аллаха, мир ему и благословение. Полная истина и безошибочные решения, и выводы по всем религиозным вопросам не собрались исключительно в одном из мазхабов, групп или партий мусульман, а тот, кто заявляет это лжец или невежда.

Мы дети XXI века, века невежества, фанатизма, больных душ, ничтожных помыслов, и века полного искушений – что же сказал Имам Аль-Хафиз Аль-Захаби, да помилует его Аллах, живший до нас много веков назад:

«Мусульманин должен искать убежища от смут и не поддаваться искушению ввязываться в споры по странным решениям в мазхабах, необычным мнениям или маргинальным выводы, будь то в фундаментальных или отраслевых вопросах религии (усуль и фуруа). Я не видел никакого движения в этом направлении, которое принесло бы что-то хорошее или полезное. Скорее, оно провоцирует зло, вражду и ненависть к праведным и набожным верующим с обеих сторон спорного вопроса. Так придерживайтесь Сунны, храните молчание и не углубляйтесь в то, что вас не касается. А проблемное, запутанное и трудное из вопросов религии оставьте Аллаху и Его Посланнику. Остановитесь и скажите: Аллах и Его Посланник знают лучше"!». (Имам Шемсуддин Аз-Захаби, Сияр Алям ан-Нубаля, 1-е издание, 1983 г., 20/142).

 

Тот, кто защищает и проявляет рвение в защите таких имамов как имам ан-Навави и ему подобные (да помилует их Аллах), показывает ум, способность и понимание религии, он сыграет роль в распространении полезных знаний, защите истории ислама и служении мусульманам (надеюсь). Такой мусульманин с чистым сердцем ищет в наследии ученых ислама благое и полезное, просит Аллаха принять их дела и простить их ошибки, и он подобен пчелам. А кто избрал для себя путь навозной мухи, которая летает в поиске плохого и неприятного, выискивает чужие ошибки или пытается очернить заслуженных имамов уммы, тот закончит плохо и будет презренным.

Теперь поставим вопрос: кто такой Имам ан-Навави? Какова его история и заслуги? В чем было очевидно его огромное влияние на победу ислама?

Имам ан-Навави отличался достоинством, мало смеялся, не играл в игры, не тратил время на праздное, говорил правду, даже если она была горькой, и не боялся, ради Аллаха, упреков критиков. Он отличался гениальностью ума, энциклопедическими знаниями, богобоязненностью, смиренным поклонением, большим усердием, прекрасным нравом, и это самое скромное что можно написать.

 

Имам ан-Навави... его происхождение и воспитание

Знаток Корана и тафсира, факих-юрист, лингвист и знаток хадисов, является одним из величайших шейхов Ахлю-сунна и Уммы мусульман своего времени, а также наиболее выдающимися шейхом шафиитской школы фикха. Он Ученый, Имам Абу Закария Яхья бин Шараф бин Мерри бин Хасан бин Хусейн бин Мухаммад бин Джума бин Хизам, Ан-Навави, названный в честь Навы, одной из деревень Хуран (в настоящее время в областе Дераа) в Сирии. Ан-Навави родился в месяце Мухаррам в шестьсот тридцать первом году.

Ибн Дауд Аль-Аттар упомянул со слов Ясина бин Юсуфа Аль-Марракши, сказав: «Я видел Шейха ан-Навави, которому было десять лет, в Наве, и мальчики заставляли его играть с ними, а он убегал от них и плакал из-за их принуждения, и в таком состоянии читал Коран, так моя любовь к нему попала в мое сердце, и его отец отдал его работать в магазин, но купля-продажа не отвлекали его от чтения Корана. Он сказал: «Итак, я пошел к его учителю Коране, и рекомендовал ему уделить особое внимание этому мальчику, и я сказал ему: Я надеюсь, что этот мальчик будет самым знающим и аскетическим из всех люди его времени, и что люди получат от него пользу. Тогда он сказал мне: "Вы астролог?" Я сказал: "Нет, но Аллах вдохновил мне сказать об этом". И он рассказал об этом его отцу, и тот стал заботится об этом, пока Мухьюддин не заучил Коран, когда он вот-вот достигал совершеннолетия». (Имам Тадж ад-Дин ас-Субки, Табакъату аш-Шафийя аль-Кубра, 8/396).

 

Мораль и качества имама ан-Навави

Имам ан-Навави отличался достоинством, мало смеялся и не играл в игры. Он говорил правду, даже если она была горькой или вызывало недовольство людей, и он не боялся, ради Аллаха, упрека и критики в свой адрес. Аскетизм, благочестие и праведность были важнейшие черты его личности. Авторы биографий единодушно сходились во мнении, что он был шейхом в аскетизме и образцом для подражания в благочестии, не имеющим себе равных при советах мусульманских правителей, отличался смелостью в повелении добра и запрещении зла. Да помилует его Аллах, он не ел, кроме одного раза, в течение дня и ночи, и только после ночной молитвы, и ни от кого ничего не брал из мирского. Он часто писал эмирам и министрам письма с советами и назиданиями, давал им советы на благо страны и людей. За все это Всевышний Аллах благословил его дела и труды. Много веков вся Умма молится для него о милости и пользуется его плодами.

 

Шейхи Имама ан-Навави и его научная жизнь

Когда имам ан-Навави (да помилует его Аллах) приехал в Дамаск, он отправился в кружок муфтия Шама Тадж ад-Дина аль-Фазари, известного как аль-Фарках, и ему пришлось читать с ним книги какое-то время. Это был первый шейх ан-Навави (Ад-Дакър, 1994, стр. 37-38).

Имам ан-Навави учился у многих шейхов и ученых, в том числе: у Мухаммада бин Ахмада Аль-Макдиси, и он слушал уроки у Исмаила бин Ибрагима бин Аби Аль-Юсра, Ахмада бин Абдул-Даим, Халеда ан-Набулси, Абдул Азиза Аль-Хамавий Аль-Ансари, Аль-Хасан бин Мухаммад Аль-Бакри, Абдул Карим бин Абдс-Самад, Абдур-Рахман Аль-Анбари и другие (Аль-Джабан, 2007, стр. 8).

 

"Ан-Навави не тратил зря времени ни днем, ни ночью, все время посвящал науке. Даже когда он собирался и выходил в дорогу, он занимался повторением или чтением, и продолжал приобретать знания таким образом около шесть лет. Тогда он занимался написанием книг и наставлением мусульман и их правителей, при этом он занимался воспитанием себя, продолжая практиковать тонкости фикха и усердие в уходе от разногласий учёных. Он глубоко наблюдал за действиями сердец и очищением их от плохого, спрашивал со своей души и проверял мысль за мыслью, был настоящим ученым в своих знаниях и дисциплинах". (Аз-Захаби, Сияр Алям ан-Нубаля, 1-е издание, 1983, стр. 249).

 

Имам ан-Навави ученый фикха

«Имам ан-Навави (да помилует его Аллах) перенял шафиитский фикх от великих ученых своего времени и за короткий период выучил и освоил эту науку, знал её правила и принципы, понял сокрытые тайны и тонкости фикха, преуспел в понимании ее доказательств и методов подтверждения, и стал известен этим среди масс мусульман и в узком кругу ученых. Вскоре он превзошел ученых своего времени в знании мазхаба, в точности знания решений ученых мазхаба, и стал самым сведущим из них в знании расхождений в решениях, и самым достойным из них быть редактором мазхаба, и упоминание о нем распространялось по всему горизонту, а студенты и ученые привязывались к его трудам и получали из них пользу. А люди ислама до сих пор получают пользу из его книг и предпочитают их остальным книгам по тем же темам». (Ад-Дакър, 1994, стр. 50).

 

Имам ан-Навави знаток хадисов

Шемсуддин Аз-Захаби говорит: «Имам ан-Навави был точен в своих знаниях и дисциплинах, дотошен в своих знаниях и их разделах, запоминал хадисы Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, хорошо разбирался в категориях и степенях хадисов, будь то достоверные или не принимаемые, и в странных словах хадисов, и выведении норм из них, в знании решений и метода мазхаба, его правил и принципов, высказываний сподвижников и их последователей (сахаба и табиин), а также знании спорных и единогласных мнений ученых, следуя в этом пути праведных предшественников. Он посвятил все свое время различным наукам и практики самих знаний». (Аз-Захаби, Сияр Алам ан-Нубала, 1-е издание, 1983 г. н.э., стр. 251).

 

Имам ан-Навави ученый языка и лингвистики

Две книги имам ан-Навави «Тахрир ат-Танбих» и «Тахзиб аль-Асма ва аль-Лугхат» свидетельствуют о высочайшем владении имамом языковыми и лингвистическими знаниями в степени, не имеющей аналогов среди его коллег того времени.

 

Аскетизм и благочестие имама ан-Навави

Имам ан-Навави отличался аскетизмом (зухд), благочестием и скромностью, он отвернулся от всех мирских удовольствий и телесных желаний, вел крайне воздержанный и скудный образ жизни. Имам Ибн Касир сказал: "Шейх Имам - то есть Имам ан-Навави - учёный, хафиз, благородный правовед, редактор мазхаба и его собственных решений, его метода и степени, один из усердствующих в поклонении, аскетических учёных. Он обладал великой степенью знаний, усердия, аскетизма, простоте и сдержанности в жизненных потребностях, в терпении сурового быта и крайней осторожности в том что брал из этого мира, и в этом он достиг степени которой не достигал никто в его время за долго до него». (Имам Ас-Сахави, 2005, с. 43).

