Кто определяет национальные константы? Что является точкой отсчета, которая определяет, что является национальным? Это колониальные державы начертившие границы, Организация Объединенных Наций или исламская идеология? (Статья Муатаза Хатиба, как пример критики исламских движений, комментарии и её критика) К автору этой статьи я питаю большое уважение и непредвзятое отношение, на сколько это возможно. Муатаз Хатиб является ученым, специалистом в области хадисоведения, автором нескольких книг, регулярно пишет десятки статей по различной тематике, в том числе о происходящем в политической жизни арабского мира. Я перевел и опубликовал многие его статьи, считая их интересными и приносящими пользу читателям, дополняя их комментариями и замечаниями. Эта статья выбрана мной для критического анализа, потому что она не является частью откровенно политизированных, проплаченных и заказных нападок на исламские движения и их деятелей, которые лишены минимальной объективности, элементарной честности и не заслуживают внимания. Муатаз Хатиб пишет: «Я уже рассматривал в двух предыдущих статьях вопрос политического управления у исламистов с разных точек зрения: Первый: как управлять отношениями между религиозным и политическим; начиная с заявления Совета старейшин ученых в Саудовской Аравии о принадлежности к Братству мусульман и высказываний лидера Тунисской исламистской партии "Ан-Нахда" Рашида Ганнуши об отношениях с Францией и кризисе карикатур. (https://aja.me/lrfej) Второй: как управлять отношениями между идеологией и властью; начиная с решения Марокко нормализовать отношения с Израилем. (https://aja.me/xyl4q) Однако остается третья точка зрения — как сбалансировать требования национального государства и исламского проекта; начиная с вопроса Западной Сахары/Марокко и различий в позициях исламистов Алжира и Марокко по этому поводу. Все три статьи следуют единому подходу, который заключается в том, чтобы исходить из конкретных политических фактов для предоставления критического анализа вопроса исламского политического управления (то есть с точки зрения исламистских движений) и для исследования связи между теорией и практикой у исламистов. И хотя все исламисты разделяют общую идеологию, они различаются в практике и политических предпочтениях. В вопросе Западной Сахары мы сталкиваемся с двумя «исламскими» позициями: Первая представлена «алжирскими исламистами», в частности «Движением национального строительства» и «Движением общества за мир» (ДОМ), которые поддерживают принцип самоопределения сахарцев, что совпадает с позицией алжирского режима, поддерживающего Фронт ПОЛИСАРИО (сепаратистская позиция сахарцев). Вторую позицию представляют «исламисты Марокко», позиция которых идентична позиции марокканского режима, отстаивающего марокканскую принадлежность Сахары (унитарная позиция). Эти две «исламские» позиции поднимают вопрос, связанный с дуализмом национализма и исламизма в проекте исламского движения (или так называемого политического ислама), который открыт для трех вопросов: (1) Восприятие исламистами патриотизма и его детерминанты: Кто определяет национальные константы? Что является точкой отсчета, которая определяет, что является национальным? Это колониальные державы начертившие границы, Организация Объединенных Наций или исламская идеология? (2) Различие и расхождения между исламистами, с одной стороны, и республиканскими режимами в Алжире и монархией в Марокко, с другой, поскольку мы сталкиваемся с совпадением политических позиций исламистов в каждой стране с правящим режимом, что ставит под вопрос понятие "исламизм" в политическом менеджменте исламистов. (3) Связь между исламским государством и халифатом, с одной стороны, и национальным государством - с другой; исламский проект был основан на тезисе об исламском государстве, которое, по сути, является промежуточным шагом на пути к халифату (как у Хасана аль-Банны) или к некой форме исламского союза множества стран (как у поздних «Братьев-мусульман»). Если мы рассмотрим характеристику сахарских территорий алжирскими и марокканскими «исламистами» через их заявления, мы обнаружим соответствие между заявлениями каждого движения и «официальной позицией правительства»; каждое движение придерживается того, что оно считает национальными константами национального государства. С алжирской стороны «Движением общества за мир» (ДОМ) заявило о своей приверженности «принципу решения сахарского вопроса путем проведения референдума о самоопределении в соответствии с резолюциями ООН, принятыми по этому поводу», и рассматривает «проект единства арабского Магриба как объединяющую основу для интересов всех стран Магриба и их народов на различных экономических, социальных, культурных и политических уровнях, открытия границ и свободного перемещения товаров и людей, пространство, которое помогает решить сахравийский вопрос самостоятельно». «Независимо от оправданий сторон и подоплеки всего вопроса, свободный выбор сахарским народом своей судьбы - это то, что помогает обеспечить стабильность всего региона навсегда и окончательно, а политика навязывания свершившегося факта всегда ведет к конфликтам и войнам», - предупреждает организация. «Движением национального строительства» осудило то, что оно назвало «марокканской агрессией», обвинило Рабат в нарушении соглашения о прекращении огня от 1991 года и предостерегло от «втягивания региона в напряженность при поддержке Запада». Эти заявления алжирских «исламистов» подчеркивают две вещи: Первое: Поддержка референдума о самоопределении и свободном выборе сахарского народа, что является руководящим принципом в этом вопросе с их точки зрения. Это полностью соответствует позиции алжирского режима, который поддерживает сепаратистскую позицию, выраженную националистическим Фронтом Полисарио, что означает, что в конечном итоге мы сталкиваемся с совпадением позиций исламистов, алжирского режима и националистического Фронта Полисарио. Второе: Авторитет резолюций ООН, принятых по этому вопросу. И то, и другое отражено в заявлении МИД Алжира, который призвал к "реальному осуществлению сахарским народом своего неотъемлемого права на самоопределение и независимость в соответствии с положениями постановления ООН 1514 о предоставлении независимости колониальным странам и народам". С марокканской стороны мы видим две заметные позиции: «Партия справедливости и развития» (политическое крыло «Марокканского братства») и «Движение за объединение и реформы» (проповедническое крыло «Марокканского братства»). Позиции партии и движения совпали относительно Сахары и разошлись относительно вопроса «нормализации» (с израильской оккупацией). Что касается позиции по Сахаре, то ПСР подтвердила свою поддержку политики короля и его усилий по укреплению суверенитета Марокко над южными провинциями страны и поддержала процесс противостояния маневрам противников территориальной целостности. Движение за объединение и реформы подчеркнуло три момента: Первое: Принципиальная позиция по вопросу марокканской принадлежности Сахары и рассмотрение вопроса Сахары как «вопроса нации, народа и родины». Второе: Высокая оценка национальных усилий, предпринятых в защиту единства и суверенитета Марокко (т.е. усилий королевского института, не называя его). И третье: Отрицание нормализации и подтверждение того, что Марокко «всегда ставило палестинскую проблему на один уровень с проблемой марокканской Сахары». Партия и движение договорились рассматривать палестинскую проблему «в одном ряду с проблемой марокканской Сахары». Другими словами, «Марокканское братство» сосредоточено на национальном вопросе; национальное является мерилом важности и приоритетности, поэтому, когда они хотели прояснить важность палестинской проблемы для себя, они поставили ее в один ряд с национальной проблемой, которая является приоритетной для страны-государства, и исламский вопрос (Палестина) приобрел свою важность с точки зрения национального вопроса, а не наоборот, что ставит вопрос о понятии „исламский“ у «Марокканского братства» в частности, и как взвесить исламское и патриотическое в случае противоречия. Что касается «нормализации с оккупацией Палестины», то партия негласно поддержала решение королевского института о нормализации, в то время как движение прямо выступило против нормализации и даже призвало «Марокко пересмотреть объявленные меры и придерживаться исторических констант в своих отношениях со справедливыми делами угнетенных народов, особенно с делом Палестины», рассматривая эту позицию как обязанность «искренний завет с Аллахом, Его Посланником и мусульманским правителями». Это означает, что разделение между проповедью и политикой среди марокканских «исламистов» дает им большее поле для маневра, и что это разделение действительно отразилось в заявленных позициях. Однако такое различие в позиции по одной из политических констант движения ставит вопрос о применении исламской ссылки партии и движения, а также о пределах, в которых допускается различие между проповедью и политикой в рамках одного и того же исламского движения. Является ли это признанием того, что политика, в отличие от проповеди, скорее прагматична, чем принципиальна? Здесь мы сталкиваемся с заявлениями, которые отражают различные политические расчеты исламистов двух стран. В них нет никаких ссылок на исламское измерение в сахарском вопросе, но, напротив, они отождествляются с тезисами, претензиями и концепциями национального государства. Алжирские исламисты ссылаются на принцип самоопределения, свободный выбор сахарцев и авторитет резолюций ООН, а марокканские исламисты - на принцип национального суверенитета и противостояние «противникам территориальной целостности». Примечательно, что обе стороны опираются на общие аргументы (за единство или разделение), не имея теоретического обоснования своей позиции с исламской или политической точки зрения, с одной стороны, и не объясняя конфликта интересов между исламистами двух стран, каждый из