Статья Мухаммада аль-Мухтара аш-Шанкити Метод, который выбрал доктор Мухаммад аш-Шанкити для рассмотрения этого вопроса — это исторический подход через сравнительный анализ истории Крестовых походов и современного сионизма. Начнем с истории и географии, а затем перейдем к аспектам сходства и различия между крестоносным и сионистским движениями, чтобы в итоге извлечь некоторые исторические уроки для нас, современников оккупации святых мест. Общепризнано, что отправной точкой движения крестоносцев и его походов стал призыв папы Урбана II к христианскому миру «встать на дорогу к Гробу Господнему, вырвать эту землю от безбожного рода и покорить её себе». Всем, кто умрет на этом пути, Папа Римский обещал прощение грехов. Это произошло в отдаленном французском городке под названием Клермон. Папа Урбан II произнес эту речь в 1095 году, фактически призывая к нападению на исламский Восток для оккупации мусульманских земель (в первую очередь священного Иерусалима) и покорения народов. С этого момента зародилось военно-религиозное движение, которое один из профессоров Техасского университета называл «вооруженным паломничеством». Это было военно-религиозное движение, продолжавшееся на протяжении почти двух столетий. Оно началось с речи Урбана II в 1095 году и закончилось в 1291 году, когда пали последние анклавы крестоносцев в Акре и Бейруте. Крестоносное движение обрушилось на мусульман в критический момент истории исламского мира. Подобно тому, как как Реконкиста в Андалузии застала мусульман Пиренейского полуострова в критическом состоянии. И это положение мало чем отличается от критических обстоятельств, в которых живут сегодня мусульмане с точки зрения политической раздробленности и ослабления. Например, теоретически двумя основными силами которые могли противостоять крестоносцам были государство Аббасидов на востоке и государство Фатимидов на западе, а страны Леванта (аш-Шам), ставшие первой целью крестовых походов, были «мягкой зоной» между двумя государствами... здесь они высадились и создали первые военные базы для дальнейшего расширения завоеваний. Эмираты Шама не были ни в ядре государства Фатимидов, ни в ядре государства Аббасидов, а находились в нестабильной зоне, за которую те соперничали, и границы между ними в этом регионе были подвижными. Даже сам город Иерусалим иногда находился в руках Аббасидов или их представителей, а иногда в руках Фатимидов или их представителей. После первого крестового похода крестоносцы основали четыре субъекта: Эдесское графство (ныне город Шанлыурфа на юго-востоке Турции), графство Триполи (в районе современного ливанского Триполи), Антиохийское княжество (в районе современного города Антакья на юго-востоке Турции) и, наконец, Иерусалимское королевство. Именно Иерусалимское королевство было сердцем крестоносного проекта в силу религиозного символизма Иерусалима и в силу военной и демографической плотности крестоносцев в этом городе. После первого удара крестоносцев мусульмане пребывали в состоянии шока, который длился около 40 лет. В этот период не было заметного сопротивления крестоносцам. Но затем начали формироваться фронты противостояния. Разрозненные исламские силы начали оживать, формируя государства, династии и армии, способные на борьбу. Учитывая геостратегический контекст Палестины сегодня, мы можем разделить фронты сопротивления (фронты противостояния крестоносному проекту) во времена Крестовых походов на пять фронтов. Фронт истощения находился в Анатолии, представленный сельджукским султанатом Рума и небольшим тюркским эмиратом Данышмендидов Крестоносные армии, шедшие из Европы по суше, истощались в Анатолии, прежде чем достичь Шама (Леванта). Тех крестоносцев, которые прибывали в Шам по морю из Марселя через Кипр невозможно было перехватить. Но армии, идущие по суше, истощались в районе Анатолии — это был фронт истощения. Второй фронт — фронт снабжения находился в Мосуле (Ирак). Мосул был важным запасом людских ресурсов для большинства мусульманских армий и боевых сил, сопротивлявшихся крестоносцам. Так было во времена Арту́когулла́ров (Артукиды), Зангидов, Айюбидов. Существовал фронт прямого столкновения в Алеппо. Алеппо находился между двумя крестоносными государствами: Антиохией на севере и Эдессой на северо-востоке, имея границы с противником. Крестоносцы часто осаждали его, и он не раз был на грани падения, но никогда не переходил под управление крестоносцев, оставаясь оплотом мусульманского сопротивления. Фронт окончательного решения