 

Написанные труды и сочинения Имама ан-Навави

Имам ан-Навави (да помилует его Аллах) прожил лишь сорок шесть лет, и аз-Захаби писал: «Всевышний Аллах принес пользу Умме его книгами, которые распространились по странам мусульман и были доставлены в отдаленные области». (Аз-Захаби, 1999, т. 50, стр. 253). Имам ан-Навави написал книги по хадисам и фикху, наиболее известными из которых:

1. Многотомник Аль-Минхадж в толковании Сахиха Муслима бин Аль-Хаджаджа.
2. Многотомник «Раудат ат-Талибин уа Умдат ал-Муфтин» (Фикху), которые являются одними из больших книг, одобренных в шафиитской юриспруденции.
3. «Минхадж ат-Талибин уа Умдат аль-Муфтин» (Фикх).
4. Многотомник «аль-Маджмуа шерху аль-Мухаззаб». (Фикх)
5. Сборник «Рияд ас-Салехин» (Хадис).
6. Сборник «аль-Азкар аль-мунтахаба». (Зикры и дуа)
7. Книга «ат-Тибьян фи адаби аль-Куран» (Этикет с Кораном, нормы и культура)
8. Фетвы или разрозненные вопросы.

И десятки других книг.

 

Смерть Имама ан-Навави

Имам Яхья бин Шараф ан-Навави (да помилует его Аллах) умер в Наве двадцать четвертого раджаба шестьсот семьдесят шестого года хиджры благородного Пророка. Ему было полных сорок пять лет. Когда сообщение о смерти имама ан-Навави достигло Дамаска, сам огород и окружающие его места затряслись от слез, а мусульман охватило большое сожаление. Главный судья Изз ад-Дин Мухаммад бин ас-Саигъ и группа его сподвижников отправились в Наву, чтобы помолиться над ним у его могилы, да помилует его Аллах.

 

Что было сказано об Имаме ан-Навави?

Имам аз-Захаби, да помилует его Аллах, сказал: «Шейх, имам, образец для подражания, аскет, хафиз, верующий, факих, усердный в набожности, шейх ислама, украшение людей».

Ас-Сахави упомянул, что его шейх Аль-Хафиз ибн Хаджар Аль-Аскалани, да помилует их Аллах, проявлял большое почтение с имамом ан-Навави, и даже неоднократно слышал, как он говорил о нем: «Я не знаю никого равного ему в том, как его мнения и решения принимали и уважали лидеры других групп» (Аль-Манхал аль-Азб ар-Рави, стр. 112).

Ибн Касир сказал в «Аль-Бидая ва Ан-Нихая»: «Шейх, имам, великий ученый и знаток, глава мазхаба и главный факих своего времени, и тот, кто рассказал своей жизнью историю лидерства непостижимую для его сверстников».

Имам Джалал ад-Дин ас-Суюти, да помилует его Аллах, сказал о нем в своей книге «Табакат аль-Хуффаз»: «Он был блестящим имамом и искусным Хафизом. Он освоил различные науки, и Аллах благословил его знания и его труды за его добрые намерения. Он был чрезвычайно набожен и аскетичен, призывал к правильному и удерживал от греховного. Его боялись и уважали короли, и он отказался от всех наслаждений мира и не женился, стал шейхом Дар аль-Хадис аль -Ашрафие после имама  Абу Шамы, да помилует Аллах их обоих, и не получил за это ни дирхама». (Табакат Аль-Хуффаз, Ас-Суюти. В комментарии к Хадису № 1128, стр. 513).

Хвала Аллаху Господу миров!

·        Различение между личностным и научным с помощью объективных критериев.

·        Обязательное взаимопроникновение между наукой и научной этикой.

Эта статья продолжает цикл статей, первая: «Шейх аль-Албани и шейх Махмуд ат-Тахан, и выведение хадисов», и вторая: «Ученые сверстники говорят друг о друге». В первой статье мы оттолкнулись от частного эпизода, который связан с двумя деятелями современности, а во второй мы говорили об отношениях между учеными сверстниками в целом.

Это третья статья, в которой мы обратимся к двум пунктам, обозначенным в самом начале, и эти два пункта должны помочь нам понять две глубины разногласий: личностную и идейную, что в свою очередь должно отдалить нас от занятия позиции одной из сторон во вред истине; из слепого подражания (культа личности) или партийного фанатизма. Это приведет нас к третьему пункту, и это попытка представить образец критики объединившей критичность науки и научную этику; тем самым подтверждая, что критическая дискуссия из это часть науки и её традиций; и подтверждая, что деградация в образовании и постижении наук в рядах современных «студентов» привела тех людей которые относят себя к науке, к нетерпимости к критике или смешиванию между личностным и научным; это следствие того что они акцентировали внимание на личностной стороне и занялись «разборками» ради личного статуса, что повлияло на саму цель научной деятельности и поисков, что привело к личностному восприятию критики взглядов и пренебрежению к содержанию критики; из соображения борьбы за положение или власть или выгоды, материальные или символические.

Исходя из этой цели, устаз Муатаз аль-Хатиб представил прекрасный образец объединения критичности науки и научной этики на примере книги «ат-Танкъиху фи шерхи аль-Васит», написанной известнейшим имамом Мухью ад-Дином ан-Навави (ум. 676 хиджре), комментируя книги «аль-Васит фи аль-мазхаби аш-Шафиий», имама Абу Хамид аль-Газали (ум. 505 хиджры). Имам ан-Навави в начале этой книге преподнес нам богатейшее предисловие, которое заслуживает того, чтобы остановиться на нем, разбирая и анализирую.

 Чтобы читатель смог полноценно понять суть дискуссии и её контекст, он должен знать предысторию книги имама аль-Газали, к которой имама ан-Навави и написал свое предисловие. Только понимая контекст и предысторию, читателю станет понятным критическая дискуссия ан-Навави к книге аль-Газали, да смилостивиться над ними Всевышний Аллах.

 Далее, нам необходимо проанализировать предисловие ан-Навави к книге «ат-Танкъих»; для раскрытия центральной идеи всей этой статьи.

Начнет с того, что книга «аль-Васит» имама аль-Газали - очень важная книга в целом, в шафиитском мазхабе в частности.

Первое. Эта книга раскрывает личность аль-Газали, его научную степень и чем он выделялся с начала своего пути; даже его учитель, шейх имам двух Святынь, аль-Джувейни (ум.478 хиджры) назвал его «глубоким морем», биографические каталоги назвали его «из умнейших людей человечества». Имам аль-Газали обладал огромным усердием и старанием, и если он изучал науку, то стремился достигнуть в ней совершенства, поэтому ан-Навави сказал: «Он выдающийся обладатель наук».

Второе. аль-Газали оказал большее влияние на фикх в целом, и на шафиитский мазхаб в частности. Он написал четыре книги: «аль-Басит», «аль-Васит», «аль-Ваджиз» и «аль-Хуласа».

К примеру, «аль-Басит» похож на резюме из книги его шейха аль-Джувейни «Нихаяту аль-Матлаб», а «аль-Васит» это сокращение «аль-Басита», а «аль-Ваджиз» это сокращение «аль-Васит», и её он написал после завершения «аль-Ихья улюму ад-дин» (известная Оживление наук религии). В «аль-Васит» он ссылается на «аль-Ихья» в шести местах. Эти четыре книги сделали аль-Газали одним из столпов шафиитского мазхаба, также написание этих книг подтвердили, что его «аль-Ихья» не альтернатива фикху в его понимании;

Если проанализировать развитие мазхаба, мы можем отметить несколько этапов: сначала книги Имама Мухаммада ибн Идриса аш-Шафиий (ум. 204 хиджры) и его учеников, таких как Абу Ибрагим аль-Музани (ум. 264 хиджры) и Абу Йакуба аль-Бувайти (ум. 231 хиджры), затем книги имама Двух Святынь аль-Джувейни и Абу Исхака аш-Ширази (ум. 476 хиджры) и книги Абу Хамида аль-Газали основанные на книге «Нихаяту аль-Матлаб», аль-Джувейни. Ибн Халликан сказал о ней: «ничего равного её не было написано в исламе». Она издана и доступна. Эта книга является сокращением книг аш-Шафиийя и его учеников. Затем идут идут книги двух шейхов мазхаба: Абду аль-Карима ар-Рафиий (ум. 623 хиджры) и ан-Навави, и они оба трудились над книгами аль-Газали. Шейх ар-Рафиий толковал «аль-Ваджиз» аль-Газали, назвав книгу «Фетху аль-Азиз».

О шейхе ан-Навави: Ибн Кадий Шебха (ум. 851 хиджры) сказал: ан-Навави написал комментарии к «аль-Васиту» в два тома, и написал толкование, которое назвал «ат-Танкъих», также ан-Навави написал сокращение «Фетху аль-Азиз» имама ар-Рафиий, и назвал книгу «Раудату ат-Талибин», которая является основой в шафиитском мазхабе. Сам ан-Навави сказал: «Тот, кто её изучил, овладел мазхабом и достиг наивысшей степени следования ему».

Также Ар-Рафиий сократил «Аль-Ваджиз» Аль-Газали в книге, которую назвал «Аль-Мухаррар», затем пришел Ан-Навави и сократил «аль-Мухаррар» в книге, которую назвал «Аль-Минхадж». Затем, многие шафиитские ученые стали опираться именно на «аль-Минхадж», в неё была написано много толкований и комментариев и т.д.

Ан-Навави отметил влияние книги «аль-Васит» по крайней мере в двух местах своих книгах; в «ат-Танкъих» он писал: «И Аллах, Щедрый, Мудрый, вдохновил наших более поздних ученых, со времен Аль-Газали и до наших дней, работать с этой книгой во всех, ближних и дальних странах. В ней обучение для учителей, сохранение для усердных учеников, и исследование для благородных и выдающихся, потому что в ней он собрал самого лучшего и ценного».

Также во введении к книге «Аль-Маджму Шарху Аль-Мухаззаб», он писал о двух книгах «Аль-Мухазаб» имама Аш-Ширази и «Аль-Васит» имама Аль-Газали: «В этих двух книгах содержится уроки для учителей, исследования для исследователей и сохранение для прилежных учеников в прошлом и настоящем и во всех аспектах науки и для всех стран».

 Книгу «Аль-Васит» толковали разные ученые, другие резюмировали её, некоторые написали комментарии к ней, как это сделали Ибн Аби ад-Дам (ум. 642 хиджры), Абу Амр ибн ас-Салах (ум. 643 хиджры), ан-Навави (ум. 676 хиджры) и другие.