которых выступает на стороне режима в своей стране против его аналога в соседней стране, и даже исламская идея здесь не имеет никакого вклада или веса в этих политических расчетах! (ДОМ) хотел найти баланс между сепаратизмом и единством, поэтому на практике он поддержал отделение Западной Сахары/Марокко и в то же время поддержал проект единства Большого Магриба в качестве основы для интересов стран Магриба, но не объяснил, как можно поддержать фрагментацию того, что де-факто является единым, для достижения надежды на объединение раздробленного. Создание нового государства в Сахаре еще больше усугубило бы ситуацию в Магрибе и осложнило бы перспективы единства. Это расхождение в политических позициях исламистов двух стран может быть истолковано одним из двух способов: Первое: Это отражает сближение части «Братьев-мусульман» с национальным государством, признание национального ориентира своей партии, что позволяет исламистам примириться со своими предполагаемыми политическими оппонентами внутри страны, даже в ущерб единству своего проекта с исламистами другой страны, поскольку исламисты часто подвергались критике со стороны своих оппонентов как не верящие в национальное государство и стремящиеся к созданию халифата, то есть оппоненты пытались представить их как лишенных патриотизма, но исламисты сумели выработать национальную позицию, совместимую с национальным государством и поддерживающую национальные константы. Во-вторых: Это можно рассматривать как приверженность этих партий правилам и законам, регулирующим деятельность партий в их странах, которые накладывают обязательства на внешнюю политику государства, которая предусматривает, что исламисты должны в первую очередь получить легитимность существования и деятельности, а во вторую - избежать любых конфликтов, которые могут возникнуть с их общественностью и оппонентами по поводу оспаривания их патриотизма, поэтому их поле для маневра ограничено. Как бы ни интерпретировать эти различия, несомненно то, что исламисты в Алжире и Марокко вышли за рамки идеологии и перешли к местным национальным расчетам, которые стали потолком их политических расчетов, что может означать, что чем больше исламист погружается в патриотические соображения, тем дальше он отходит от исламских соображений, которые объединяют его с коллегами-исламистами в других странах, что вызовет множество вопросов о понятии «исламский», которое постоянно отступает в пользу понятия «национальный», тем более что исламисты в целом привыкли устанавливать твердые идеологии в своих теориях и политическом дискурсе против светского дискурса и затем отказываться от них, когда они переходят к практике политики. Была ли идеология просто средством достижения власти, или у них были идеологические разработки, которые они еще не записали? Сегодня уже нет ничего странного в том, что исламская партия встречается с партиями с другой идеологией в одной стране и в то же время не соглашается с исламской партией в другой стране, потому что то, что она называет «национальными константами», объединяющими ее с гражданами-неисламистами, разделяет ее с ее исламистскими «братьями» в другой стране. Мы видели, например, как исламисты Алжира встречались с правящей партией и националистическим Фронтом Полисарио и расходились во мнениях с исламистами Марокко». В своих работах, начиная с 1930-х годов, возрожденцы создали идеологический дискурс о государстве, политике, халифате и исламской нации, но эти результаты полностью противоречат этому наследию, и я считаю, что это естественная траектория развития государствоцентризма и превращения доступа к власти в необходимость, ради которой жертвуют всем. В прошлой статье я объяснил, что политика по своей природе предполагает постоянные принуждения, которые сделают принцип «необходимость дозволяет запрещенное» неограниченным в применении, которые изменят структуру дискурса в целом после некоторого периода практики или сделают разрыв между теорией и практикой более глубоким. Исторически процесс примирения исламистов с национальным государством начался еще до арабских революций. В первом десятилетии XXI века была выдвинута идея « национального исламского государства», и даже Абдель Моним Абуль Фатух - да освободит его Аллах из тюрьмы - в бытность свою лидером «Братства» пошел дальше, рассматривая все существующие государства как национальные исламские государства, даже если в них возникли некоторые дисбалансы. По его мнению, говорить об исламизации государства больше неприемлемо, поскольку существующие государства являются мусульманскими в том смысле, что они - «мусульманское государство», и поэтому он заменил это идеей «прихода к власти». Саад аль-Дин аль-Отмани также продолжал в течение примерно двух десятилетий теоретизировать своего рода исламский секуляризм через действия Пророка с имаматом и разделение его действий, напоминающее разделение религиозного и мирского. Мы видели, как позиция политической партии марокканского Братства отличалась от позиции его проповеднического движения по решению о «нормализации», а национальное исламское государство освободило различные формирования Братьев-мусульман от необходимости придерживаться единой политической позиции по национальным вопросам, поэтому политика их партий и движений варьировалась в зависимости от стран, в которых они действовали, и позиция по Сахаре - лишь один из примеров, но этот прагматизм заставил Братство столкнуться с проблемой соотношения национализма и исламизма. Однако принятие идеи национализма, гражданства и центрального значения доступа к власти создало в них потенциал для политических инвестиций. Некоторые из них даже превратились в инструмент, используемый режимом для легитимации своей политики или в качестве предохранительного клапана против потенциальной социальной революции; потому что если бы они были в оппозиции, у них не было бы возможности играть роль, параллельную роли государств, которые их поддерживают, а если бы они были у власти, у них не было бы силы и власти играть роль партнера, поэтому они могут играть только роль участника, тем самым усложняя политическую игру, поскольку назначенный режим получает от них легитимность своей политики, и они прибегают к логике необходимости, чтобы оправдать запреты, которые они совершают. Главная проблема, на мой взгляд, заключается в том, что на протяжении десятилетий они вели идеологические битвы, имеющие идеологический и идентификационный характер. Они думали, что центральная арена битвы - это текст, религиозный или традиционный, а действие заключается в издании фетвы или подготовке заявления, но когда они смогли достичь власти или участвовать в ней, они обнаружили, что битва происходит в реальности и в области практики, поэтому чем больше они погружаются в практику, тем больше расстояние между ними и их прежними теоретизированиями». Муатаз аль-Хатиб. Конец статьи. ********** 1. Здесь необходимо остановится чтобы обратить внимание на обобщение, которое Муатаз Хатиб неоднократно использует. Он просто пишет: «исламисты Марокко, исламисты Алжира, исламисты Египта», но в примеры приводит конкретные организации и партии. Конечно, для читателя статей этого автора, не будет секретом что он «исламскими движениеми» в первую очередь называет движения или политические партии, представляющие идеи «Братьев мусульман», даже если они действуют под иными названиями, как в Тунисе, либо идеологически близкие к ним, такие как турецкое движение созданное Н. Эрбаканом или пакистанское движение созданное А. Маудуди. 2. Необходимо отметить, что понятие, переводимое многими как «исламисты», в оригинале «харакя ислямийя», или «ислямийюн», буквально означает: «исламское движение», «активисты исламского движения» или «исламские деятели». Само прилагательное «ислямий», буквально правильно переводить как исламский, а не «исламистский». Однако это прилагательное стало использоваться некоторыми как существительное, и переводится как исламисты или исламизм, но это ошибка и искажение смысла. Исламское движение, или Исламская идея, Исламские деятели, это самоназвание и в соответствии правилами арабского языка означает человека, группу, движение, партию, проект или идею характеризующиеся как исламские в своей основе, целях и принципах, или же претендующие на это. В тоже время, термины «исламизм», «исламисты» или «исламистское», были введены отдельными авторами, давшими им свое определение и вложившими свое субъективное видение, поэтому этими терминами ошибочно переводить слова «ислямий» или «ислямийюн». Другими словами, когда движение называется «аль-Харакя аль-ислямийя» это должно быть переведено как Исламское движение, а не Исламистское движение. В соответствии с этим, Муатаз аль-Хатиб использует в своих статьях как самоназвание организаций, так и производные от них: «аль-Харакя аль-ислямийя» или «ислямийюн»: исламское движение или же исламские деятели, или же члены исламского движения, но некоторые переводчики и авторы, включая GPT, все-таки переводят эти названия как «исламисты» или «исламистское». 3. Читая статьи автора, мы отчетливо видим, что «исламистами» в данном цикле статей, как минимум, он не называет представителей «салафитского» (ваххабитского) направления и не берет во внимание суфийские тарикаты, Дава-уа-таблигъ, Хизб-ут-тахрир или Нурджулар. В арабском мире выкристаллизовались два значения термина «ислями»: широкое и узкое. Первое охватывает все исламские направления и движения, упомянутые выше. Второе, по объективным причинам стало нарицательным для движения Братьев мусульман и движений, идейно близких к нему. В рассматриваемом цикле статей автор использует узкое значение, но мы посмотрим, является ли подобное обобщение упомянутых «исламистов», избирательным и непоследовательным или у него есть объективный критерий? 