находился в Дамаске. Когда мощь мусульман окрепла, решающий этап освобождения Палестины и всего Шама начался из Дамаска. Сила мусульман (военная, политическая, экономическая) накапливалась постепенно в течение жизни нескольких поколений. Сначала Артукиды накопили силу в Мосуле, затем Зангиды (Имад ад-Дин Занги и его сын Нур ад-Дин Махмуд) расширили свое государство от Мосула до Алеппо. Затем пришел Нур ад-Дин Исмаил ибн Махмуд и расширил границы до Дамаска. А затем Салах ад-Дин расширил это государство до Каира. Постепенное расширение от Мосула до Каира произошло по оси: Мосул — Алеппо — Дамаск — Каир. Фронт сопротивления рос в процессе выздоровления того, что на современном языке можем назвать стратегической средой, окружающей Палестину. В нашу современность эта среда принципиально не изменилась, Сирия, Ирак, Египет. Стратегическая среда начала постепенно восстанавливаться и со временем превратилась в консолидированную политическую и военную силу, пока не достигла момента «окончательного решения», которое началось из Дамаска, который был столицей Салах ад-Дина аль-Айюби. Стало ясно, что изгнание крестоносцев неизбежно после битвы при Хаттине в 1187 году, в которой Салах ад-Дин сломал хребет этому проекту. После этой битвы остались лишь анклавы крестоносцев на побережье, которые просуществовали еще около 100 лет. Они были слабы, и их уничтожил фронт ликвидации остатков присутствия, центром которого был Каир. Этот фронт, возглавляемый мамлюками Египта (вспомним султана Калауна аль-Мансура и его сына Аль-Ашрафа Халиля), фактически поставил точку в присутствии крестоносцев на землях Шама. Это произошло в 1291 г. после освобождения от крестоносцев Акры, столицы остатков Иерусалимского королевства. Таким образом, пять фронтов связаны с пятью крупными центрами, окружающими Палестину: Анатолия (особенно юго-восточная часть между городами Газиантеп и Диярбакыр), Мосул, Алеппо, Дамаск и Каир. Потенциал накапливался до тех пор, пока не проявился во время решающей битвы при Хаттине. Мы не рассматриваем историю во всех деталях и подробностях, но хотим увидеть картину в целом, в широком смысле. Чтобы понять важность стратегической среды, окружающей Палестину во времена Крестовых походов — а это та же среда, которая окружает ее и сегодня, — давайте посмотрим на состав армии Салах ад-Дина аль-Айюби. Откуда она пришла? Я провел анализ сил, которые Салах ад-Дин собрал для решающей битвы при Хаттине, и обнаружил, что они пришли из 13 городов, которые представляли собой центры областей. Группы войск разной численности, пришли из Диярбакыра, Айнтаба (совр. Газиантеп) и Эдессы (совр. Шанлыурфа) — находятся в современной Турции; из Ракки, Алеппо, Хамы и Дамаска — на территории современной Сирии; из Эрбиля и Мосула — современный Ирак; из Каира и Суэца — города в Египте; из Эль-Карака и Аммана — города в Иордании. То есть из 13 городов, находящихся в 5 государствах «Полумесяца Восточного Средиземноморья», который составляет стратегическую среду для Палестины. Это немного истории, также взглянем на географию. Палестина расположена в самом «сердечном клапане» исламской географии. Это сердцевина исламского мира или его внутренняя оболочка, как говорят филологи. Поэты часто использовали образ сердечного клапана - «шагаф аль-кальб» - для выражения самых глубоких чувств. Палестина действительно такова для того, кто посмотрит на карту. Если ввести слова «исламский мир» в Google и посмотреть на изображение, то исламский мир представляется в форме гигантской птицы или гигантского полумесяца, как говорит Джамаль Хамдан (выдающийся египетский географ, историк и философ). Мы можем увидеть, что туловище этой птицы — Аравийский полуостров, у нее есть восточное крыло в Южной Азии и западное крыло в Северной Африке, и он найдет Палестину точно на месте сердца этой гигантской птицы. Таково положение Палестины — оно имеет не только религиозное значение, как думают некоторые, но и критически важно с точки зрения геополитики. Тот, кто ударил мусульманскую нацию в Палестине, без преувеличения бьёт ее прямо в сердце. И сегодня, в самом сердце уммы ислама вонзен, по самую рукоять ядовитый кинжал, яд которого отравляет все тело уммы. Рассматривая географию Палестины и ее значение, как в прошлом, так и в настоящем, некоторые исследователи Крестовых походов осознали сходство между ними и сионистским движением от момента его возникновения до современности. Из них, например, профессор Абдель-Ваххаб аль-Масири, один из известных