Ханафитский факих Ибн Абдин (ум. 1252 г. хиджры) обратил на это внимание и сказал: «Шафиитская школа фикха — теперь — вращается вокруг книг Аль-Газали; он пересмотрел и исправил решения мазхаба и резюмировал их в «аль-Басит», «аль-Васит» и «аль-Ваджизе» и «аль-Хуласа», и также книги двух шейхов мазхаба [имеется в виду ар-Рафиий и ан-Навави] взяты из его книг».

Как-то сказали: Имам Сайфу ад-Дин ал-Амиди (ум. 631 хиджры), которого считали одним из «Умнейших людей мира», выучил «аль-Васит». Также имам Таджу ад-Дин ас-субки (ум. 771 г. хиджры) передает со слов своего отца, что имам Такию ад-Дин ас-Субки (ум. 756 г. хиджры) изучал «Аль-Мухазаб» имама Аш-Ширази и «Аль-Васит» имама Аль-Газали, и преподавал из них».

Третье и самое важное: интеллект и ум аль-Газали, как и его искусство в написании изложении, классификации, структурировании, упорядочивание, подразделении, раскрытии мотивов, связывании общего с частным и частного с общим, раскрылись в его книгах по фиккху также, как и в книга по основам фикха (усулю). Он разделил фикх на четыре части: Ибадат (ритуалы поклонения), Муамалят (взаимоотношения), Мунакяхат (бракосочетание и последующее) и Джинаят (преступления и наказания). К примеру, у ханифитов, Муамалят охватывает имущественные и финансовые вопросы, охватили также и вопросы бракосочетание и связанное с ним.

Шафииты и другие последовали за ним в этом подразделении фикха, и аль-Газали также подразделил эти четыре части на книги, разделы и главы, выявив тематическую общность, четкую связь тем, порядок, разветвления и ясно представлял, что он делает.

Поэтому, он сказал он писал в предисловии: «И мне стоило больших трудов достичь элегантности, улучшенного порядка и тонкости искусности в книгах «ат-Танкъих» и «аль-Мухаззаб». Благодаря аль-Газали шафииты отличились в составлении книг фикха и классификации его разделов до такой степени, что маликитский факих Абу Мухаммад ибн Шас (ум. 616 г. хиджры) описал труд аль-Газали в книге «Аль- Ваджиз» (сокращение от «аль-Васита»), как достижение «высшей степени редакции», и поэтому Ибн Шас последовал его методу в подразделении решений мазхаба Малика в книге, которую он назвал «Икъаду аль-Джавахир ас-самина». Затем пришел Абу Амр ибн аль-Хаджиб (ум. 646 г. хиджры), и последовал за Ибн Шасом и сократил эту его книгу, и книга Ибн Шаса долгое время оставалась основным учебником по маликитскому фикху в Египте, Андалусии и Марокко.

Заслуживает упоминания то, что Ибн Къадий Шехба сказал, что аль-Газали добавил в «аль-Васит» некоторые вопросы иль книги «аль-Ибана» Абу Касима аль-Фаурани (ум. 461 хиджры). И по его словам, он перенял у него «это хороший порядок и классификацию, которые есть в его книгах», и за ним в этом последовал Ибн аль-Имад (ум. 1089 г.х.). Аль-Фурани был лидером шафиитских факихов в Марве, и он ученый в области «основ фикха» и фикха, перенявший знания у Абу Бакра аль-Каффала аш-Шаши (ум. 465 г. хиджры), и он был лидером шафиитов его времени. Ибн Къадий Шехба также сказал: «и у него есть хорошие решения в мазхабе», но я не видел у факихов то, что подтверждало бы это, и считаю это маловероятным. Потому что аль-Фурани, как сказал Тадж ад-Дин ас-Субки, был имамом, выучившим мазхаб и передававшим его решения, а имам аль-Джувейни очень критически относился к нему и резко критиков его понимание некоторых вопросов; несмотря на критическое отношений шейхов к резкости аль-Джувейни в критике Аль-Фурани, пусть даже он и не назвал его имени.

Вся эта важность и значимость книги «аль-Васит», вызвала критическую дискуссию, которая представляла собой этап в развитии шафиитского мазхаба и редакции его решений. Что касается ан-Навави, то он в «ат-Танкъих» предоставил нам модель, сочетающую науку и научную этику. Введение ан-Навави к этой книге включало, на мой взгляд, пять вопросов, наиболее очевидными из которых являются следующие:

1. Виденье ан-Навави и его цель руководивших им в написании книг или авторстве.

Его целью было поклонение Аллаху и приближение к Его довольству и совершение благих дел; ан-Навави считает, что «заниматься знанием — это лучшее приближение и самое достойное поклонение, и из самых важных благих дел, самое подтвержденное поклонения и первое, на что тратится драгоценное время, и люди с чистыми душами «засучивают рукава» для его постижения и крепкого владения им».

Ан-Навави определяет - этими словами - цель своего усердия в изучении, он очищает намерение ради Всемогущего Аллаха, объединяя две глубины - научную и этическую; поскольку обучение ведет к совершенствованию морали и этики человека, а мастерство в знании приводит его к очищению души, представляя для этого предпосылки. Хотя ан-Навави был знатоком в ряде наук, наиболее важным видом науки он считает фикх – знание частных норм закона; «Потому что всем людям эти знания необходимы во всех  случаях», и это еще один аспект демонстрирующий пользу которую приносит познание фикха, и это один из путей добродетельности и принесения пользы людям.

2. Объяснение причины избрания книги «аль-Васит», а не другой книги, для её комментирования.

Конечно, есть и другие хорошие книги, и конечно «аль-Васит» «вобрала в себя решения, правила и прекрасные драгоценности» (мысли), но он выбрал «Аль-Васит» по ряду других соображений, основанных на том факте, что эта книга «лучшая из них по объему знаний и их упорядочивании, в краткости и сокращению, в  точности и соответствии правилам, в  обосновании и подтверждении», в дополнении к величию самого Аль-Газали, который, говорилось ранее, овладел «явными науками». К этому добавим то, что ранее сказал ан-Навави в его предисловии к «ат-Танъкиху», это одобрение шафиитскими факихами книги «Аль-Васит» на протяжении веков.

3. Труд «ат-Танкъих» принес книге «аль-Васит» авторитетность (легитимность) как источника мазхаба. Как сказано выше, книга «аль-Васит» отличилась структурой и порядком, также как и одобрением шафиитских факихов, на которых она оказала сильное влияние.

Что касается авторитетности книги «ат-Танкъих» то она основана на долге научного поиска и долге искренности и честности в поиске истины, и в точности редакции и проверки решений мазхаба, это все сделали ан-Навави одним из шейхов мазхаба позднего времени, на которого ссылаются ученые и на точность и предпочтения которого опираются в знании мазхаба. Он нашел в «аль-Васит» виды которые необходимо познать каждому кто хочет опираться на эту книгу, затем он посчитал обязательным разъяснить то считает ошибочным в ней, чтобы укрепить доверие к книге как к источнику, а не для дискредитации и разрушению её авторитета, как это делают некоторые современники с книгами сверстников; «Чтобы изучающему «аль-Васит» стало ясным положение решения (фетвы) из неё, «тем что я их подтверждаю или определяю из норм» как сказал ан-Навави.

4.  Разъяснение его метода в этой книге. Ан-Навави насчитал 12-дцать видов замечаний к аль-Газали в его «аль-Васит», и мы можем разделить их на две группы, в которых взаимопроникают наука и научная этика.

Первая группа крутиться вокруг редакции решений шафиитского мазхаба по частным практическим вопросам, какие из мнений сильнее, а какие слабее, в мазхабе аш-Шафиий. Сюда относиться ошибки аль-Газали в его определении что есть мнением мазхаба, или его предпочтения мнений аль-Джувейни против прямого текста от аш-Шафиийя и его учеников, также из этого его предпочтения против сильнейшего от аш-Шафиийя и его учеников, и др. виды.

Вторая группа крутиться вокруг объективности и поддержки аль-Газали в адрес его критиков, и проявлении его ценностей в этой книге. Сюда относиться несколько видов, из них: то, что многие посчитали ошибками аль-Газали, но они не было ошибками, и эти позиции аль-Газали имели аргумент, который не раскрылся для критиков. Такого много в вопросах норм законов или филологически-лингвистических вопросов, например ан-Навави указал: вывод о чистоте червя, родившего в нечистотах, потому что любое животное чистое само по себе, кроме свиньи, или собаки и того, что относиться к ним. И подобных вопросов, в которых ан-Навави похвалил аль-Газали за его полезные выводы, которые ранее никто не делал, много. Также, он поддерживал аль-Газали, разъясняя его аргумент в тех вопросах, которые некоторые назвали ошибкой, но это не было ошибкой, с целью вызвать у читателя «аль-Васита» доверие к этой книге, и чтобы он принимал решений аль-Газали в этой книге, кроме тех на ошибочность которых он разъяснил.

Ан-Навави соблюдал два методологических принципа, достойных того, чтобы им последовали современные исследователи:

Первый: Спокойное изучение и проверка, точность и внимательность, терпеливость и обдуманность. что значить ничего не говорить о мнениях аль-Газали из этих 12-дцати видов, «пока полностью не изучил их во всех подробностях, приложив все мои силы», как он пишет.

Второе, последовательность и непротиворечивость, когда ан-Навави следил за тем, чтобы не нарушать упомянутое из 12-дцати видов замечаний и не попасть в противоречие; «ведь для человека естественно ошибаться, рассеянность и забывчивость и другие недостатки», как он пишет. Другими словами, он отбросил в сторону человеческий фактор, который свойственен каждому.

5. ан-Навави в конце введения вернулся к тому, с чего начал. Он снова сделал акцент на конечную цель любой научной работы, которая обрамляет все его работу над этой или другой книгой. И в начале своего введения, он прямо выразил свое убеждение, намерение и цель, и в завершении он просил Всевышнего Аллаха - «тауфикъа» - наставление к благим намерениям; до тех пока дело благое, приближающее к Аллаху и заслуживающее Его довольства, и он попросил Всемогущего Аллаха также, помощи в всех благих делах, ему и тем кто его любит или научил его чему-то, «И чтобы очистил наши сердца и наши тела от всего греховного», как он сказал.