4. В целом, большинство как мусульманских, так и европейских экспертов и авторов, использовали понятие «ислямийюн», подразумевая приверженцев идей Хасана аль-Банна, Сейда Кутба, Абу Аля аль-Маудуди или близких к ним. Хотя, конечно, есть и исключения, причем чаще всего в негативном контексте, когда некоторые авторы «исламистами» называют всех, на кого они пожелали повесить ярлык экстремистов, радикалов, террористов и т.д. В первую очередь подобным страдают откровенные исламофобы, агрессивные секуляристы (арабоязычные и тюркоязычные) и представители официальных провластных религиозных институтов, которые воспринимали Исламское движение как оппозиционеров и политических оппонентов. 5. Далее, автор весь цикл статей посвященный «исламистам» построил на критической оценке сравнения их практики и теорий на примерах, отобранных им самим. Те же самые примеры он упомянул и в самом начале статьи, когда говорил о двух предыдущих статьях: отношения Туниса с Францией, нормализация Марокко с Израилем, спорный вопрос Западной Сахары и т.д. Это всего лишь несколько выбранных примеров, но к ним можно добавить другие, которые «неудобны» для сделанных выводов, и задать вопрос, насколько такой метод дает объективные ответы на поставленные вопросы? 6. Некоторые критические выводы можно принять, некоторые оспорить, но, к сожалению, есть и «притянутые за уши». В частности: «национальное является мерилом важности и приоритетности, поэтому, когда они хотели прояснить важность палестинской проблемы для себя, они поставили ее в один ряд с национальной проблемой, которая является приоритетной для страны-государства, и исламский вопрос». Но это не более чем домыслы, основанные на субъективной интерпретации формулировки. Подобных политических формулировок множество и они не обязательно несут тот смысл, который увидел автор. Более того, для объективного понимания подобных заявлений необходимо принимать во внимание время и место, аудиторию которой адресовано заявление и т.д. Например, когда я пытался объяснить некоторым людям из сферы политики или безопасности нашу позицию по оккупации Палестины, то сравнивал её с позицией по оккупации Украины, причем для собеседников в приоритете была Украина, то сравнивал именно Палестину с Украиной, а не наоборот. Я не делал никакого намека на приоритетность Палестины и мои собеседники не делали такой вывод. В заключение по этому пункту: нет сомнений что господин Муатаз притянул за уши этот вывод, достаточно открыть официальный сайт с сотнями заявлений, десятками статей, сотни постов в соцсетях представителей исламской марокканской партии, чтобы увидеть степень приоритетности её позиции по Палестине. 7. Также стоит обратить внимание на следующее утверждение автора: «Здесь мы сталкиваемся с заявлениями, которые отражают различные политические расчеты исламистов двух стран. В них нет никаких ссылок на исламское измерение в сахарском вопросе, но, напротив, они отождествляются с тезисами, претензиями и концепциями национального государства… Алжирские исламисты ссылаются на принцип самоопределения, свободный выбор сахарцев и авторитет резолюций ООН, а марокканские исламисты - на принцип национального суверенитета и противостояние «противникам территориальной целостности». В политической сфере используются различные аргументации, мотивирования или обоснования своей позиции, и не обязательно каждый раз упоминать аят Корана или хадис Пророка, даже в заявлении исламской политической партии. Особенно, когда речь идет о странах с низким уровнем прав человека, свободы слова и мнения, когда господствуют диктатура и культ личности, спецслужбы ищут любой повод для обвинения и репрессий. Вспомни слова верующего из рода фараона: «Если он лжет, то его ложь навредит только ему самому. Если же он говорит правду, то вас поразит некоторое из того, что он вам обещает. Воистину, Аллах не ведет прямым путем того, кто излишествует и лжет. О мой народ! Сегодня у вас есть власть, и вы господствуете на земле. Но кто поможет нам, если наказание Аллаха явится к нам?».». (Коран. 40/28-29) Это пример политики в проповеди в конкретных обстоятельствах, которые мало чем отличаются от реалий многих арабских государств. Верующий был убежден что Муса не лжет! В Коране сказано: «Так Мы показали Ибрахиму (Аврааму) царство небес и земли, дабы он стал одним из убежденных. Когда ночь покрыла его своим мраком, он увидел звезду и сказал: «Вот мой Господь!». Когда же она закатилась, он сказал: «Я не люблю тех, кто закатывается». Когда он увидел восходящую луну, то сказал: «Вот мой Господь!». Когда же она закатилась, он сказал: «Если мой Господь не наставит меня на прямой путь, то я стану одним из заблудших людей». Когда он увидел восходящее солнце, то сказал: «Вот мой Господь! Оно больше других». Когда же оно зашло, он сказал: «О мой народ! Я непричастен к тому, что вы приобщаете в сотоварищи», (6/75-78). Это еще один пример диалога, дискуссии и рассуждений пророка с заблудшим народом или властью, когда проповедник также использует политический метод в рассуждениях, чтобы приблизить аудиторию к истине. Ибрахим, мир ему, всегда был убежден что звезда, луна и солнце не боги. Если же обратимся к сунне, то найдем десятки случаев, когда Пророк, обращаясь к определенной аудитории пользовался не к религиозными аргументам, но взывал к общей морали и человечности, к примерам из истории народа, к родственной солидарности, к понятным аналогиям, напоминаниям о мирской пользе или ущербе. Исходя из вышеизложенного, на мой взгляд, автор был предвзят, когда вырывал слова из контекста политических заявлений, пытаясь использовать их для аргументации своих выводов. 8. Также очень важно обратить внимание на основание для выводов автора. К примеру, автор пишет о марокканской Партия справедливости и развития: «партия негласно поддержала решение королевского института о нормализации а Движение выступило против нормализации (с израильской оккупацией)…», на этом Муатаз делает вывод о разделении межу позициями членов одного исламского движения, одни из которых занимаются проповедью, а другие политикой: «Это означает, что разделение между проповедью и политикой среди марокканских «исламистов»…». Он ссылается на решение, которое подписал глава партии аль-Османи, который на тот момент возглавлял марокканское правительство, но это было его личное решение, хотя вся партия отрицала такую позицию и четко подтверждала преданность палестинским единоверцам. Т.е. мы говорим о личном действии человека, который занял правительственную должность и поддался на давление со стороны монархии. Если мы посмотрим публикации на сайте «Партии справедливости и развития» за 2020 год найдем многие десятки статей, заявлений, прямых текстов лидеров и членов партии, осуждающих «нормализацию», продвигаемую королем. Справедливо ли обобщать личное ошибочное решение одного человека, в котором он пошел вразрез позиции большинства партии, когда практически единогласно члены его партии критиковали эти действия, которые он совершил в уже в роли госчиновника?! Приведу здесь лишь несколько ссылок: https://www.pjd.ma/137991-72128.html https://www.pjd.ma/111601-58439.html https://www.pjd.ma/95557-50156.html https://www.pjd.ma/148417-77457.html С 2020 и по нынешний 2025 году ничего не изменилось, и десятки представителей марокканской партии занимают позицию осуждения «нормализации»: https://www.pjd.ma/213381-%d8%a8%d9%88%d9%88%d8%a7%d9%86%d9%88-%d9%85%d9%88%d9%82%d9%81-%d8%a7%d9%84%d8%b9%d8%af%d8%a7%d9%84%d8%a9-%d9%88%d8%a7%d9%84%d8%aa%d9%86%d9%85%d9%8a%d8%a9-%d9%88%d8%a7%d8%b6%d8%ad-%d8%a8%d8%ae%d8%b5.html 9. Еще более странным замечанием автора было его удивление созданию коалиций или платформ сотрудничества с немусульманскими силами и партиями, когда исламские партии находили в этом пользу для их целей и совпадение интересов: «Сегодня уже нет ничего странного в том, что исламская партия встречается с партиями с другой идеологией в одной стране и в то же время не соглашается с исламской партией в другой стране, потому что то, что она называет «национальными константами», объединяющими ее с гражданами-неисламистами, разделяет ее с ее исламистскими «братьями» в другой стране. Мы видели, например, как исламисты Алжира встречались с правящей партией и националистическим Фронтом Полисарио и расходились во мнениях с исламистами Марокко». Во-первых, Пророк, мир ему, объединялся с иноверцами для достижения общих целей, использовал родоплеменную солидарность как основу для коалиций и сотрудничества. Также, нельзя игнорировать обязательность соблюдения гражданского договора, который существует между гражданами каждого отдельного государства. Упрек в адрес исламских движений, которые не смотря на свое заявленное стремление к исламской форме правления «уживаются» с существующими государствами и правящими системами выглядит странно. Эти государства и их границы не созданы исламскими движениями, возникшими после их демаркации, они существуют фактически и получили юридические основания. Даже когда конечными далекоидущими целями исламских движений в разных странах является аннулирование этих границ и объединение мусульман под единым государственным управлением, что прописано в основных документах движений, это не обязывает их игнорировать реалии, в которых они возникли, и действовать в их соответствии. Посланник Аллаха, мир ему, начал проповедь в определенных реалиях и не игнорировал их, не отрицал существование племен и их суверенных территорий, границ управления Мекки, Медины, Таифа или Хайбера, системы избрания вождей, законов и договоров уже действующих на момент начала его проповеди в Мекке или установления исламской власти в Медине. Обращение к племенам через уполномоченных представителей и вождей во время паломничества очевидно было ничем иным как признанием субъективности племен и всего из этого вытекающего. Он не отрицал существования римской и персидской империй, не отрицал широкие права и автономию мединских иудеев, независимость племен в их границах. И вопрос здесь не в том, кто с кем и против кого, а в видении конкретной ситуации и приоритетности целей, поставленных исламской партией на данном этапе в их реалиях, в границах их народа и общества, а не воображении сторонних теоретиков. Вполне возможно, что конкретные люди в исламском движении Алжира имеют точку зрения, совпадающую с позицией алжирского правительства, точно также, как конкретные люди в марокканском исламском движении имеют точку зрения, совпадающую с официальной, они находятся в различных реалиях, имеют субъективное виденье: «Мы видели, например, как исламисты Алжира встречались с правящей партией и националистическим Фронтом Полисарио и расходились во мнениях с исламистами Марокко». Никто из исламских движений никогда не утверждал святость и бесспорную истинность своих решений или шагов достижения целей. Также и в политических расчетах никто не защищен от ошибок и каждое решение в лучшем случае основано на предположительности получения результатов, взвешивании интересов, оценки рисков, определении приоритетов и т.