исследователей феномена сионизма и современного Израиля. У него есть обширный труд с ключами к этой теме: энциклопедия из восьми томов, над которой он работал с середины семидесятых и до конца девяностых годов. Аль-Масири говорит: «Замечено, что как королевства франков, так и сионистское государство из-за своей вытесняющей (колониально-поселенческой) природы породили проблему беженцев. Также замечено, что эти беженцы превратились в „топливо“, которое мобилизовало жителей региона против „государства-крепости“ (колониального образования)». Израиль позиционирует себя как базу всей западной цивилизации в противостоянии исламскому миру. Сионисты регулярно озвучивают эту мысль, пытаясь манипулировать Западом. Это очевидный факт. Запад, а точнее, западный колониальный империализм, четко и ясно это осознает. И я бы сказал, он и спланировал использовать Израиль, как свою базу в противостоянии исламскому миру. Это понимание дает нам важные ключи. Во-первых, мы констатируем «вытесняющую природу» обоих проектов — изгнание коренного народа и поселение другого на его место. И здесь они однородны с движениями «освоения» Америки, Сибири или Крыма (депортация и замена населения). Во-вторых, и крестоносное, и сионистское движение привели к возникновению проблемы беженцев. До сих пор в Дамаске есть районы, жители которых прибыли из тех или иных городов Палестины. В Иордании, в Ливане, в Ираке, в Египте, есть люди, предки которых покинули Палестину, спасаясь от крестоносцев. И есть относительно «новые» беженцы — несколько поколений людей, предки которых покинули Палестину, спасаясь от политики сионистов. Также Аль-Масири указал на идею «государства-крепости». И крестоносцы, и сионисты создали государство-крепость, защищающееся военной силой и возвышающееся над своим окружением. Крепость обычно строится на возвышенности и укреплена стенами и башнями — это выражение высокомерия, гордыни и отделения от окружающей среды, которая естественно определена как враждебная. Таково было положение средневекового общества крестоносцев и таково положение современного сионистского общества. И речь не только о физических признаках «осаждённой крепости», но и о нарративах всей пропаганды, которая ведется среди её жителей. Форпост на захваченной земле неизбежно будет окружен «враждебной средой» и превратится в осажденную крепость. Наконец, Аль-Масири указывает на то, что оба государства, крестоносное и сионистское, считают себя базой западной цивилизации в противостоянии исламскому миру. В этом контексте стоит добавить, что логика западных завоевателей-поселенцев, которые колонизировали Северную и Южную Америку, была идентична логике русских завоевателей Сибири, Центральной Азии, Дальнего Востока. Выдавливание, создание крепостей, создание идеологической основы для оправдания «зачистки» территорий от коренных народов, захват земли и заселение её «своими» колонистами. Можно почитать, что писали англичане и французы о коренном населении Америки — о том какие краснокожие дикие, отсталые и кровожадные, и какую культуру и порядок им приносят цивилизованные белые поселенцы. Схожим образом Лев Гумилёв в книге «От Руси до России» (раздел «Присоединение Сибири»), где он описывает характер продвижения русских на восток. «Сибирь манила "буйные головы" не столько богатствами, сколько возможностью жить по-своему. Казаки и служилые люди, проникавшие вглубь страны, вовсе не были завоевателями-истребителями. Они ставили остроги — деревянные крепости — и вынуждены были обороняться от нападений тех местных князьков, которые не желали терять своей бесконтрольной власти над соплеменниками». Крестоносцы, англичане, французы, русские, немцы, бельгийцы и другие «цивилизованные» колонизаторы «осваивали» земли схожими методами. приблизительно аналогичными как в Африке, так и в Америке или Австралии. Коренные народы при этом называли унизительными эпитетами: дьяволы, варвары, дикари, неверные, полулюди, кровожадные, агрессивные, некультурные, нецивилизованные, примитивные. Британские колонисты Северной Америки также использовали теорию «пустой земли», как и сионисты. Джон Уинтроп, британский юрист и колонист, утверждал, что поскольку индейцы не «укрощают» землю заборами и постоянным земледелием, они не имеют на неё юридического права, и белые могут занимать её беспрепятственно. Вспомним теорию «Бремени белого человека»: Идея о том, что колонизация — это не захват, а самоотверженная миссия по «цивилизации» отсталых народов. Вспомним, как Редьярд