Таким образом, ан-Навави предоставил нам вклад в методологию критики, с одной стороны, и этический вклад, с другой. Его произведениям – да будет доволен им Всевышний Аллах – всегда был присущ этот спокойный, тщательный и критический стиль, и они были мотивированы чувством долга перед наукой и перед научной этикой. И справедливо сказал имам аль-Иснавий о книге «ат-Танкъих», что это «великая книга из последнего что было написано», и это объясняет, почему аль-Газали не смог ее завершить. Он успел дойти только до темы «условий молитвы», как сказал Ибн Кади Шахба.

Таким образом, обсуждении — здесь — крутиться вокруг «редакционного исправления» мнений шафиитского мазхаба; с точки зрения достоверности передачи, силы аргумента и точности формулирования, то есть мазхаб здесь является главным героем истории, а не книга «аль-Васит» и не личность Аль-Газали или его мнения. Поэтому, что считать ошибкой и что считать правильным здесь сводились к определению того, что есть «шафиитский мазхаб» или что утверждено в мазхабе, а значит, авторитет мазхаба в данном контексте выше авторитета конкретной личности, и это способствовало формированию того, что напоминает «открытый текст», в который великие ученые фикха вносят свой вклад редактированием, уточнением, сокращением, объяснением и аннотированием.

Основываясь на этом наблюдении, можно выделить вопросы, полезные как в практике критики, так и в получении критики:

Первое: статус личности, даже очень высокий, не защищает его от критики и замечаний, как и сама критика мнения не унижает личность и не уменьшает его ценности; потому что обсуждение крутиться вокруг мнения и мысли и метода, и здесь можно сказать, что ан-Навави был одним из авторитетных шейхов шафиитского мазхаба, работавших над редакцией и исправлением в том что есть «мазхаб». А труды аль-Газали можно читать с точки зрения, что это его личные предпочтения в фикхе, которые не совпадают с решениями мазхаба, хотя он и назвал книгу «аль-Васит в мазхабе» - посредник в мазхабе, ведь мы знаем критическое и свободное мышление аль-Газали, в чем он следовал примеру его шейха аль-Газали. Другими словами, то, что некоторые посчитали «ошибкой» это ошибкой относительно мнения мазхаба а не относительно мнения самого аль-Газали, и мы ведь знаем, что метод работы аль-Джувейни и аль-Газали отличался от метода ар-Рафиий и ан-Навави, и других поздних ученых, которые придерживались принципы следования – таклид - внутри мазхаба.

Второе: критика доказывает важность и влияние: а не наоборот, как думают многие чья грудь сжимается от критического обсуждения их дел или взглядов, или те кто бросаются в смертельный бой каждый раз когда им кажется что критик желает уничтожить «все что он всю жизнь создавал», хотя на самом деле не было такой необходимости.

Третье: критическое обсуждение не скрывает важность книги «аль-Васит» и не уничтожает её, наоборот, оно усилят важность и влияние этой книги; ведь, как было сказано, книга по фикху в мазхабе представляет собой «открытый текст».

Четвертое: наличие ошибки в книге или исследовании, что неизбежно в любом человеческой работе, не мешает получать пользу из критикуемой работы, и не лишает эту работу влияния на человека, если у него есть свободное критическое мышление, и если обсуждение крутиться вокруг мысли а не личности, потому что если все сведется к личности, дверь «насиха» - искреннего совета - закроется и аннулируется ценность критики и обсуждение перейдет из области науки и научной этики в область партийного противостояния и личной вражды. Именно поэтому имам ан-Навави старался подтвердить вероятность человеческой ошибки и рассеянности, которые всегда сопутствуют работе, вместе с подтверждением своих усилий в уточнении и достоверности. Пусть Всевышний Аллах будет доволен этими двумя имамами аль-Газали и ан-Навави, и дарует нам пользу в их наследии.

Автор: Муатаз аль-Хатиб.

Перевод и дополнения: Сейран Арифов.

Наука «аль-Джарх уа-Та’диль» специализируется на оценке «рассказчиков хадисов», которые передавали хадисы в течение первых веков. Еще эти века принято называть «веками передачи», и закончились они эпохой составления основных первоисточников хадисов. Мы вспоминает об этом, потому что некоторые подводят слова ученых друг о друге под раздел данной науки. Но так ли это?

В прошлой статье под названием «Шейхи аль-Албани и ат-Таххан и выведение хадисов» мы говорили о важности понимания контекста комментариев или высказывания ученых сверстников друг о друге. С одной стороны, речь может идти об интеллектуальных, методологических или личных противоречиях, а также о том, что «личностный» фактор этих комментариев или высказываний делает вероятным последующий критический пересмотр их содержания или тона самим автором. Это объясняет важность «критического восприятия» таких комментариев и высказываний, важность их восприятия в их контексте: контексте интеллектуальных и личных противоречий или конфликтов, и важность понимания что это комментарии личного характера, а не выступление перед публикой.

 

Важность этого критического восприятия проявляется в двух вещах:

 

Первое: оно определяет разницу между импульсами шпионства и подглядывания, и излишнего любопытства, которые могут поражать некоторых студентов и последователей, с одной стороны, и попыткой понять развитие личности автора и его размышления над некоторым порокам своей «души».

Второе: оно переводит дискуссию из области личного или «партийного» соперничества и пристрастности в область науки и этики научной этики, а затем балансирует между двумя ценностями: должным уважением к науке и ученым и возвышенностью над мелкими проступками некоторых из них или некоторыми личными недостатками, которые характерны для человека и имеют разную степень в зависимости от степени совершенствования души и сдерживания её порывов каждого отдельного человека. А также, в зависимости от глубины познаний, и готовности воспринимать многообразие мнений, к которому особенно направляют религиозные науки.

Даже выражение есть такое: «Полное знание — это знание разногласий», и чем больше познает ученый, тем больше перед ним открываются возможные варианты и умножается его видение вопросов. Но это не значит, что все эти варианты и точки зрения равны для него, но он осознает актуальность и доля вероятности правильности хотя бы некоторых из них, так он становиться более восприимчив к разногласиям.

По иронии судьбы, некоторые отрасли самой науки были задействованы в соперничестве и конфликтах между двумя течениями, упомянутыми в прошлой статье, я имею в виду современных «асаритов» из «салафитов», которые отрицают следование научной традиции, с одной стороны, и современных хадисоведов, которые придерживаются традиций в науке хадисов и фикха с другой. Наиболее заметной из разделов наук, использованного в конфликт двух направлений, является «аль-Джарх уа-Та’диль». Эта наука изучает критерии и случаи, когда передатчика хадиса лишают доверия в передаче хадиса, полностью или частично, или напротив, подтверждают доверие его передачи. (дискредитация или аккредитация)

Наука «аль-джарх уа-Та’диль» занимает центральное место в науке о хадисах. Это важнейшая наука в процессе критической проверки хадисов, нацеленной на различение достоверных от слабых, то есть она специализируется на оценке «пересказчиков», которые передавали хадисы в эпоху передачи.

Однако, некоторые современные люди, называющие себя «асариты» устремились к тому, что они назвали «возрождением» науки о «дискредитации и аккредитации», и использовали ее для критики своих идеологических или методологических (мазхабских) оппонентов. Тем самым, они не использовали эту науку в её области и отошли от её цели. Второе, они не соблюдали её традиций, правил и условий. Они не соблюдали критерии и условия этой науки, в самом критике-специалисте, который подтверждает или отрицает доверие рассказчику хадиса, так и в отношении самого процесса критики.

Хадисоведы столкнулись с проблемными вопросами, связанными с критериями оценки-критики (ан-накд): принимается ли критика личности с подробным пояснением или без него?

И от кого принимается такая критика?

А что делать в случае противоречивых оценок критиков в отношении конкретного пересказчика?

Приемлемы ли оценки сверстников друг о друге? Вероятность пристрастности в таком случае возрастает многократно.

Современность критика и критикуемого способствует объективности критики, потому что осведомленность лучше, или наоборот, это повод для отказа от критики сверстников друг против друга, по причине вероятной зависти и разногласий в мнениях?

Наука «Джарха уа-Та'дила» изначально столкнулась с вопросом о своей легитимности; По сути, речь идет, о сплетнях, строго запрещенных исламской религией. И запрещенное может быть дозволенным только при крайней необходимости и только в рамках той необходимости. Как мертвечина и свинина для умирающего с голоду…  

Поскольку её деятельность подпадает под общий моральный принцип, который заключается в запрет злословия и сплетен, то есть упоминания брата с тем, что он ненавидит, даже если это правда.

Имам Такию-Дин ибн Дакик аль-Ид (702 г.х.) сказал: «Честь мусульман – яма из огненных ям Ада, на краю которой стояли две группы людей: мухаддисы и судьи». Затем пришел историй Абу Зарр Сиб аль-Аджамий (884 г.х.) и добавил третью группу — историков; «Историки могли унижать или возвышать людей либо из-за фанатизма, либо из-за невежества, либо просто полагаясь на ненадежную передачу, либо по иным причинам».

Чтобы разобраться в этих проблематичных вопросах, некоторые великие имамы хадисов, такие как ат-Тирмизи (279 г.х.) и аль-Хаким ан-Найсабури (405 г.х.), рассмотрели вопрос законности «дискредитации и аккредитации» личностей, и что это было исключение из запрещенного злословия и сплетен, необходимо для защиты законных интересов религии - необходимости подтверждения что принимать а что отвергать из Сунны. Это общественная необходимость, которая превосходит необходимость подтверждения свидетелей в суде, выступающих по частному вопросу.