д. Вполне возможно, что одна из сторон ошиблась, но обобщённый вывод автора: «исламисты в целом привыкли устанавливать твердые идеологии в своих теориях и политическом дискурсе против светского дискурса и затем отказываться от них, когда они переходят к практике политики», я считаю крайне ошибочным и необъективным, по причинам указанным мною ранее, ведь автор привел всего лишь один пример из десятилетий политической деятельности этих партий, в течении которых исламская марокканская партия сотни раз была единодушна с алжирской исламской партией, и многократно эти позиции не совпадали с позициями властей в каждой из стран. Таким образом мы имеем, один пример выбранный Муатазом, сотни других примеров, оставленных без внимания, и глобальный вывод: вызывает множество вопросов о понятии «исламский», которое постоянно отступает в пользу понятия «национальный», якобы, исламская с патриотической всегда взаимоисключаемы и не могут совпадать? 10. Понятия «исламизм», «исламисты» и «политический ислам» придумали не мусульмане эти понятия ввели западные атеисты, опираясь на мировоззрение абсолютно чуждое исламу в целом, и ментальности мусульман в частности, затем эти понятия активно использовали местные радикальные исламофобы, которые за секулярными и светскими суждениями скрывали откровенное желание удалить ислам из законодательной, государственной, общественно-политической и экономической жизни. При этом сами огни могли ходить в мечеть по пятницам или постится в рамадан, формально подтвержая свою принадлежность к исламскому вероисповеданию. Но если под «исламизмом» они подразумевают то, что основной принцип государства, его мировоззрение и идеология, источники законодательства, исходят из Корана и сунны, а «исламистами» они называют людей желающих привести государственную политику и устройство власти, законы и нормы общественной жизни в соответствии с исламом, то возникает простой и логичный вопрос: может ли мусульманин быть не «исламистом» и может быть ислам без политики и государства? Нет, категорически и однозначно. Не может быть исламом половина ислама или две три или три четверти. Не будет мусульманином тот, кто отрицает 1% учения Корана или сунны. И если для открытых атеистов и безбожников, считающих ислам вымыслом или изобретением человека, для неверующих в ислам и людям не имеющих отношения к исламу, не удивительно введение и использование таких понятий, то для мусульманина, человека, утверждающего принадлежность к исламу, странно, противоестественно и противоречиво разделять между исламом и мусульманами, и «исламизмом» и «исламистами». 11. Обобщения автора: кто такие «ислямийюн»? выше я уже отмечал, что, читая статьи не остается сомнений, что в первую очередь Муатаз говорит о движения и партиях, имеющих отношения к идеям «Братьев мусульман». Но проблема такого обобщения в том, что оно создает ошибочное понимание деятельности этих организаций. Это не централизованное движение, и в каждой отдельной стране, по объективным причинам, единомышленники, которых объединяют основы идей Хасана аль-Банна, ведут деятельность полностью автономно и независимо. Более того, все эти движения принимают решения на основании совещаний и голосований, что часто приводит к разделению мнений. Происхождение партий — это уже другой вопрос. К примеру партия Эрбакана духовно-идейно принадлежала к направлению «братства», но была не просто автономной, как и все остальные, но также принимала во внимание турецкие реалии, адаптируя к ним свои идеи. Они сходились в египетскими, сирийскими, курдскими, алжирскими, тунисскими или кувейтскими «братьями» в основах понимания ислама, но в практической работе все решения, средства или приоритеты определялись исходя из их положения и вызовов, стоящих перед ними. Партия Эрдогана это не партия Эрбакана, между ними колоссальная разница. Если Эрбакан и его движение действительно имели прямое идейное и принципиальное отношение к «братству», то партия Эрдогана не может считататься партией «турецких братьев» в прямом смысле этого слова, даже если он определенный этап жизни был учеником Эрбакана, и в эту партию входили и входят многие из «турецких братьев». В эту партию входят множество людей, которые в принципе не имеют отношения к исламским политическим идеям или даже к религии, при этом они занимают влиятельное положение и имеют сильные позиции в принятии решений. Второй пример, тунисское движение ан-Нахда, и некоторые их позиции, такие как «Тунис прежде всего». Это партия, в которую вошли немусульмане, они получили в ней большой вес и влияние, и для Ганнуши это была попытка пойти по «эрдогановскому» пути и т.д. Все это было спорным внутри самого тунисского исламского движения, многие осудили подобные тенденции и назвали их отходом от пути. А извне Туниса, многие из «братьев» разных стран критиковали Рашида Ганнуши за отход от основного пути, высказывали большие опасения ухода от главной цели, или были настроены скептически, предрекали провал и т.д. С другой стороны, реализм используемых методов, попытка трезво определить особенности текущего этапа деятельности и его приоритеты, выбор подходящей тактики исходя из реального положения вещей, понимание баланса сил и существующих угроз и препятствий, это не повод упрекать или критиковать исламские движения разных стран. И мне показалось странным попытка Муатаза критиковать исламские движения или партии в разных странах за то, что между ними в некоторых вопросах были или есть противоречия. Даже среди сподвижников были противоречия, продиктованные некоторыми внутренними и внешними факторами, но это не значит, что они отошли от основного исламского пути или его целей. Конечно, одна из сторон ошибалась, или давала ошибочные интерпретации ситуации, и нет ничего странного, если она могла быть пристрастной или необъективной. Это все человеческий фактор, который никто не может отрицать, но эти ошибки или отклонения могут быть причиной критики конкретных решений или действий конкретных лиц, а не идеи исламских движений или их пути в целом. Самым верным решением было развивать автономность практической деятельности исламских организация и партий, даже если общие теоретические и идеологические основы едины, то реальность в каждой стране различается. Исламские движения появились уже в существующих государствах, с границами и юрисдикциями, с гражданством, общественным договором, возлагающим обязательства на мусульман, проживающих в них. Это не противоречит общим для всех «исламистов» целям и идеям, кто же выходит за их рамки основных принципов и целей, тот перестает быть частью исламского движения. Одно дело это признание реалий, другое это признание данных реалий «правильными» и желаемыми, как, например, халифат или объединение мусульманских стран. 12. Здесь также я вижу странной критику господина Муатаза в адрес исламских движений за то, что они изменили некоторые представления о политических целях. Халифат, или союз мусульманских государств, или исправление уже существующих «национальных» государств, а не деконструкция… «и даже Абдель Моним Абуль Фотух в бытность свою одним из лидером египетского «Братства» пошел дальше, рассматривая все существующие государства как национальные исламские государства, даже если в них возникли некоторые дисбалансы. По его мнению, говорить об исламизации государства больше неприемлемо, поскольку существующие государства являются мусульманскими в том смысле, что они - «мусульманское государство», и поэтому он заменил это идеей «прихода к власти». А в чем здесь проблема, ведь суть-то не в форме, а в содержании? Разве исламское движение с самого начала претендовало на истинность и безошибочность всех своих ранних или поздних мнений или взглядов? Нет, этого никогда и нигде не было. К примеру, Хасан аль-Бенна говорил о однопартийной системе в исламском государстве, но многие более поздние ученые и мыслители исламского движения, в том числе и лидеры организаций отказались от этого мнения, считая что в государстве ислама могут быть разные партии, если их основной принцип не враждебен основам исламской веры. Это причина для упрека, когда движение меняет мнение, даже если это мнение основателя, первого идеолога и первого его лидера? На самом деле, это причина восхищения и признания сильных сторон исламских движений, доказывающая существование внутренней свободы мнений, дискуссии, самокритики, изменения позиций и отсутствия слепого фанатизм или культа личности. Далее, сила исламских движений в соблюдении совещательного принципа принятия решений, и критиковать необходимо конкретное тактическое решение, а не исламское движение как явление и направление. Отсюда, не ясно каким образом стало причиной критики то, что одни из «братства» говорят о халифате, охватывающем многие мусульманские страны, другие говорят, что, по сути, достаточно союза и сильного сотрудничества между мусульманскими странами, в которых необходимо провести реформы и исправления. 