Киплинг в одноименном стихотворении (1899), призывая США взять на себя управление Филиппинами, считая, что «цивилизованные» белые нации несут моральное обязательство («бремя») управлять «недоразвитыми» народами. Киплинг описывает неевропейские народы как «наполовину дети, наполовину бесы». Тойнби отмечал, что западный человек склонен рассматривать «туземцев» не как людей с правами, а как часть местной природы, что психологически облегчало их вытеснение и изгнание народов с их земли. Немцы и бельгийцы ничем не отличались в своем высокомерии и презрительном отношении к «туземным» недолюдям. Подтверждение тому — история Намибии, Танзании, Бурунди, Бельгийского Конго в правление короля Леопольда II. Карл Хагенбек, торговец дикими животными и основатель знаменитого зоопарка в Гамбурге, в 1874 году решил выставлять людей вместе с животными и предметами их быта, чтобы создать «естественную среду». Он привозил группы лапландцев (саамов), эскимосов, нубийцев и представителей племени динка из Судана. Массовое истребление коренных народов и отношение к ним как к зверям основывались на идеях социал-дарвинизма. Точно также, в XIX веке, особенно в период покорения Кавказа и Средней Азии, российские политики и интеллектуалы активно использовали риторику «просвещения отсталых народов» для оправдания захватнической империалистической политики. Даже западные современники, например Генри Роулинсон, считали, что российское господство в Центральной Азии было «благом для человечества». В XX веке идеи «бремени» трансформировались в марксистскую обертку, речь пошла о освобождении пролетариата и распространении революции. Расовое или культурное превосходство использовались как основание для завоеваний, вытеснения и насильственного «окультуривания» - ассимиляции. Но эта пропаганда которой завоеватели лишь пытаются скрыть реальные цели своих действий. Современные сионисты, в том числе министры и высокопоставленные чиновники не раз называли палестинцев человекоподобными животными, пытаясь выставлять их жестокими дикарями. Вспомним высказывания по этому поводу Йоава Галанта, Нетаньяху, Эли Бен-Дахана, Дана Гиллермана и другие. Многие публичные сионисты открыто говорят о дозволенности убийства палестинских детей, потому что они «будущие террористы», откровенно заявляя, что «это у них в крови». Например, министр Амихай Элияху (Министр по делам наследия) сказал о детях Газы: «В родильном отделении родились 300 террористов». А Моше Фейглин (Бывший вице-спикер Кнессета), заявил: «В Газе нет невинных гражданских лиц... Каждый ребенок, каждый младенец в Газе — это враг». Все это уходит корнями в расистский евроцентризм времен колониализма и заселения Америки, Африки и Австралии. Израиль сегодня — огромная военная база западного империализма в сердце исламского мира, о чем прямо или косвенно говорили американские лидеры, например, Рональд Рейган официально закрепил за Израилем статус «уникального стратегического актива». Джон Ф. Кеннеди называл Израиль «щитом демократии» и страной, которая «несет меч свободы». Джо Байден неоднократно заявлял: «Если бы Израиля не было, США пришлось бы его выдумать». И аналогичное говорили оба Буша, Трамп и многие политики США. Известные арабские исследователи истории Крестовых походов интересовались вниманием израильтян к этому периоду и их стремлением извлечь уроки из истории Крестовых походов. Сирийский военный историк Зияд аль-Асали, исследователь Шакир Мустафа и египетский историк Касим Абду Касим — крупные специалисты в истории Крестовых походов - указывали на многочисленные израильские исследования Крестовых походов. Например, Иешуа Правер, (1917-1990), один из крупнейших израильских историков-медиевистов, написал книгу «Королевство крестоносцев: европейский колониализм в Средние века». И он намеренно говорит о европейском колониализме в Средние века, чтобы сказать, что Израиль также является продолжением европейского колониализма, то есть это европейское явление. У Иешуа Правера также есть книга «История евреев в Латинском Иерусалимском королевстве». Первая книга «Королевство крестоносцев» издана и на английском. У него также есть книга «Институты крестоносцев». Другой историк, Ронни Элленблюм, написал книгу, ставшую авторитетной для западных археологов, под названием «Замки крестоносцев и современные истории» (Crusader Castles and Modern Histories). Есть еще одна книга Правера «Мир крестоносцев» (The World of the Crusaders). Насколько мне известно, это единственная книга, переведенная