Имам Шуаба бин Аль-Хаджадж, который является одним из ученых науки «аль-Джарха уа-Тадиля», говорил: «Приходите, чтобы мы могли сплетничать ради Аллаха в течение часа», имея в виду обсуждение рассказчиков хадисов и оценку их передачи.

Что интересует нас в этой статье, так это слова ученых друг о друге. И этот вопрос не ограничивался только рассказчиками хадиса, а включал различные области и ученых различных времен (не современников друг другу). И так было пока имам Ибн Абд аль-Барр аль-Андалуси (463 г.х.) не выделил раздел: «Положение слов ученых друг о друге» и от его стали цитировать другие.

Затем известный лингвист Ибн Джинни (392 г.х.) посвятил главу: «Ошибки ученых», в которой упомянул множество рассказов и высказываний «великих писателей, критикующих друг друга или обвиняющих друг друга во лжи…», так он был понят не одним человеком, что следует из книги Фахр ад-Дина ар-Рази (606 г.х.) и других.

Уакиа бин аль-Джаррах говорил: «Человек не является ученым, пока он не возьмет знания от кого-то старше его, и от кого-то младше его, и от кого-то равного ему (сверстника)».

Я считаю, что слова критиков хадисов в этой теме должны быть использованы для определения критериев критики (дискредитации) чтобы мы могли взвешенно воспринимать слова ученых друг о друге в каждой эпохи, тем более что ни одна эпоха не была избавлена такого явления, разве что кроме эпохи пророков и праведников.

Имам аз-Захаби сказал: «Если бы я хотел, я бы перечислил в этом вопросе множество томов». Этот вопрос проблематичен, потому что в нем наука смешивается с научной моралью, а научная сторона переплетается с личной или человеческой стороной. Души людей, как известно, не лишены страстей и слабостей, и ученые, люди и, имеют различную степень духовного самоочищения. Чтобы проиллюстрировать это взаимопроникновение, я представлю здесь три случая:

• Первый вопрос: Поскольку зависть проникает в человеческую душу, особенно между людьми одной профессии, из-за возникающей между ними конкуренции за статус и признание, то хадисоведы взвесили здесь две основы: естественное происхождение зависти и соперничества между сверстниками – психологические факторы присущие людям, и научный принцип - это получение и передача знаний от сверстников и современников, помогающие обуздать душу и преодолеть её пороки, которые обычно возникают между сверстниками.

Действительно, ученые мухаддисы выделили в особый вид передачи, представляющий собой, взаимная передача хадисов между сверстниками: когда первый передает хадис, услышанный от сверстника, и второй также передает от первого. Они назвали это «мудаббадж». По причине естественного происхождения зависти между сверстниками — Ибн Абд аль-Барр открыл главу «Слова ученых друг о друге» с хадиса о том, что «зависть и ненависть — болезнь народов, и в этом народе также она есть». И он передает, что в прошлом, ученый встречая того кто выше его, считал это добычей, и если он встречал равного себе, они повторяли знания вместе, а если встречал кого-то ниже его, то не будет проявлять высокомерия с ним. И наступили эти времена, и человек обвиняет того, кто был выше его, чтобы оторваться от него и чтобы люди решили что у него нет нужды в нем, и человек не обсуждает и не повторяет знания с равным себе, и высокомерно хвастается перед тем, кто меньше его, так люди и погибли. Уакиа бин аль-Джарра говорил: «Человек не будет ученым, пока он не будет слушать знания от старшего, от младшего и от равного ему».

• Второй вопрос: когда ученые сверстники говорят друг о друге, в этом противоречит две основы: Первое: эта близость означает большее знание и осведомленность друг о друге: влияние знакомства, дружбы, прямого общения и личного контакта. Но с другой стороны: что «сверстничество — это завеса», фраза, придуманная литераторами под влиянием хадисоведов. Т.е. двое сверстников могут иметь взаимные эмоциональные факторы, препятствующие объективной оценке друг другу. Но особенно, эти факторы могут усилиться, как ранее говорилось, между учеными одной области. Поэтому, из-за конфликта между этими двумя основами свидетельства сверстников друг о друге считаются проблематичными, отсюда возникла необходимость определить критерий, позволяющий различать, что относится к первой основе, а что к второй.

• Третий вопрос: принимая во внимание противоречие двух основ, объединяющих научную и моральную сторону, и в которых наука переплетается с научной этикой, необходимо установить критерии для того, чтобы избежать ошибочных обобщений тех кто принимает свидетельства сверстников друг о друге без оговорок, или тех кто полностью отвергает такое свидетельство; Тем более, что мнения ученых в этом проблематичном вопросе разошлись, некоторые из них отвергают слова сверстников друг о друге вообще, и очевидно, что Ибн Абд аль-Барр придерживался этой позиции. Они ссылаются, например – на слова Ибн Аббаса: «Слушайте знания ученых, но не берите их слова друг о друге, ибо клянусь Тем, в Чьей власти моя душа, они более ревнивы чем козлы в их загоне». И Малик ибн Динар сказал: «Слова ученых и чтецов (Корана) следует принимать во всем, кроме того, что они говорят друг о друге, ведь между ними взаимной зависти больше, чем у козлов». Имам Джалал ад-Дин ас-Суюти (911 г. хиджры) заявил: «В науке хадисов установлено правило, что слова сверстников друг о друге не принимаются как критика (дискредитация)».

 Такое обобщение неверно по трем причинам:

• Первое: что праведные предшественники и хадисоведы разных стран говорили друг о друге, что передается в таком большом количестве, что некоторые ученые собрали примеры этого в различных областях, как это сделали Ибн Абд аль-Барр и ас-Субки, например (между учеными шариатских наук), и как это сделал Ибн Джинни (между учеными языка и литературы), и также книги биографий полны примеров. Отсюда: «Если бы принимались обвинения в заблуждении или дурных взглядах в отношении каждого, кого в этом обвиняли, что дискредитировало бы его и аннулировало его свидетельства, мы бы отвергли большинство рассказчиков хадисов», как сказал имам Ибн Джарир ат-Табари (ум. 310 г. хиджры), или «тогда бы чрезмерно расширилась брешь», как сказал имам аз-Захаби.

• Второе: слова критиков различаются по их мотиву.

- Есть то, что исходило в момент гнева.

- Есть то, что вызвано завистью, как говорили Ибн Аббас, Малик бин Динар и другие.

- Есть то, что продиктовано «спорным толкованием», когда оценка неоднозначной ситуации — это точка зрения, и она не обязательно истинная, как сказал Ибн Абд аль-Барр. Подобно случаю вооруженного противостояния сподвижников, да будет доволен ими Аллах, каждая сторона сказало по-своему «толкованию ситуации и иджтихаду» и сказанное одними не принимается в дискредитации вторых. Это не случай для подражания или следования за одной из противостоявших в прошлом сторон.

Прискорбно, что хадисоведческая активность, вызванная шейхом Мухаммадом Насир ад-Дином аль-Албани, да помилует его Всевышний Аллах, десятилетия назад, и названная «возрождением хадисоведения», реанимировала отмершие и исчерпавшие себя конфликты и противостояния, создала целый сборник из оскорблений и обвинений против многих авторитетных ученых прошлого и настоящего, и открыла дверь многим его последователям продолжать это дурное дело!

• Третье: «Этический принцип», как сказал имам Тадж ад-Дин ас-Субки, предписывает нам не обращать внимания на слова некоторых наших сверстников друг о друге, если они не подтверждаются ясными доказательствами. Также, исламская этика требует искать толкование позволяющая сохранить лучшее мнение о мусульманине, и «ищущий знания всегда благороден, пока не вникнет в то, что произошло между людьми прошлого».

Поэтому правильнее всего будет детализировать и проверять слова сверстников друг о друге, а не принимать их обобщенными и не доказанными. Необходимо учитывать две ранее упомянутые противоречивые основы, в частности основу, гласящую, что жившие в одно время более осведомлены о друг о друге и имеют более глубокое понимание друг друга, и второй основы, гласящей, что между сверстниками – завеса душевных страстей. Необходимо, размежевать между запрещенными сплетнями о человеке и необходимым обсуждение его характеристик в законных или научных целях.

Ибн Абд аль-Барр был одним из первых, кто попытался установить критерий через различение двух случаев:

1. Первый: если кто-то известен своим благочестием, правдивостью и достоинствами, сделавшими его имамом верующих, на него распространяется презумпция невиновности и обвинения в его адрес не будут рассматриваться, если нет достоверных доказательств, подобных тем что приводят в суде для подтверждения свидетельских показаний, в которых не замешаны личная неприязнь, зависть, вражда или конкуренция.

2. Второй: Если человек не достиг степени имама верующих, лидеров в науках, образца благочестия и правдивости, тогда мы рассматриваем его в рамках единогласной позиции ученых, и если это спорные оценки, тогда ученый следует тому, к чему приводит его иджтихад и экспертиза.

Но ас-Субки не согласился с позицией Ибн Абд аль-Барра, потому что условие предоставления доказательства элементарно, но необходимо изучать улики и обстоятельства, окружающие свидетельство критика в отношении критикуемого, чья правдивость и достоинства подтверждены. И не принимается свидетельство того, чья критика была продиктована фанатизмом по мазхабу или личными причинами.

Далее, правило мухаддисов гласящее что «обвинение сильнее оправдания» не абсолютное, как и правило: «не принимаются слова сверстников друг о друге» также требует ограничений. Вопрос крутится вокруг рассмотрения доказательств, улик и обстоятельств, которые наш разум и опыт воспримет как пристрастный мотив критики, например, фанатизм по мазхабу или мирское соперничество, что случается между сверстниками, и так далее.

Возможно, Имам и критик аз-Захаби, составивший огромный каталог биографий имамов, мухаддисов, ученых и пересказчиков[1], был одним из тех, кто больше всего ссылался на правило «слова равных друг о друге», его высказывания об этом различаются.

Иногда он говорил, что слова сверстников друг о друге нужно «скрывать, а не пересказывать», и что «лучше их скрыть, чем распространять», и даже: «большую часть слов сверстников друг о друге лучше отбросить», потому что в слова имамов «аль-Джарха и ат-Та'диля» проникают «редкие ошибки», или возможно они сопровождаться «резким тоном между ними и тем, с кем есть конфликт и гнев».