13. Для диванных экспертов-критиков скажу: никто и никогда не отрицал существование вмешательства правящих режимов и спецслужб в деятельность исламских движений. Никто никогда не отрицал существование завербованных или внедренных агентов влияния, или создание «альтернативных» исламских движения, более лояльных, или полностью подчиненных властям. Ярким примером этого является ситуация в Иордании, где монархия нашла удобную часть «братства», легализовала их юридически и отдала им все недвижимое имущество исламского движения. Таким образом, мы имеем марионеточную организацию «Братья мусульмане», и имеем запрещенное Движение Братьев мусульман в Иордании. История «раскола» здесь не так важна, суть же я передал. Кто же из них «исламист», а кто инструмент иорданской монархии? Но подобные ситуации исключительны и маргинальны и всем известно кто есть кто. Чуть позже я приведу примеры из Корана и сунны, поясняющие этот вопрос. 14. Также существует фундаментальный вопрос, который не разбирал автор статьи, это критерии оценки деятельности и ее результатов. Он многократно говорил о провале в попытках получить политическую власть и неудачном государственном опыте. Тут нужно сказать, что, во-первых, верующий мусульманин не смотрит на мир глазами исламофобов, безбожников, лицемеров («мусульманских» секуляристов и тайных атеистов) и не может использовать их критерии и меры. Верующий мусульманин имеет собственные оценочные критерии успеха или провала. Данная статья — это критика от верующего мусульманина, который должен разделять общие фундаментальные основы с исламским движением. Автор многократно повторял: «провалились, потерпели неудачу в реализации проекта, оказались не способными». Идеализм и Практика в реальном мире… критерии оценки, точка отсчета, что такое положительный результат и что такое неудача? Здесь необходимо четко определить критерии и мерило оценки, иначе это просто поток пустых обвинений. Чуть позже я приведу примеры из Корана и сунны, в которых мы постараемся увидеть эти критерии и мерила. Во-вторых, и это очень важно, никто из людей не защищен от ошибок в практической деятельности, и исламские партии никогда и нигде не претендовали на святость или безгрешность. Они всегда воспринимали критику, и многократно признавали ошибки публично. Большая часть решений в политической деятельности это иджтихад, каждое из которых может быть и верным, и может быть ошибочным. В-третьих: цель не оправдывает средства, а некоторые цели важнее других целей. 15. Заявления о погружении в прагматизм или «исламский секуляризм», с «постоянным дозволением себе запретного по крайней необходимости», на что автор сделал сильный акцент в заключении статьи: «…Саад аль-Дин аль-Османи также продолжал в течение примерно двух десятилетий теоретизировать своего рода исламский секуляризм через действия Пророка с имаматом и разделение его действий, напоминающее разделение религиозного и мирского». Проблема не в том, что у исламских движений и партий теория расходится с практикой, и тем более, проблема не в попытке создать «исламский секуляризм», а в том, что автор статьи плохо знаком как с теорией, так и с практикой исламских движений. Начнем с того, что шариат — это не свод конкретных практических законов по всем возможным вопросам, но многие разделы законов и подзаконных пояснений, с условиями, причинами, целями и законодательными принципами. Если в разделе вероисповедания, религиозных обрядовых ритуалов и предписания основных запретов и грехов, предписания носят более конкретный, детальный и категоричный характер, то в разделах управления и регулирования мирской жизни мы имеем иной, более гибкий, просторный и многообразный характер общих принципов, которые оставляют человеку многие возможности для маневров в принятии решений. И здесь огромную роль играет разработанная имамом аш-Шатибий, концепция Макасиду аш-шариа. Труды по политическому фикху - ас-сияса аш-шараыйя писали, как отдельную область исламского права, а во всех классических трудах фикха, функции имама (халифа) разделяли на управление и заботу о религии и о мирской жизни – ад-Дин и ад-Дунья, например, как исполнять молитву или хадж это религия, а как распределять земельные ресурсы или на каких условиях заключать союз это политика, сфера господства взвешивания, и для нас в Худайбийском мирном договоре содержится яркий тому пример. Смотри аль-Ахкям ас-Султания имама аль-Маварди или ас-Сияса аш-шарийя Ибн Таймии и других. Здесь принимается во внимание постепенность прохождения пути, приоритеты обязанностей, выбор меньшего зла или большей пользы, дарурат и рухас. Эти концепции подтверждаются фактом постепенного ниспослания Корана, постепенного ниспослания законов, различий акцентов и приоритетов на этапах Мекки и Медины, анализ историй Мусы, Юсуфа и других пророков, мир им. Относительно разделения действий пророка Мухаммада, мир ему, это известно у самых ранних имамов, как Абу Ханифа, и подробно изучено имамами аль-Къарафий и Ибн Абдуссалямом, а в наше время об этом написал книгу шейх Юсуф Карадави. Здесь необходимо сказать, что «западный секуляризм» и «шариатская политика» — это фундаментально различные пути, основанные на различных источниках и принципах, но, политика в её практическом смысле и религия в прямом значении этого слова действительно не одно и тоже, одно с другим пересекаются, они имеют связь общего и частного. К примеру, мы знаем что молитва совершается определенным образом пять раз в день, её правила четко определены в Коране и сунне, что же касается политики управления делами общества или государства, то большая часть практических действий в политике относятся к «афву» - тому, о чем умолчали, не определенному в религиозных источниках, оставленному на решения человека, доверенное ответственному человеку. В политической деятельности исламскими являются общие конечные цели, целесообразность действий, эффективность решений, а средства и способы регулируются общими моральными принципами и границами дозволенного и запретного, но нет никаких категорических и конкретных практических пошаговых инструкций. Критика политического опыта исламских движений должна быть конструктивной и основанной на понимании реальности, а не гипотетических представлений. Не может стоящий на берегу человек критиковать действия, утопающего и пытающегося спасти утопающего! Например, сравним опыт сирийских «Братьев», поднявших оружие в лицо асадовского режима, что привело к их почти полному уничтожению или изгнанию, опыт египетских «Братьев» поддержавших революцию, победивших на выборах, отказавшихся устраивать резню прослойки, поддерживавших старый режим под предлогом защиты революции, в первый же год свергнутых военным переворотом, отказавшихся брать оружие против вероломного переворота, опыт иорданских «Братьев» попытавшихся сотрудничать с монархией, опыт катарских «Братьев» договорившихся с эмиром, распустивших себя чтобы интегрироваться в общество и государство и не быть фактором раскола, опыт эмиратских «Братьев» которые предложили эмирам создать хотя бы парламент (как в Кувейте), за что все получили пожизненные тюрьмы и пытки. Если теоретизировать и сказать: «здесь нужно было сделать так, а не так, а здесь нужно было сделать так, а не так…» можно спорить бесконечно, а «чтобы получилось если бы сделали не так как сделали, а по-другому», и вариантов много и все они будут спорными предположения. Это не значить что не нужно изучать и анализировать опыт, никто не выше критики, это необходимо, но со знанием и пониманием, беспристрастно, а не поверхностными и обобщенными суждениями диванных псевдоэкпертов которые реально «не нюхали пороха» и используют двойные стандарты. Опыт исламских движений, рожденных идеями «Братьев мусульман» очень богат, и это опыт самых разных методов и подходов, использованных ими в разных обстоятельствах и факторов, и, как следствие этого, результаты тоже различные, достижений и побед очень много, также есть ошибки и поражения. 16. Разговор о конфронтации между исламом и патриотизмом или национализмом. Автор называет это дуализмом, в заключении ставя под сомнение на самом ли деле эти движения исламские и руководствуются исламскими принципами? Пример Западной Сахары автор привел справедливо, однако его выводы крайне предвзятые и не объективные, он обобщил один частный пример действий на исламские движения в целом, игнорируя или не принимая во внимания примеры противоречащие его выводам, также даже не рассматривая такую ситуацию, что одни ошиблись, а другие были правы, и это иджтихад в политической сфере. Я приведу еще один пример, это позиции относительно российской агрессии и вторжения в Украину исламских структур Украины и РФ. И я не говорю о различиях позиций «официальных ДУМ», но даже когда рассматриваем мнения и суждения отдельных частных мусульман или «неофициальных» организаций мусульман, мы найдем разные мнения, они могут быть в разных пропорциях, но все они существуют. В конце концов это позиции людей или группы людей, публичные точки зрения которых могут быть под влиянием окружающего общества, или под давлением государства или следствием выбора приоритетов, и так отдельные представители так называемых «исламистов» могут ошибаться, идти на неоправданные или оправданные уступки, кардинально расходится во мнениях между собой, оказаться под влиянием пропаганды или непреодолимом давлением, но есть красные линии, истины и основы, нарушение которых выводит человека или группу за рамки «исламского»: святость Корана, почтение Пророка, основы религии и веры, дозволенное и запрещенное в исламе, три священных мечети Мекки, Медины и Кудса. Все, так называемые «исламисты» единогласны в поддержке Палестины и её освобождения, и каком дуализм между исламским и патриотическим был в словах Мурси: «Мы не оставим Газу одну»? Лидеры всех исламских движений единогласны в своей поддержке справедливой освободительной борьбы, иначе почему в КСА и ОАЭ они оказались в тюрьмах? Мароканские, алжирские, сирийские, иорданские, суданские, ливийские, саудовские, кувейтские, тунисские и другие, так называемые «исламисты» едины в этом, хотя могут расходится в тактике и манёврах или методах или этапах. Если же происходит нарушение красных линий, то повторюсь, человек и группа выходит из числа «исламских». Когда в Украине исламские организации поддержали суверенитет своей страны и осудили российскую агрессию, а в РФ некоторые промолчали или косвенно не осудили эту агрессию, это не дуализм, а ошибка одной из сторон, оправданная или неоправданная другой вопрос. По логике автора, исламские организации в Украине заняли свою позиции из патриотическо-национальных соображений, а не следуя предписаниям ислама, что является домыслами и неоправданным наговором. Они заняли справедливую и верную позицию с прямом ссылкой на исламские принципы. Противоположная позиция, которую заняли некоторые представители «исламской деятельности» в РФ требует разбора, но не дает оснований утверждать, что: «Эти две «исламские» позиции поднимают вопрос, связанный с дуализмом национализма и исламизма в проекте исламского движения … Восприятие исламистами патриотизма и его детерминанты: Кто определяет национальные константы? Что является точкой отсчета, которая определяет, что является национальным? Это колониальные державы начертившие границы, Организация Объединенных Наций или исламская идеология?». 