на арабский язык, в переводе которой участвовал наш великий профессор Мухаммад Халифа Хасан из Катарского университета. Израильтяне проявили особый интерес к битве при Хаттине и организовали целые международные конференции по этой битве. И причина понятно, ведь битва при Хиттине была решающей, которая окончательно поставила точку в противостоянии, после неё, полное изгнание крестоносцев был лишь вопросом времени. И Беньямин Кедар, один из ведущих израильских историков, специализирующихся на Крестовых походах, собрал западных и израильских специалистов на международной конференции и опубликовал материалы этой конференции в книге под названием «Рога Хаттина» (The Horns of Hattin). Какой урок израильтяне пытаются извлечь из Крестовых походов и каковы аспекты сходства и различия между двумя проектами? Указывая на иные сходства двух проектов, аль-Масири отмечал, что оба они опираются на огромный багаж религиозных и этнических мифов и легенд. Это составляет основу их исторической и моральной легитимности, по убеждению сторонников этих проектов. Полуправдой, подтасовкой фактов, измышленными мифами исторического и религиозного характера, два проекта создавали себе легализующие легенды. Во-вторых, оба являются вытесняющим поселенческим колониализмом на земле Палестины. Оба начинались главным образом как низовые народные движения, которые затем получили политическую поддержку «сверху». Крестоносное движение начал Папа, а Папа не глава государства и не король. Первыми на призыв к крестовому походу откликнулись не главы государств, а простые люди, некоторые рыцари и феодалы. Главы средневековых государств присоединились позже, во время второго крестового похода. То же самое с сионизмом, который не возник как прямое решение «властей сверху». Он начался в конце XIX века по инициативе Теодора Герцля как народное движение, проводившее конгрессы, создававшие банки для поддержки миграции, агентство по миграции. Это движение создало дипломатическое крыло для переговоров с османами, пытаясь купить у них Палестину, и в чем они потерпели неудачу. Международная поддержка сионизма пришла позже. Аль-Масири делает вывод, что оба движения начались как народные, а затем получили международную политическую и военную поддержку. Оба движения собирают людей из разных стран на основе определенной идентичности. Их не объединяет ни один язык, ни один этнос: русский еврей, немецкий еврей, марокканский еврей, эфиопский еврей, американский еврей, аргентинский еврей, представители темнокожей и азиатской — массы людей со всех уголков земли, которых объединяет одна идентичность, но разделяют многие другие идентичности, в том числе этнические, культурные, идеологические и даже религиозные. Аль-Масири отмечал, что многие сионисты, не религиозные иудеи, а атеисты, презирающие Тору и иудаизм. Среди «израильских поселенцев» большой процент атеистов, и немало христиан, посещающих церкви, особенно среди выходцев из территорий бывшего СССР. Крестоносцы также состояли из масс людей, относившихся к разным этносам, говоривших на десятках языков, следовавших различным культурам и обычаям. Объединяла же их католическая доктрина и лояльность Папе Римскому, как правило. Иными словами, и первые, и вторые были собранием групп из разных стран, разных культур и разных языков, но объединённых одной идентичностью. Мухаммад аш-Шанкити ссылаясь на труды аль-Масири писал, что сионистов объединяет иудаизм, так же как крестоносцев объединял католицизм. Но это ошибочное утверждение, которое может быть верным лишь для некоторой части израильтян, большинство из которых атеисты или агностики. Также, такое утверждение не применимо к сионизму в целом. Аль-Масири в своих работах настаивает, что невозможно говорить об иудаизме как объединяющем факторе идентичности современных сионистов, очень многие из них вообще не были верующими. Возможно, их объединяет поселенческий сионистский проект, но не иудаизм как религия. Многие сионисты не являются иудеями, некоторые из лидеров этого движения презрительно относились к иудаизму, высмеивали Тору (Теодор Герцль, Макс Нордау, Давид Бен-Гурион). В этом смысле сложно проводить параллели с крестоносцами, основная масса которых были католиками. Аль-Масири вполне справедливо отмечал, что с самого начала появления Израиля и по сегодня сионисты и израильские поселенцы Палестины не смогли прийти к единому определению израильтянина и еврея. У них нет консенсуса в том, является ли современный Израиль еврейским