В иных случаях, аз-Захаби говорил, что слова сверстников должны быть «обдуманы и взвешены», а в другом месте, он связывает их с критериями, такими как: «говорит о человеке справедливо и объективно», или «его слова подтвердятся свидетельством», или «покажется тебе, что слова мотивированы враждой, фанатизмом или завистью», или «критика будет единогласной у всех сверстников», или проявиться соперничество между ними; Потому что «тот, кто достиг степени лидера ученых и опровергал мнение оппонентов, обязательно находил вражду».

Критерии, сути это обстоятельства вокруг критика, подтверждающие его справедливость и объективность в случае обвинения имама известного своей правдивостью и точностью:

1. 1.   Содержание самой критики, и уровень знания критика законов и постановлений шариата;

Невежественный человек мог подумать, что дозволенное запрещено, дискредитируя критикуемого. Ибн Хаджар сказал: «Группа преосторожных людей обвиняли людей, вступивших в мирские дела, посчитав их слабыми пересказчиками, но это никак не влияет в данном вопросе если пересказчик известен правдивостью и точностью». Некоторых дискредитировали пересказчиков за дела, которые толкуются иначе (не предосудительно), или по предубеждению между сверстниками. Хуже всего этого, критики того, кто более достоин доверия, чем сам критик, или выше по достоинствам и заслугам или более осведомлен в хадисах и их передаче. Все это не принимается во внимание».

1. 2.   Состояние верований (акъиды) и их различия между критиком и критикуемым;

Поэтому, шафиитский факих ар-Рафиый сказал: «И критикующий пересказчика хадиса должен быть свободен от догматических разногласий и фанатизма в мазхабе».

 

 

Ибн Хаджр сказал: «Одна группа дискредитировала достоверность передачи хадисов другой группы из-за расхождений по некоторым вопросам акъиды. Поэтому необходимо обращать внимание на это обстоятельство и не опираться на подобную критику, кроме как по праву». Сюда относится разногласия между многими суфиями и «людьми хадиса», или между «людьми хадиса» и «людьми мнения». На этот это обстоятельство указывал ряд ученых, в том числе имам Ибн Дакик аль-Ид, имам ас-Сабки, имам Ибн Хаджар и другие[2].

1. 3.   Соперничество в мирском;

Имам Ас-Субки сказал: «Подобная причина дискредитации пересказчиков хадиса распространена в более поздних людях намного больше, чем среди ранних». Ибн Хаджар эту причину отнес к разделу разногласий в вопросах акъиды, и назвал его «Соревнование в превосходстве степенью».

Аль-Албани спросили о критерии принятия «слов сверстников друг о друге», и он все свел к «жизни в одно время», которая приводит к соревнованию и личной неприязни. Поэтому, мы находим критику пересказчика от более поздних людей, это снимает подозрение во враждебности по личным мотивам, что означает «что дискредитация была не по личной вражде или зависти, а заслуженная. И она подтверждается если ученые, которые придут после одобрят её…».

Странно, что сам аль-Албани заявлял, что «большинство хадисоведов согласились что имам Абу Ханифа, да помилует его Аллах, слабый. И эти ученые не сверстники, поэтому их обвинение беспристрастное!».

Но это заявление не соответствует действительности, и представляет яркий пример пристрастности аль-Албани против ханифитского мазхаба, который начался с личных разногласий, соревнования и вражды между ним и его сверстниками из ученых ханифитов. Отсюда, просто опираться на критерий «сверстники или не сверстники» не достаточно.

 

А этот аз-Захаби, например, составил книгу, которую он посвятил слабым пересказчикам, и назвал ее «Весы справедливости».

Он писал: «В этой моей книги, я вписал ряд людей, заслуживающих доверия, от которых передавали аль-Бухари и Муслим и другие. Я сделал это потому, что они были вписаны в каталоги дискредитированных кем-то. Я упомянул их не из -за их слабости; но , чтобы было известно что кто-то их критиковал". Его ученик Тадж ад-Дин ас-Субки высоко оценил этот подход.

Отсюда, строго обязательно принимать во внимание это условие при чтении каталогов аз-Захаби.

При этом, аз-Захаби сказал в введении к «Весам»: «Я не упоминаю в своей книге ни одного из имамов, за которыми следуют в детальных вопросах религии, из-за их заслуг в Исламе и их величия в душах мусульман, таких как Абу Ханифа , аш-Шафии и аль-Бухари. И если кого-то я упоминаю, то только справедливо и это не навредит ему ни у Аллаха, ни у людей. Но вредит человеку ложь, ибо она есть измена и преступление, а человеку мусульманину может быть присуще все, кроме измены и лжи». Читатель, поразмышлять над этими словами аз-Захаби, и над словами аль-Албани про Абу Ханифу, да будет доволен им Аллах!

Таким образом, критика сверстников в отношении друг друга - как видите - очень сложный и запутанный вопрос, но предыдущая статья, посвященная споры сверстников Аль-Албани и Ат-Таххана, да смилостивится над ними Аллах, заставила задуматься над проблемой «слова сверстников друг о друге». Эта тема требует научного исследования, для определения критерия позволяющего взвешивать слова ученых друг о друге, с одной стороны, и для подтверждения что научный и моральный (этический) аспекты переплетаются в нашем наследии, с другой стороны. И также чтобы показать поверхностность мнения, преобладающего в некоторых западных академических круга, с третьей стороны, ведь они считаю, что личная близость к предмету исследования несовместимой с объективностью. Аллах лучше знает!

 

Автор: Муатаз аль-Хатиб

Перевод и дополнения: Сейран Арифов

---

Нескоторое время назад скончался шейх доктор Махмуд Ат-Тахан, да помилует его Аллах, которого многие ищущие знания знали по его книгам «Облегчение терминологии науки хадисов» и «Основы выведения хадисов и изучения цепочек передачи», которые представляют собой два учебника, изучаемых в университетах в ряде стран. Свою жизнь шейх завершил в

Шейх подарил копию первого издания «Основы выведения хадисов и изучения цепочек передачи» (Усул ат-Тахридж ва Дерасату аль-Асанид) шейху Мухаммаду Насир ад-Дину аль-Албани, да помилует его Всевышний Аллах, и написал ему на первой странице: «Подарок уважаемому шейху Мухаммаду Насиру ад-Дину аль-Албани — да благословит его Всевышний — с надеждой на его молитвы и примечания к книге». Шейх ат-Таххан датировал подарок 13 джумада аль-авваль 1399 года хиджры (1979). Это первое издание, напечатанное в издательстве «Матбаа арабия», Алеппо,1398 г.х./1978 г. Прошло много лет, и настали дни смерти обоих шейхов, да смилостивится над ними Аллах.

Мы писал о шейхе ат-Таххане, после сообщения о его кончине, вспомнили его достоинства и заслуги, научные достижения, но…

Но некоторые из учеников шейха Аль-Албани, да помилует его Аллах,  опубликовали по этому поводу комментарий Аль-Албани в подаренной ему книге, под упомянутыми словами Ат-Тахана: «Он (Ат-Тахан) написал это по просьбе Зухаира Аш-Шавиша, когда встретил его в Саудовской Аравии, после состоявшейся между ними беседы - как рассказал мне Аш-Шавиш. Он подарил эту книгу из стыда (не с добрых намерений), ибо известен своим ненависть ко мне, и его уроки в Исламском университете в Медине являются самым большим тому свидетельством, так как ни один из его уроков не был лишен намеков, инсинуаций, оскорблений и клеветы, что известно из многочисленного количества свидетельств. И за это он был исключен из университета. И в самой книге много глав, каждый её читатель, знающий аль-Албани и его научные труды — в науке хадисов в частности — почувствует что он должен был упоминаться в них, например упомянуть труды сборники Слабых и Достоверных хадисов (Сильсиля), и аль-Джамиу ас-сагир, но этого не было. В то же время он упоминает тех, кто не отличился на этом поприще и не сделал ничего весомого. См. его похвалы, стр. 145, в адрес некоторых комментаторов, несмотря на малочисленность их комментариев, таких как Абу Гудда и Мухаммад Абд аль-Баки, и снова без Аль-Албани. И одним из чудес света является то, что этот ат-Таххан считается одним из моих учеников, который посещал мои уроки в Алеппо, и это помогло ему поступить в Исламский университет студентом, и я, давал ему ходатайство в университет, его туда приняли и он учился пока не закончил, а потом стал там учителем в нем, и потом вот как он меня вознаградил…». Конец комментария аль-Албани.

Распространивший цитату аль-Албани, написанную им в его экземпляре, в это время и в данном контексте, по-видимому, желал оживить личное и идеологическое соперничество между двумя ориентациями, различными в доктринах, достижениях и научной практике. Комментарий аль-Альбани (давно покойного), да помилует его Всевышний Аллах, был использован здесь для того, чтобы дискредитировать Ат-Таххана, да помилует его Всевышний Аллах, о котором заговорили в связи с его смертью.

С 1970-х годов разгорелось идеологическое соперничество и баталии между направлениями, последствия которых проявлялись в одиночных взаимных опровержениях и ответах (как, например, между шейхом аль-Албани и Абд аль-Фаттахом Абу Гуддой) или при комментировании некоторых сборников хадисов Пророка или в некоторых современных «Выведениях хадисов», таких как книги Аль-Албани. В них содержатся многочисленные ссылки и намеки на эти разногласия, в предисловиях или внутри книг, одни из которых содержали критику или обвинения - и даже насмешки временами - со стороны сверстников и занимающихся наукой о хадисах, друг против друга.

Действительно, эта жесткая критика (воспринимаемая ее оппонентами как «клевета и обвинение») охватила также некоторых ученых-хадисоведов и имамов прошлого. Со стороны аль-Албани досталось даже имаму Абу Ханифе, да будет доволен им Аллах. Другими словами, нападения вышли за рамки идеологического или личного соперничества современных сверстников.