17. Не отрицая справедливость критики в отношении конкретных примеров и действий отдельных представителей исламских движений, я приведу примеры, которые покажут ошибочность самого подхода критики: *** Коранические истории пророков и верующих в целом, история пророка Мухаммада и праведных халифов в частности, являются основными источниками не только морального вдохновения, но и целей и принципов исламского движения в самом широком смысле, определяющих ориентиры и точки отсчета. Отсюда, критерии верности или ошибочности решений, мерила успеха или провала должны быть основаны на исламском мировоззрении, и критик исламского движения или политической партии должен иметь с ними общую платформу, идентичные ценности и мировосприятие. Пример: История людей огненных рвов в Священном Коране: «а сгинут собравшиеся у рва — огненного, поддерживаемого растопкой! Вот они уселись возле него, будучи свидетелями того, что творят с верующими. Они вымещали им только за то, что те уверовали в Аллаха Могущественного, Достохвального» (85/4-8) В соответствии с каким критерием эти верующие «потерпели поражение», «их решение было ошибочным», «это был провал»?! Это показательный пример успеха верующих с коранической точки зрения, и пример ужасного провала с точки зрения неверующих. Если мы возьмем истории пророка Нуха, мир ему и благословение, мы не можем говорить, что он за 950 лет провалил миссию проповеди. Народ не услышал и не принял, пророк же исполнил свою миссию лучшим образом. Речь не о том, что проповедники современных движений равны пророкам, но это также не значит, что критики могут делать обобщенные и поголовные заявления о провале исламских движений в призыве народов. Сердца людей не в руках пророка или проповедника. Всевышний Аллах наставляет кого пожелает. Пророк Муса, мир ему, победил фараона и одолел его колдунов. Но, когда он вывел свой народ из Египта, в большинстве своем они оказались лицемерами, неверующими, невежественными, стойкими в заблуждениях и пороках, и пророк Муса, как их лидер и пророк, ничего не смог с этим сделать: ««О Муса (Моисей)! Сделай нам божество, такое же, как у них». Он сказал: «Воистину, вы — невежественные люди»», (Коран. 7/138). Они создали золотого тельца и поклонялись ему: «стали поклоняться тельцу, будучи беззаконниками», (Коран. 2/51). Они бросили путь Мусы и выбрали путь лживого самаритянина: «Аллах сказал: «Мы подвергли твой народ искушению после того, как ты оставил их, и самаритянин ввел их в заблуждение»», (Коран. 20/85). Они требовали другой еды, вместо дарованной Аллахом, им было мало дарованного: «Вот вы сказали: «О Муса (Моисей)! Мы не сможем вынести однообразную пищу. Помолись за нас своему Господу, чтобы Он взрастил для нас из того, что произрастает на земле, овощи, огурцы, чеснок, чечевицу и лук». Он сказал: «Неужели вы просите заменить лучшее тем, что хуже? Спуститесь в любой город, и там вы получите все, о чем попросили». Их постигли унижение и бедность. Они навлекли на себя гнев Аллаха тем, что не уверовали в знамения Аллаха и несправедливо убивали пророков», (2|61). Они предали Мусу и Харуна, бросили его одного против врагов: «иди ты и твой Господь сражайтесь, мы будем здесь сидеть» (Коран. 5/24). Позже, даже после сорока лет кочеваний по пустыне и смены поколений, большинство из них бросили Талута, избранного самим Всевышним Аллахом, но Аллах дал победу небольшой группе верующих, и Дауд убил Джалута. Мы не можем говорить, что пророк Муса, мир ему, прейдя к власти провалил свою задачу и не смог добиться политического успеха. Да, у него была условная и формальная «власть», но на сколько она была реальной? Опыт пророка Мусы, мир ему, в политике и власти был провальным и он показал свою некомпетентность? Некоторые возмущаются: ты хочешь сказать, что виновны народы, а не исламские проповедники, реформаторы и исламские движения? Конечно, исламские движения взяли на себя обязанности пророков, но они не безгрешные пророки, они совершают ошибки, и я уверенно говорю, что во многих «провалах» и «поражениях» виноваты сами народы, а не исламские движения, число сторонников которых никогда не превышало 1-3% из числа этих народов. Я не хочу сказать, что современные исламские движения равны безгрешным пророкам, ведомым Всевышним Аллахом, но большинство критиков исламских движений похожи на людей из притчи о Джуха, его сыне и осле: «Как-то раз отец со своим сыном и осликом в полуденную жару путешествовал по пыльным улицам города. Отец сидел верхом на осле, а сын вёл его за уздечку. — Бедный мальчик, — сказал прохожий, — его маленькие ножки едва поспевают за ослом. Как ты можешь лениво восседать на осле, когда видишь, что мальчишка совсем выбился из сил? Отец принял его слова близко к сердцу. Когда они завернули за угол, он слез с осла и велел сыну сесть на него. Очень скоро повстречался им другой человек. Громким голосом он сказал: — Как не стыдно! Малый сидит верхом на ослике, как султан, а его бедный старый отец бежит следом. Мальчик очень огорчился от этих слов и попросил отца сесть на ослика позади него. — Люди добрые, видали вы где-либо подобное? — заголосила женщина. — Так мучить животное! У бедного ослика уже провис хребет, а старый и молодой бездельники восседают на нем, будто он диван, о несчастное существо! Не говоря ни слова, отец и сын, посрамлённые, слезли с осла. Едва они сделали несколько шагов, как встретившийся им человек стал насмехаться над ними: — Чего это ваш осёл ничего не делает, не приносит никакой пользы и даже не везёт кого-нибудь из вас на себе?». ***Ошибки некоторых беда для всех, но не вина всех. После потерь и ранений при Ухуде, вожди многобожники стали дразнить мусульман: «это вам за Бадр, ваши убиты за наших убитых, мы сравняли счет», но Омар ответил им: «Нет здесь равенства, наши убитые в раю, ваши убитые в аду». *** Потери и плохой результат в битве при Ухуде был по причине ошибки совершенной некоторыми из сподвижников, нарушивших приказ пророка, мир ему. Несмотря на то, что большинство верующих во главе с пророком, все делали наилучшим образом, небольшая часть поддалась жадности и это привело к общему провалу и потери победы. Пророк и сподвижники были первым исламским движением, и мы не скажем, что все исламское движение свершило ошибки и потерпело поражение, потому что теория расходится с делом. Причина потерь в Ухуде были духовная слабость и моральные недостатки небольшого числа, что четко должно быть отмечено при конструктивной критике, без грубых обобщений. Также, Всевышний сказал, что подобные испытания должны быть для выявления слабых сторон и проявления сильных сторон. В Ухуде, когда пошел слух о гибели пророк, мир ему, некоторых охватило отчаяние, их дух пал, их ноги подкосились, руки опустились, они морально обессилели, но другие стали сильнее и решительней, пошли вперед и не дали врагу развивать успех до разгрома: «встаньте и сражайтесь пока не погибните также как погиб ваш пророк». Битва при Ухуде не полный успех и не безоговорочная победа, но это не полное поражение и не разгром первого исламского движения! ***Автор, о чем я уже писал, сделал большой акцент на, как он выразился «дуализм» исламских движений, обвиняя исламские организации в раздвоении целей и ценностей между исламским и национальным. Мы можем согласится с тем, что это возможно и никто не защищен от ошибок или отклонений от намеченного пути под давлением внешних или иных факторов. Всевышний Аллах сказал: «Они чуть было не отклонили тебя от того, что Мы дали тебе в откровении, дабы ты выдумал про Нас нечто другое. Вот тогда ты стал бы их возлюбленным. И если бы Мы не укрепили тебя, ты мог уже немного склониться в их сторону», (Коран. 