государством, или он должен быть иудейским государством, или просто светским демократическим. Нет, и скорее всего уже не будет единого определения кто такой израильтянин, и даже нет определения кто такой еврей. Мы видим внутренний раскол мнений, крайне противоречивые представления и множество определений. Атеисты, либералы, секуляристы, умеренные иудеи, ультраправые, радикальные иудеи, в том числе ортодоксальные иудеи, которые выступают против самого существования израильского государства. Ури Авнери, израильский политик и журналист, который 10 лет был депутатом кнессета, назвал себя постсионистом, выступал за создание Палестинского государства и признание ХАМАС. Он писал о том, что через пятьдесят лет своего существования, Израиль не знает свою идентичность. Мы имеем дело со множеством разнообразных групп, сильно отличающихся друг от друга ментально, культурно, и даже ценностно. Мы можем изучать как отдельное сообщество евреев США, и отдельно евреев Европы, которые сформировались под влиянием разных культур и среды. Например, большая часть евреев Европы – выходцы из российской империи, которые мигрировали как в западные европейские страны, так и в США, поэтому у подавляющего большинства современных ашкеназов (евреев европейского происхождения) семейные корни уходят в бывшую Российскую империю. 75–80% всей еврейской иммиграции в США в период основной миграции (между 1881 и 1914 годами), пришлось на выходцев из России. Точно также, около 80% потомков еврейский мигрантов в Великобритании и Франции, выходцы с территорий бывшей российской империи. Невозможно эти группы рассматривать как одно целое с евреями Эфиопии, Марокко, Египта или Йемена. Это совершенно разные группы людей, у которых больше различий, чем сходства. И в этом они чем-то похоже на «поселенцах Америки». Попытаться обобщить их как цельное мировое сообщество также трудно, потому что необходимо указать на то, что их объединяет, исключая всех остальных. Даже сионизм не поможет в этом, так как сионистская идеология охватывает некоторых англичан, французов, русских, христиан (главным образом протестантов), атеистов, и уже некоторых арабоязычных и тюркоязычных. В этом они схожи с крестоносцами или коммунистами, которые собирались из разных стран и народов, различались языками и ментальностями, но объединились ради одной цели. Объединяло ли два смешанных сообщества единство цели? Еще одно сходство двух проектов заключается в том, что они черпают ресурсы для выживания извне, а не из собственной внутренней силы. Ни у крестоносцев, ни у сионистов нет человеческой глубины в Палестине, и никогда не будет. Но это не значит, что они обязательно должны были провалиться. Английские и другие европейские поселенцы Северной Америки также черпали свое человеческое пополнение извне, через океан. Но реалии Палестины кардинально отличаются. Она окружена арабо-мусульманской человеческой глубиной. Те, кто изучал историю Крестовых походов, понимают, что как только прекратилась заморская европейская людская и военная помощь, движение закончилось. Был запущен таймер смерти проекта. Иерусалимское королевство и другие государства крестоносцев начали увядать, потому что перестали регулярно подпитываться волнами вооруженных христианских паломников с Запада, а также деньгами и ресурсами, которые они привозили. Сионисты полностью идентичны в этом. Мы видели многократно, что если бы не люди из Восточной Европы, если бы не деньги и вооружение из США и Европы, то израильский проект абсолютно нежизнеспособен. Современный сионистский проект черпает ресурсы для выживания извне. Это проект, построенный Британией в период оккупации и слабости жителей региона и всего мусульманского мира. Затем США унаследовали имперское наследство Британии, и в том числе взяли на себя опеку над этим проектом. Возвращаясь к термину «государство-крепость», которое использовал Аль-Масири, стоит пояснить, что с его помощью он описал еще одно сходство обоих проектов — высокомерие и отсутствие интеграции в регион. Сама идеология двух проектов исключает возможность природной и здоровой интеграции. Точно так же, как режим апартеида в ЮАР по своей сути неспособен был стать естественной частью общественного ландшафта и интегрироваться в окружающую «коренную» среду. В Северной Америке европейские поселенцы просто перебили коренных хозяев земли, чтобы её отнять. Малое количество выживших загнали в резервации, где их потомки продолжают жить и сегодня. Многие племена коренных американцев исчезли или