Эти споры происходили на основе различий в ориентации (акъида или фикх) и позиции по отношению к традициям в области научного метода и фикха вместе, и к этому добавлялись личная чувствительность, которая проявлялись в словах и стиле, используемых в словесных противостояниях между двумя соперничающими группами: лагерем «асаритов», так называемых салафитов, занятых хадисами, их выведением, критикой цепочек, и публикацией сборников, отличавшихся выстраиванием своей юриспруденцию на хадисах, буквалистским толкованием, игнорированием методов усуль-фикха, следованием своим суждениям и предпочтениям, отречением от мазхабам (безмазхабность), часто впадавших в аномальные мнения, и лагерем «традиционалистов», придерживающихся решений предыдущих имамов хадисоведения, и тех, кто придерживается определенной школы фикха (многие из тех, с кого критиковал Аль-Албани, были последователями ханафитского мазхаба и его отец, кстати был ханафитом).

Этот исторический контекст, который некоторые желают оживить сегодня, важен для понимания и решения инцидента, с которого мы открыли эту статью. Это соперничество двух направлений было унаследовано поколением последователей двух лагерей, которые продолжали бороться друг с другом по вопросам науки, авторитета и признания.

Как можно было понять, суть аргумента, используемого аль-Албани против ат-Таххана, это чувство обиды за непризнание его в рамках научной традиции, которой следуют в университетах. Ат-Тахан написал этот учебник изначально для студентов Университета Мухаммеда бин Сауда в Эр-Рияде, и он посвящен теме, лежащей в основе всех трудов Аль-Албани. Но не упоминает его и его достижений.

Кажется, Аль-Албани вызвало раздражение то, что ат-Таххан игнорировал его, хотя и упомянул некоторых его оппонентов. На странице 145, которую Аль-Албани упомянул в своем комментарии, Ат-Таххана ведет разговор о книгах толкований к хадисам и комментариев к ним (такие как толкования к Сахиху имама Аль-Бухари и толкования книги «Аль-Джами Ас-Сагир» имама Аль-Суюти). И здесь ат-Таххан упоминает по ходу разговора, а не как восхваление надуманное аль-Албани, комментарии некоторых ученых этого века: «написанных ими во время их исследований некоторых книг, содержащих хадисы, выведение которых было неизвестно». И он упомянул Ахмада Шакира, Махмуда Шакира, Абд аль-Фаттах Абу Гудда, Хабиб ар-Рахман аль-Азами и Мухаммад Фуад Абд аль-Баки. Затем он добавил: "И другие. Пусть Всевышний Аллах наградит их всех лучшей и самой щедрой наградой".

Мы должны отметить, что ат-Тахан был одним из учеников шейха Абу Гудды, с которым у Аль-Албани было соперничество и противоречия. Нападки вынудили Абу Гудда ответить ему и его «бывшему партнеру Зухиру аш-Шавишу» — как сказано в заголовке — в письме, напечатанном в Эр-Рияде в 1394 г.х. (1974) Т.е. за четыре года до издания книги подаренной шейхом ат-Тахханом шейху аль-Албани.

Также, шейх Хабиб ар-Рахман аль-Азами написал письмо в разъяснении «Аномалий и ошибок аль-Албани». Некоторые из учеников Аль-Албани, под его руководством, ответили аль-Азами и так далее.

Ат-Тахан не только игнорировал аль-Албани на с.145, но также, с. 217, он назвал «необходимость исследовать цепочки хадисов, которые не были проверены ранее», и он выразил надежду, что некоторые «исламские университеты» выполнят эту задачу, и здесь он вновь не упомянул Аль-Албани и его учеников, тех, кто находится за пределами университетов. Это место в книге на самом деле важнее, чем первое, на которое с упреком ссылается Аль-Албани, но кажется, что упоминание имен его оппонентов, пренебрегая его именем — вот что вызвало такую чувствительность.

На мой взгляд, решение ат-Таххана связано с несколькими соображениями:

• Во-первых: учебная книга Ат-Таххана направлена на удовлетворение потребностей учащихся в этой области. Это был учебник, который готовили для учебного заведения, и конечно учебник должен подчиняться стандартам учебной программы. А учебные программы как известно, должны отойти от личных конфликта, разногласий между сверстниками и сосредоточиться только на образовательном уровне и развитии навыков учащихся. Аль-Албани, его ученики, их методы работы и результаты этой работы, не соответствуют стандартам академической науки.

Шейх ат-Таххан, ограничился - как я это вижу - ссылками на труды предыдущих ученых, и он не нарушал этот принцип в своей книге, за исключением случаев, когда он упомянул категорию книг, которые н назвал «ключи и каталоги». Это современные книги, которые представляют собой современные каталоги, подготовленные современниками, и они должны помочь в работе с энциклопедическими источниками хадисов, из которых было трудно извлекать и находить хадисы до эпохи компьютеров и Интернета. Сюда можно отнести источники такие как: «Хильяту аль-авлия», «Тариху Багдад» и др. В этой категории ат-Таххан и упомянул некоторых современных авторов, таких как Ахмад аль-Гумари, Абдульазиз аль-Гумари, Мухаммад Фуад Абду аль-Бакий, и другие. Их каталоги, являющиеся произведениями технического характер, не содержащие в себе какой-либо кропотливой творческой работы, которая могла бы вызвать споры или разногласия между двумя соперничающими направлениями.

Цель упомянутой книги — обучить студентов методам «знания местонахождения хадисов Пророка в их сборниках и первоисточниках». Другими словами, он обучал студентов пониманию структуры и систем изначальных сборников и первоисточников хадисов, без опоры на вторичные и посредственные источники, которые относятся к спорным и не общепризнанным, и авторы которых пытаются основать свою референцию (авторитетность) за счет общепризнанных первоисточников, как в случае с книгами Аль-Албани.

В своей книге ат-Таххан придерживался системы предыдущих имамов, их методов, объяснений этих методов и толкований их трудов. Поэтому, он воздерживался от обсуждения практики выведения хадисов «асаритским салафитским» направлением, которое превратило выведение хадисов в самоцель. Что в свою очередь, привело к чрезмерному «перепроизводству», и его объём превзошел в современных изданиях объём самих книг наследия. Ты можешь найти, что «выведение» хадисов в современных изданиях ранних книг превышает объем самой книги, как и уводит читателя от намерения и целей ее автора, «топит» его в излишних деталях «выведения». В результате теряется оригинальное послание книги, и читателя заваливают лишними доктринальными комментариями «редактора», навязывающего догмы его идеологического направления!

Я лично могу свидетельствовать, что подавляющее большинство «редакторских» работ «по выведению хадисов», отошли от научных стандартов и превратились в «опровержение взглядов автора», попытку его дискредитировать, пропаганду против одного из мазхабов и т.д. Эти «редакции и выведения хадисов» в некоторых случаях даже уподобились паразитизму на авторитете и известности предыдущих авторов, использовались для популяризации идеологических доктрин течения, к которому принадлежит «редактор».

Ат-Таххан считается первым написавшим книгу об «Основы методов выведения хадисов», и он преобразовал навыки, приобретаемые через практику и опыт, в теоретический метод. И он воздерживался от «разборок» современников, в которых смешались идейные и личные разногласия.

• Во-вторых: резкий темперамент, характерный для шейха Аль-Албани, фигурировавший во многих его книгах и записях, с одной стороны, и проблемы, которые он провоцировал своим методом и способом работы (или «не своим методом», как описывает шейх Шуайб аль-Арнаут), с другой стороны.

Аль-Албани пришел извне научной традиции науки хадисов, и он вышел против этой традиции, что стало причиной того, что работа по «выведению и классификации» заключение о слабости или достоверности) хадисов Пророка из их многочисленных источников и изучение цепочек пересказов превратилась в общую культуру, которой следуют многие «асариты-салафиты», подражатели аль-Албани и тем, кто справедливо и несправедливо претендует на его наследование; Даже сам аль-Албани однажды писал и говорил, осуждая действия некоторых «последователей»!

Другими словами, когда в прошлом существовала культура, ограничивавшая работу по «выведению, классификации и оценке хадисов» только в рамках специалистов, выпущенных научной традицией мухаддисов, то аль-Албани «открыл дверь» любого желающего. Это одна из причин вражды между учеными уважающих научную традицию, и аль-Албани и его последователями.

• Третье: Ат-Тахан, как и ученые его поколения и предшествующие им, отвергает утверждения о слабости некоторых хадисов в двух Сахихах – Бухари и Муслима - или одного из них, в чем они опираются на «Принципы и основы наук хадисов», о чем он ясно упомянул в своей книге «Основы выведения хадисов», в то время как Аль-Албани вышел против этой научной традиции, и объявил слабыми некоторые из хадисов двух Сахихов. Ат-Тахан также считает, что «хадисы, по которым было вынесено суждение авторитетным признанным имамом (из ранних), не известного своей снисходительностью в суждениях, освобождают нас от необходимости их изучения и проверки, и делает ненужным заново исследовать их цепочки передачи». Но Аль-Албани считал необходимым это делать и взял на себя данную ответственность, и он занялся исследованием хадисов основных сборников Сунны - личным усердием и собственным методом - разделив хадисы книгу четырех сборников сунны на две части – «достоверную и слабую». Шейх Абдуль-Фаттах Абу Гудда, да смилостивится над ним Аллах, назвал это «разрывом сборников сунны». Но все усугубилось тем, что сам аль-Албани и его последователи, пытались навязывать суждения аль-Албани его оппонентам, те самые суждения, которые противоречили суждениям предыдущих имамов мухаддисов, в том числе авторов самих сборников сунны.