17/73-74). Исламские движения не склонились от пути, но отдельные люди или группы людей склонялись от части истины, склоняются и будут склонятся и это путь испытания исламского движения, который ничем не отличается от пути первого движения ислама. Нет ничего удивительного в солидарности людей и взаимопомощи на основе общей родины, общей крови или общей страны. Даже случайные здравомыслящие люди, оказавшись на одном корабле, перед лицом общей угрозы пиратов или шторма сплотятся вокруг общих целей, даже когда вера у них разная. Муатаз говорит, конечно, не об этом, а о разногласиях между двумя государствами, в котором исламские движения заняли позиции близкие с правительствами стран. Я уже анализировал этот пример, и повторюсь, что критик может иметь причину критиковать одно из исламских движений, позиции которого он считает противоречащими исламским основам, но совпадение позиций движения с властью, когда существуют десятки противоречий по другим вопросам, не дает основания для вывода о том, что исламское движение, как автор выразился «вызовет множество вопросов о понятии «исламский», которое постоянно отступает в пользу понятия «национальный»». Исламские движения в большей части мусульманских стран находятся в оппозиции к правящим режимам, диктатурам и монархиям. Периоды жестких репрессий, тюрем и казней сменяются временными «потеплениями», революциями и контрреволюциями, все это на фоне беспрерывной идеологической, политической и информационной борьбы между исламскими движениям с одной стороны, и националистическими секулярными режимами и монархиями (или социал-националистическими) и при этом автор статьи делает очень странные заявления о «постоянном отступлении от исламского в пользу национального» ради «примириться со своими предполагаемыми политическими оппонентами внутри страны, даже в ущерб единству своего проекта с исламистами другой страны, поскольку исламисты часто подвергались критике со стороны своих оппонентов как не верящие в национальное государство и стремящиеся к созданию халифата», как он также выразился. Во-первых, автор не может знать, ради чего или для чего совершаются действия, если существует множество возможных целей. Автор заявляет, что исламское движение занимает позицию, совпадающую с позиций правительства, чтобы доказать, что обвинение в их адрес в недостаточной патриотичности ошибочны. Теоретически это возможно, однако автор приписывает свои личные предположения, которые не доказаны, мотивам действий исламских движений. Палестинское исламское движение получало помощь в своей освободительной борьбе от Ирана, ливанского Хезбаллах и йеменских хуситов, её представители выражали благодарность исключительно за эту помощь, но не одобряло действия Ирана и их союзников в Сирии или Йемене, где исламские движения также пострадали от рук России, Ирана и их союзников. Исламское движение Йемена поддерживало палестинских единомышленников в их освободительной борьбе, находясь в вооруженном противостоянии с хуситам, которые также поддерживали палестинцев, а исламское движение Палестины поддерживало единомышленников в борьбе с хуситами, хотя те поддержали их в борьбе за освобождение Палестины. В Иордании исламское движение всегда безоговорочно поддерживало палестинских единомышленников, несмотря на теплые отношения иорданского короля с израилем. Исламское движение в Саудовской Аравии и Объединённых Эмиратах полностью отвергло сближение монархий с израилем, за что были запрещены и брошены за решётку. И я могу продолжать, и все это полностью отменяет грубые и предвзятые выводы автора: «исламские движения отходят от исламского ради сближения с властями чтобы доказать свою патриотичность». ***Пророк Мухаммад, мир ему, принимал во внимание племенную и родовую солидарность, но не в ущерб исламским принципам, а как часть реальности, и он не раз своих практических действиях отталкивался от реалий родового строя, его традиционных устоев и законов: Возвращаясь из Таифа, пророк обратился к Мутима бин Адийя, вождю рода Науфаль: «Получу ли я твою защиту?». Он отправил к Адийю человека из племени Хузаа. Необходимо вспомнить, что между курайшитами и хузаитами была давняя историческая вражда, и пророк, мир ему, знал, что она не забыта, использовал её. Курайшиты отняли у хузаитов власть над Каабой. Позже, хазраджиты, поддержали деда пророка, Абду аль-Мутталиба, когда его землю отнял Науфаль, родоначальник рода Науфаля из которого был Мутим бин Адий. Хазраджиты были родственниками Абду аль-Мутталиба со стороны матери. После этого, хузаиты, из ненависти к курайшитам заключили союз с Абду аль-Мутталибом. И здесь также пророк, мир ему, дипломатически использовал историческую память, которая у арабов была очень важной и сильной. Все помнили старую дружбу или вражду, и все придавали им большое значение. Мутим дал защиты Мухаммаду, мир ему, не ради красивых глаз или чистосердечного добродушия. Курайшиты промолчали и не тронули Мухаммада, мир ему, не потому что боялись оружия Мутима и его родичей, а потому что побоялись оружия Хузаа и Хазрадж. (См. Ибн Хишам.1/381. Заду аль-Миад. 2/47. Ас-Сира ан-Набавийя. М. А. ас-Салляби. С. 238-239) ***Когда пророк, мир ему, в сезон паломничества, обращался к сильным и многочисленным племенам с призывом принять ислам и защитить его пророка, на его призыв ответили Аус и Хазрадж. Пророк, мир ему, в этих действиях осознанно планировал и использовать родоплеменной порядок, его обычаи и законы, баланс сил между племенами, историческую вражду и соперничество. Это не значит, что он разрывался между исламским и племенным. ***В Худайбии, пророк, мир ему, использовал фактор статуса курайшитов как хранителей Каабы, которые обязаны заботится о паломниках. После взятия Мекки он сохранил ключи от Каабы в руках семьи, которая хранила их во время многобожия и вражды с исламом. Он не отдал ключи семье, которая приняла ислам и поддержала Пророка с самого начала, но принял во внимание ментальность, традиции и племенной статус. Таких примеров можно приводит десятки, разве они дают повод говорить, что посланник Аллаха, мир ему, «оставил исламское и принял племенное»?! ***При освобождении Мекки пророк, мир ему, дал гарантии безопасности всем, кто скроется в Каабе и в доме Абу Суфьяна, который был мекканским вождем и авторитетом. ***Абу Бакр и Омар в споре с анасарами, которые пытались избрать Саада бин Убаду собственным халифом, использовали аргумент курайшизма Абу Бакра: «Арабы будут слушаться только человека из курайш». Возможно, в этом секрет слов пророка, мир ему: «Халифы из курайш». ***Объективное избрание курайшитской формы арабского языка при написании мусхафа Османа, ведь изначально Коран записывали несколькими наречиями арабского языка. Эти и другие примеры, которых много, не означают что у пророка был некий дуализм между исламским и родоплеменным. ***Меня удивило как автор, академический ученый, цепляется к словам: «всегда ставило палестинскую проблему на один уровень с проблемой марокканской Сахары». По моему мнению, автор «додумывает» утверждая, что для марокканского исламского движения: «национальное является мерилом важности и приоритетности», что само по себе недопустимое измышление в вопросах, в которых должен быть прямой текст и четко обозначенная идеологическая позиция, а не домыслы: «отсюда делаем вывод что для них всегда…». И, да, мы можем сказать, что формулировка ошибочная, или неоднозначная. Ничего страшного в признании такой формулировки ошибочной, но не более. Как я уже писал, это сравнение идет в контексте диалога или спора с аудиторией, ориентированной неисламскими понятиями. Чтобы объяснить в Украине о происходящем в Палестине и вокруг мечети аль-Акса, можно сравнить с оккупацией Крыма и депортации крымских татар, или в США можно сравнить с историей коренных американцев, захвату их земли и изгнанию, или сравнить с апартеидом в Южной Африке, и все эти сравнения не будут говорить о том, что Крым, Америка или Южная Африка будут мерилом важности святынь Благословенной Палестины. Пророк, мир ему, сравнивал и приводил в одном ряду примеры, которые были понятны людям с неисламским мышлением, используя их представления о родственных правах, племенной солидарности. Посланник Аллаха, мир ему и благословение, когда обратился к делегациям арабских племен, в том числе будущим ансарам, сказал: «Поклянитесь, что будете защищать меня так же, как защищаете себя, своих жен, детей…», (М. А. ас-Салляби. Ас-Сира ан-Набавийя. С. 269). Это сравнение никак не означает, что защита веры и пророка ислама равно защите своей жизни или жизни жены и детей. Это приблизительное сравнение для понимания высокой степени, а не буквального равенства ценности сравниваемого. Пророк, мир ему, часто использовал такие сравнения меньшего с большим: «Если пять раз в день мыться в реке на вас не останется грязи, также если пять раз в день молится, на вас не останется греха», конечно пророк, мир ему, понимал что остаться без греха важнее и ценнее чем остаться без грязи. *** Исламское движение испытывало на себе постоянные диверсии, провокации и предательства современных ему лицемеров. Мунафики из числа «мусульман» времен пророка были частью мусульманского общества, частью первых рядов мечети, частью армии, точно также как из числа мусульман были «слушающие мунафиков», которые обманывались их словами. Из числа мусульман был любящие мирские блага, не избавившиеся от племенного фанатизма. Были отказавшиеся от хиджры. По дороге к Ухуду, лицемер Абдуллах бин Убей бин Салюль увел треть армии с собой. Были те, кто в погоне за мирскими благами нарушил приказ Пророка, а другие в отчаянии опустили руки, услышав о смерти Пророка. Была битва у рва, когда лицемеры и малодушные убегали и прятались, распространяя страх и панику. Был Хунейн, и те, кто переоценил значимость численности, чуть не проиграли битву. Был поход на Табук, и трое, кто не вышел с армией Пророка, мир ему, хотя у них была такая возможность. Был сподвижник, пьющий вино, и был совершивший прелюбодеяние. Но при всем этом, это поколение ислама лучшее поколение, это мусульманское общество было и будет примером для подражания всех мусульман, и сподвижники были первым исламским движением, преемником и продолжателем которого является современное исламское движение. ***Во время пророка Мухаммада, мир ему, мунафики позволили себя построить мечеть зла в попытке расколоть мусульман. Если бы не Аллах и Его посланник, они могли добиться успеха! Они много раз пытались стравить сподвижников, стравливая мухаджиров и анасаров, или ауситов и хардажитов, и, если бы не милость Аллаха и мудрость Его посланника, они могли много добиться. Позже, они смогли добиться своих целей, они спровоцировали «войны вероотступников» при Абу Бакре: «В исламе остались лишь Мекка, Медина и Таиф». Они организовали смуты против халифов Османа бин Аффана и Али бин Аби Талиба, которых убили, а этот проклятый раскол и вражда существует до сих пор в лице шиитов, хариджитов