ассимилировались из-за колонизации, болезней, войн, принудительного переселения и потери земель. Точное число трудно подсчитать. Например Каюсы, Калуса, Каранкава, Куэва, Пентач, Чемакум, Киту. Русские делали то же самое в Сибири и на Алтае. Кого-то убивали, спаивали водкой, а тех, кто выжил, пытались ассимилировать (сделать русскими). И очень в этом преуспели. Некоторые народы они вырезали под корень, как группы остяцких, тунгусских, алтайских племен. Некоторые народы Кавказа — убыхи, шапсуги, абадзехи, натухайцы были уничтожены. В этом контексте стоит вспомнить стремление Российской империи полностью христианизировать казанских татар, геноцид черкесов и чеченцев, постепенное лишение земель и ассимиляцию башкиров. Крымских татар, чья история вызывает у российских имперцев болезненные воспоминания, они пытались уничтожить на протяжении нескольких веков. Даже в отношении украинцев, большинство которых являются христианами, они не оставляют надежд сделать русскими, называя их младшими братьями, малороссами или испорченными русскими. Методы и нарративы колонизаторских проектов схожи. Продолжая тему сходств между крестоносцами и сионистами, отметим, что каждый из проектов характеризуется наличием быстрой, мобильной, но немногочисленной армии. Армия крестоносцев была относительно немногочисленной, большую часть времени она уступала по размеру армиям мусульман. Но это была армия рыцарей, мобильная и способная к маневру. Мусульман всегда было больше, но они были разобщены и раздроблены, до тех пор, пока их не объединили Занги и Салахаддин. У крестоносцев была, а у сионистов есть сейчас проблема нехватки людского ресурса. Не было демографической и географической глубины у средневекового крестоносного проекта. Нет её и у современного сионистского. Поэтому, не имея человеческой и географической глубины, ни один из них не способен поглотить решающее поражение. Именно поэтому одного большого решающего разгрома достаточно в обоих случаях. Израильтяне часто повторяют, что одного поражения достаточно для конца Израиля, о чем написано в множестве их книг и статей. В официальных документах оно чаще фигурирует под термином «концепция национальной безопасности», фраза о том, что «Израиль не может позволить себе проиграть ни одной войны», о чем говорили Бен Гурион, Голда Меир и Яаков Амидрор. Поэтому, вспомним, что, когда крестоносцы потерпели серьезное поражение в решающей битве при Хаттине, это стало концом крестоносного проекта. Еще одно сходство в том, что изначально и крестоносцы, и сионисты — это военизированные общества без человеческих корней в регионе. Это два «импортных» иностранных проекта. Крестоносцы не пустили корни в регионе даже с местными восточными христианами. Напротив, они притесняли их так же, как и мусульман. Отношение сионистов к современным арабам-христианам в Палестине не отличается особой благосклонностью. Все это — аспекты сходства, которые отметил в своей статье доктор Мухаммад аш-Шанкити. Перейдем к различиям между двумя проектами. Доктор Мухаммад аш-Шанкити указывает на религиозное различие двух проектов: средневековые крестоносцы опирались католическое христианство, поскольку Папа призвал к крестовоу походу, и ему ответили главным образом католики. Современный же сионистский проект основан на иудаизме, а не на католичестве. Это иудаизм, поддерживаемый протестантским христианством — иудаизм плюс «сионизированное» христианство. Таков взгляд аш-Шанкити. Но с ним, учитывая аргументы аль-Масири, сложно согласится. По той причине, что многие сионисты и современные израильтяне не иудеи, не верят ни в Бога, ни в Моисея, ни в Тору. Они ссылаются на исторические легенды и национальное право на палестинскую землю. Вспомним хотя бы Юваля Ноя Харари, открытого гея и убежденного атеиста, поддерживающего сионизм и право Израиля на палестинские земли. Насколько уместно из уст таких сионистов могут звучать религиозные претензии «богоизбранности» «и завещания Богом святой земли евреям». Возникает вопрос был ли иудаизм у истоков сионистского движения или оно было секулярным? Однозначно, у истоков сионизма стояло немало атеистов и светских евреев, которые видели еврейскую идентичность в первую очередь в национальной и культурной, а не только религиозной плоскости. Были и религиозные сионисты, но ключевые фигуры, такие как Теодор Герцль или Макс Нордау, были атеистами и светскими людьми, которые не опирались на религиозные догмы. Вместе с тем многие ортодоксальные иудеи враждебны сионисткой