• Четвертое: Ат-Таххан, как и большинство наших шейхов, следовавших методам и принципам сформулированным Ибн ас-Салахом и другими учеными прошлого, сужали пространство для суждений о хадисах, ограничивая это право лишь теми, кто «достиг мастерства в этом искусстве», кто вырос согласно научным традиции и был связан с научной линией, по которой, мастерство передается от шейха к ученику (Аль-Албани сформировался же сам вне линии). И эти суждения о хадисах распространялись на ограниченные случаи – хадисы и их передачи, относительно которых не было суждений предыдущих авторитетных имамов, или случаи по которым были суждения некоторых имамов, в которых были разногласия и противоречия; Или была причина пересмотреть эти суждения - «Если решение вынесено имамом, который известен снисходительностью».

Таким образом, поскольку цель публикации комментария шейха Аль-Албани на первом странице подаренной книги, под словами шейха Ат-Таххана, да смилостивится над ними Аллах, состоит в том, чтобы оживить один из этих споров, и не несет никакого полезного знания или науки, то сделавший это не заметил, что комментарий был «личным примечанием», и шейх Аль-Албани написал его для себя, в особом контексте и времени. И конечно в этом примечании была большая доля эмоций продиктованных контекстом личных отношений с шейхом ат-Тахханом а значить, нужно разрешение на ее публикацию в соцсетях. Также, публикация подобного примечания никак не связана с контекстом смерти, который несет духовную проповедь и назидание для живущих, напоминает о загробной жизни, и тем более, что вышеупомянутое разногласие было личным и легких.

Что касается оценки самого комментария шейха аль-Албани как реакции на проявление вежливости шейха ат-Таххана — которая включает в себя просьбу о мольбе и замечаниях к самой книге — оставлю читателю. Вполне возможно, что Аль-Албани мог спутать Махмуда Аль-Тахана с его братом Абду ар-Рахимом Аль-Тахханом, поскольку именно второй учился в «Исламском университете» в Саудовской Аравии и, возможно, он писал рекомендацию именно для Абд ар-Рахима, в то время как Махмуд учился в Дамасском университете и защитил докторскую диссертацию в Египте. Ранее, сам Аль-Албани намекал на Абд ар-Рахима в своей книге «Сильсилат ас-Сахиха», как делал это и в некоторых своих аудиозаписях, хотя в некоторых своих комментариях он также критиковал работу и Махмуда.

Махмуд Ат-Тахан кажется искренним, когда просил у Аль-Албани замечаний к книге, потому что ранее он показывал свою книгу «Усул ат-Тахридж» «ряду лучших специалистов по хадисам», которые написали ему свои комментарии и он принял из них то, что нашел уместным, и написал во введении к своему первому изданию следующее: «Прошу моих шейхов и братьев, занимающихся хадисом и его науками, с которыми мне не удалось связаться по этой теме, любезно — да вознаградит их Аллах — высказать свои примечания к книге; если они найдут то, что заслуживает изменения и дополнения, и я смогу исправить это в будущем издании, если будет воля Всемогущего Аллаха».

Это пример, читатель, того, как из ничего создаются бесполезные «битвы» и оживляются затихшие конфликты уже покинувших этот мир ученых. Более того, если бы такая инициатива вежливости встретила подобную, то утихли бы многие споры, причиненные личными мотивами. Можно было бы избежать персонализации научных дискуссий, мусульмане увлекались бы обсуждения идей, а не личностей. Критическое обсуждение идей и понимание разницы, что это различие в иджтихаде, а не различие между истиной и ложью, «прямым путем» и «заблуждением»!

Шейх Аль-Альбани, да помилует его Аллах, отличался тяжелым характером, это объективный факт. Даже шейх Ахмед Шакир - да помилует его Аллах – испытывал стесненность, как рассказал мне шейх Шуайб аль-Арнаут - да помилует его Господь. Действительно, некоторые из друзей и близких Аль-Албани позже превратились в его противников, в том числе его бывший друг, который и открыл дорогу его работе над хадисами – шейх Зухаир аль-Шавиш, который упоминается в комментариях и опубликовал для него многие работы.

Шейх аль-Албани, как сказал мне шейх Шуайб аль-Арнаут, отходил от своего мнения или утверждения, если ему аргументированно указывали на ошибки, пока он был в Дамаске, где шейхи Дамаска могли говорить с ним о его взглядах или решениях, и он прислушивался и принимал.

Но затем, он приехал в Иорданию и не нашел ученых которые уравновешивали его, но нашел вокруг себя молодых энтузиастов, которые убедили его, что он уникален и что он имам своей эпохи, вот тогда он стал жестким с несогласными, практически нетерпимым с оппонентами, и душа его изменилась, по словам шейха Шуайба Арнаут.

Шейх Шуайб, который какое-то время работал с Аль-Албани, впоследствии очень критически относился к нему и его методу «выведения» и изучения цепочек передачи хадисов, и когда я посетил его в Аммане в октябре 2010 года, он взял книгу Аль-Албани «Сильсилат ас-Сахиха» и сел читать мне некоторые из его критических комментариев к книге, которые он написал своей рукой. Некоторые из комментариев были очень резкими, и он хотел показать мне, насколько резким и невежливым он был временами с Шейхом Аль-Албани, и он сохранил эти комментарии, чтобы время от времени возвращаться к ним; чтобы размышлять о себе, каким он был и каким стал.

Читатель, этот пример раскрывает один из аспектов личности аль-Албани, но в то же время он раскрывает и личностную сторону комментариев, которые некоторые ученые делают по поводу некоторых книг своих сверстников с которыми они знакомы лично, и которые они пишут для себя а не для публикаций, и они могут осмыслять себя перечитывая эти комментарии или их риторику.

Поэтому, читатели, должны принять во внимание эти соображения написанного рукой шейхов или сказанного ими в узком кругу, и подобные личные комментарии к книгам или о личностях сверстников следует воспринимать критически, а не для оживления соперничества направлений, которое, отвлекает даже образованных людей от извлечения научной пользы из трудов ученых современности. Действительно, окопавшиеся в окопах и блиндажах того или иного «направления» лишены возможности получать пользу знаний ученых другого направления… а кто и зачем выкопал окопы и создал линию фронта, это уже другой вопрос.

В следующей статье, мы обратимся к вопросу «Что ученые говорят друг о друге, научный и моральный аспекты», где в более широком формате поговорим на тему этой статьи, которая была ограничена конкретным эпизодом из истории двух ученых нашего времени.

 

Муатаз аль-Хатиб.

Перевод и дополнения: Сейран Арифов

Хадисов очень много, и если выучить Коран достаточно реально, то выучить все хадисы крайне сложно. Также, мы знаем, что хадисы многочисленны по причине множество повторений, версий и вариаций, которые передаются множеством цепочек различной степени достоверности.

Салих Ахмад Шами, один из современных исследователей хадиса, на первом этапе собрал 14 основных сборников хадисов, представляющие основу сунны. Это сахихи Бухари, Муслима, сунан Абу Дауда, Джамиу Тирмизи, сунан ан-Насаий и сунан Ибн Маджа, сунан ад-Даремий, Муватта Малика, муснад Ахмада, сахих Ибн Хузейма, сахих ибн Хиббана, мустадрак аль-Хакима, ас-сунан аль-кубра Байхаки, избранные хадисы Дияуддина аль-Макдаси.

В общей сложности хадисы в основных сборниках достигают количества 114194 = сто четырнадцать тысяч сто девяносто четыре хадиса. Следует сделать важное примечание, это главные и основные источники хадисов, но не абсолютно все. Также отметим, что имам аль-Бухари пишет: "Я составил достоверный сборник изучив 600 000 хадисов". Но "хадис" здесь это по сути «аль-иснад» - путь передачи текста, или цепочка, состоящая из передатчиков, а не отдельный самостоятельный текст. Поэтому, знатоки хадисов собирали один текст с множеством путей (цепочек) чтобы его критически проверить через сравнение и сопастовление и т.д. И каждую отдельную цепочку они называли "хадисом". 

Второй этап — это сокращение за счет повторяющихся хадисов в разных сборниках. Результат из 114194 исследователь пришел к 28430 = двадцать восемь тысяч четыреста тридцать хадисов.

Например, хадис «Мусульманин это тот, чей язык и рука не нанесли вреда мусульманам». Этот хадис передается от Амра ибн аль-Аса. В последнем числе мы этот хадис найдем лишь один раз. Но в первом числе он повторяется более десяти раз, один у Муслима, другой у ан-Насаий, третий у Абу Дауда, четвертый у Ахмада, и несколько передач у Бухари.

Но этот хадис, слово в слово или близкий по смыслу, мы найдем во втором числе несколько раз от разных сподвижников помимо Амра ибн аль-Аса. Мы найдем его от Абу Хурейры более чем одну передачу. Одну у Тирмизи, другую у ан-Насаий, и найдем также передачу от Анаса ибн Малика и от Джабира ибн Абдуллаха.

Исследователь сократил подобные повторения на третьем этапе, и результат был с 28430 к 3921 = три тысячи девятьсот двадцать один хадис. Конечно, подобный труд приближает человека к реальному изучению основы сунны пророка Мухаммада, мир ему и благословение.

Второе важное примечание, этот труд не охватывает такие стороны изучения сунны как фикх, понимание норм шариата. Здесь не рассматривался вопрос подтверждения одних хадисов другими, толкования и дополнения одних хадисов другими, здесь не рассматривается кажущиеся противоречия между пониманием хадисов, хадисы отмененные и отменившие, и т.д. Все это не рассматривалось в данном исследовании. Также, сюда не входили, на сколько я понимаю, хадисы сподвижников (маукуф) которые по своему смыслу, не могут быть мнением или иджтихадом сподвижников и приравниваются к хадисам пророка (марфуа).  Также, это исследование не занималось разборам хадисов по критерию – пророчество-откровение, государственно-политическое решение, судебное решение, иджтихад пророк или его личные суждения, что является важным для фикха и распознания норм шариата.

Относительно достоверности хадисов по критериям хадисоведов, как упоминается в этом исследовании, это число хадисов - достоверные, за исключением чуть более тридцати слабых хадисов и десяти спорных.

Таким образом, доктор исламских наук в области хадисов, Салих Ахмад Шами, составил «Маалиму ас-сунна ан-набавия», в три тома. Пусть Всевышний Аллах примет его труд.