и им подобных. Мы не против тщательного и объективного анализа событий и причин того времени, но только невежда или лицемер заявит: «как только сподвижники пришли к власти, они все провалили и потерпели крах в своей политике, их теория разошлась с практикой». Исламские движения в десятках стран ведут религиозный призыв и проповедь, просвещение и образование, социальную и благотворительную работу, политическую борьбу с жесткими коррумпированными диктатурами и двуличными монархиями, вооруженную освободительную борьбу с иноземными захватчиками. Представители этих движений могут ошибаться, ошибаются и должны ошибаться, но эти ошибки лишь часть их движения к целям, и никто не может утверждать, что они не приближаются к этим целям и не добиваются многих успехов, несмотря на колоссальные препятствия и беспрецедентное противодействие. ***Конфронтация и столкновение Али бин Аби Талибом и Муавия бин Аби Суфьяном, затем между Али и матерью верующих Айшей, да будет доволен ими всеми Аллах. Эти истории должны быть для нас поучительными и предостерегающими, с почтением к служителям ислама и признанием их великих достоинств и огромных заслуг, и нет греха указать что одна из сторон могла ошибаться в своем решении или суждении, но это не повод для обобщения поголовных обвинений в адрес первого исламского движения «сахаба». По сути, реалии современных исламских движений, их деятелей или лидеров среди мусульманских народов ничем не отличается от поколения первых мусульман времени Пророка или первых праведных халифов. Бывают победы и поражения, успех и провал, бывают частичное отклонения от пути или следования человеческим слабостям, и никто не выше критики. Однако, автор статьи, выбрав несколько примеров пытается внушить читателю что исламские движения — это систематические провалы или отклонения от своей теории, постоянные ошибочные решения и упущения целей, фальшивые лозунги и предательство принципов. ***Шариатская политика — это основа теоретизирования исламского движения в её политической деятельности. Методы, правила и принципы шариатской политики - основной ориентир деятельности исламских политических партий, и ориентиры их критиков. Мусульмане не могут оценивать политическую деятельность исламских движений, используя критерии и результаты политиков или революционеров французской, американской или большевистской революций. Нет сомнений, что область применения шариатской политики отличается от области религиозной проповеди, религиозной догматики и моральной теории. Поэтому у меня вызывает удивление то, что автор как бы упрекает исламское движение в том, что оно отделяет сферу религиозной проповеди и идейной теории от практической политической деятельности. Когда пророк Мухаммад, мир ему, в соответствии с худейбийским мирным договором, выдал Абу Джандала и Абу Басира мекканцам, значить ли это что его моральная проповедь и идейные теории расходилась с практикой? Конечно же нет. Когда посланник Аллаха, мир ему, сказал: «Война — это обман» или разрешил обман в трех случаях, значить ли это что его моральная проповедь и идейные теории расходилась с практикой? Конечно же нет. Курайшиты и их союзники взяли Медину в осаду, тогда пророк, мир ему, предложил откупиться от гатафанцев, значить ли это что его моральная проповедь и идейные теории расходилась с практикой? Конечно же нет. После вероломной засады у Раджиа и колодцев Мауна и убийства в двух делегациях семидесяти ученых, пророк, мир ему, ограничился лишь мольбой и проклятиями, значить ли это что его проповедь и теории расходилась с практикой? Конечно же нет. Или можно сказать, что он был наивным «постоянно давал себя обмануть»? Только невежда и умалишенный такое скажет. Ученые и мыслители исламских движений, исходя из исламских источников, ссылаясь на аяты Корана или хадисы сунны пишут и говорят в теории о своих целях и методах, затем, уже на земле пытаются достигнуть возможного в разных сферах деятельности, где политика лишь одна из многих сфер, но самая сложная, запутанная и многогранная. Чего же хотят враги ислама? Они хотят внушить отчаяние, разочаровать людей и убедить в отсутствии перспектив и результатов. ***Когда критики без детального и досконального анализа и разбора бросаются обвинениями в адрес исламского движения в Египте, заявляя, что оно было «беззубым» после свержения Мубарака, ошиблось в решении идти на выборы или тактике «мирная борьба сильнее пули», а Мурси не смог удержать власть, они совершенно оторваны от понимания реалий Египта после свержения Мубарака, они не понимают степень противодействия и вызовов, которые стояли перед президентом Мурси. Мы не говорим, что ошибок не было или все решения верные, но говорим о том, что подобная поверхностная и предвзятая критика бессмысленная и несправедлива. Халиф Омар бин Абдуль-Азиз, да будет доволен им Аллах, пятый праведный халиф и бриллиант омейядской династии, получив власть начал реформы и исправления, но не смог исправить большую часть испорченности в огромном государстве, был отравлен через два с половиной года у власти, а большая часть реформ и исправлений этого праведного халифа, после его смерти откатились назад, и в этом нет его вины. (М. А. ас-Салляби. Омар бин Абдуль-Азиз. С. 311-353). Но сравнивать омейядский халифат с Египтом после «деятельности» Абдель Насера, Садата и Мубарака может только умалишенный или идиот. ***Все мусульмане восхищаются историей освобождения Иерусалима, забывая путь рода Зенки, проложивших к нему путь. Отец и сын рода Зенки создали основу для окончательной победы над крестоносцами, но их путь был долгим, тяжелым, с переменными результатами, победами и поражениями, верными и ошибочными решениями. Все мусульмане знают Салахуддина Айюби, он великий герой ислама, но мало кто знает путь Салахуддина к освобождению Иерусалима, его отношения с Фатимидами в Египте, его методы постепенности и распределения приоритетов, знакомы с чередой его поражений и провалов, которые в последствии приводили к успехам и победам. Салахуддин долгое время «заигрывал» с фатимидскими шиитами, вел политические маневры, искусные политические игры, в конечном итоге исправил положение. Это не были успешные пути пошаговой теоретической инструкции, как воображают многие критики современных исламских движений. ***Противостояния омейядов и аббасидов, или мамлюков и османов, или противостояние Баязида и Тамерлана: переговоры, попытки компромисса, политизированные фетвы шейхов двух сторон, взаимный такфир и обвинения в вероотступничестве, кто из них был на джихаде, с кем была истина, кто служил исламу, а кто желал власти и гордыни, кто следовал исламскому а кем руководило племенное? *Ирак напал на Кувейт. Позиции по вторжению американцев в Ирак. *Турция и курдский сепаратизм. Например, Исламское движение курдов полностью осуждает «курдский сепаратизм» и курдские сепаратистские террористические организации как в Турции, так и в Ираке. Эта позиция совпадает с позицией турецкого исламского движения. **Движение исламского сопротивления Палестины поддерживало связи с асадовским режимом, хезбаллах и Ираном исключительно в рамках интересов палестинского освободительного дела, но осуждало действия трех сторон в Сирии, во время сирийской революции. Это не называется дуализм или собрание двух противоречивых позиций. Это не взаимоисключающие позиции. Более того, асадовцы и хезбаллах уничтожали палестинцев в Сирии, в частности группы принадлежащие Движения исламского сопротивления Палестины. ** Хуситы получают помощь Ирана и воюют с движением Братья Мусульмане в Йемене, Движение исламского сопротивления Палестины это также Братья мусульмане, поддерживают атаки хуситов против израиля, но осуждают их действия в Йемене, разные фронты и разные фарды, разные цели этапов исламских проектов. Это не дуализм и не противоречивость. Заключение: Автор поверхностно классифицирует «исламистов», не принимая во внимания реалии на земле и множество тонкостей. Исламские движения в разных странах, даже имея общие стратегические и фундаментальные цели, проживают «свой» путь, собственные обстоятельства, испытания и вызовы. Несмотря на то, что все эти движения происходят от одной идейной и теоретической основы, их руководители и лидеры принимают решения абсолютно автономно, исходя из собственных суждений и виденья. Когда Рашид Ганнуши и часть движения ан-Нахда выбрали «особый тунисский путь», большинство лидеров мнений и мыслителей исламских движений подвергли его критике, в разной степени, от мягкого скептицизма и до жестких обвинений в отходе от принципов. Именно поэтому, я считаю, что автор часто грубо обобщает суждения опираясь на единичные выбранные примеры, отсюда спорность и предвзятость выводов, когда существуют множество противоречащих этим выводам примеров в истории исламских движений, которые ведут свою деятельность в десятках стран, но автор их не рассмотрел. Автор дает оценки не принимает во внимание препятствия и противодействия превосходящих сил на любом старте и этапе: в обществах и народах, в правящих режимах и глубинных государствах, региональных и мировых силах, также забывает деятельность спецслужб, внешние факторы и беспрецедентное иностранное вмешательства, не отмечает частичный успех, переменный успех, реальные достижения, приближающие к стратегическим целям. Автор критику сводит к нескольким частным примерам из сферы практической политики, игнорируя характер и цели исламского движения, охватившего своей теорией и практикой множество сфер деятельности: проповедь и религиозный призыв, воспитание и духовное возрождение, идеологическую и просветительскую работа, культурную и социальную деятельность, политика и вооружено-освободительная борьба. И нужно быть слепым чтобы не видеть успешных результатов и достижений исламских движений в мусульманском мире. Сейран Арифов. 2025. Все написанное исключительно субъективные мнения, если они верны, то это по милости Всевышнего Аллаха, если ошибочны, то от меня и от шайтана!