идеологии и считают недопустимым с точки зрения религии создание израильского государства, видя в этом беду для евреев. Мухаммад Аш-Шанкити пишет: «Легитимность первого проекта исходила от католического Папы, в то время как легитимность современного проекта исходит от еврейской или иудейской идентичности. Контроль Запада во времена крестоносцев над регионом был локальным. Они контролировали лишь очень узкую прибрежную полосу, с которой начинали продвижение к Иерусалиму. Сионистский же проект родился в контексте всеобъемлющего западного контроля над арабским регионом. Англичане, французы, итальянцы, испанцы владели определенными частями мусульманской территории — от Марокко до Ирака. Регион Шама, в частности, был поделен между англичанами и французами. Это одно из основных различий. Крестоносцы пришли, когда Европа не доминировала над нашим регионом всецело. Они захватили лишь узкую полосу. Сионистский проект был основан в условиях тотальной гегемонии Запада и почти полного бессилия арабов и мусульман. Поражение османов в Первой мировой войне открыло все двери для проекта». В Первой мировой войне, когда генерал Алленби вошел в Иерусалим, он пришел из Египта, оккупированного британцами с 1882 года. Еще раньше они захватили Ирак — от Басры в 1914 году до полной оккупации в 1915–1916 гг. То есть до захвата Иерусалима они фактически контролировали весь регион. К сожалению, не без помощи местных коллаборационистов. На фотографии с Алленби, где он празднует захват Иерусалима, слева от него стоит Абдалла ибн аль-Хусейн (иорданский король), а справа — известный шпион Т. Э. Лоуренс. Различие заключается ещё и в том, что когда возникло крестоносное движение, существовала вражда между христианами и евреями. Крестоносцы были настроены против евреев так же, как против мусульман, — для них евреи были религиозными врагами, «убийцами бога». Поэтому на пути из Европы в Левант крестоносцы сжигали еврейские местечки, грабили и убивали евреев. Когда они захватили Иерусалим, они убивали и мусульман, и евреев. Сегодня же протестантское направление христианства, практически полностью «сионизировалось». Существует своего рода религиозное и культурное слияние между англосаксонским протестантизмом и евреями. Евангелисты фактически построили еврейский проект, поверив в него раньше самих евреев. Христианский сионизм предшествовал еврейскому сионизму. В XIX веке американские и английские священнослужители, дипломаты прилагали усилия по переселению евреев в Палестину и созданию там еврейского государства. Еще до того, как сами евреи поверили в возможность этого проекта. История взаимоотношений протестантизма с иудаизмом долгая. Но те, кто изучает историю христианства, знают, что с Мартином Лютером и Реформацией начался путь к «иудаизации» внутри христианства. Мартин Лютер написал знаменитый трактат, название которого до сих пор повторяют протестантские проповедники в США, его часто слышно на американских религиозных радио и ТВ. Трактат называется «О том, что Иисус Христос родился евреем». В этом трактате он говорит, что евреи ошиблись, не признав Иисуса. И предлагал мягко их наставлять в истинную веру – христианство. Но в дальнейших своих трактатах он уже конкретно критиковал евреев. Протестантские проповедники часто говорят: «Иисус — еврей, он еврейский учитель». Следовательно, евреи — братья Иисуса, его родственники. Состояние воплощения, существующее в христианской догматике (воплощение Бога в Христе), перешло в воплощение Бога во всем еврейском народе. С ними не обращаются как с обычными людьми — в западных моральных и гуманитарных стандартах для евреев существует исключительность, которой нет ни для кого другого, даже для самих христиан. Поэтому Запад, главным образом американский протестантизм, никогда не заботился о палестинских христианах. Ведь они не протестанты, а в большинстве своем православные. Грейс Халселл написала об этом интересную книгу про «забытых христиан» («Journey to Jerusalem»), имея в виду палестинцев, и о том, что американские протестанты не заботятся о них, хотя те христиане, и готовы «принести их в жертву» ради интересов сионистов евреев. Доктор Мухаммад аш-Шанкити делает акцент на существовании религиозной связи между американскими протестантами и сионистами. В этом он расходится во мнении с профессором Абдульваххабом аль-Массири. Последний многократно настаивал на том, что помощь Европы (и Запада в целом), оказываемая израильскому государству, продиктована, в первую очередь, взаимовыгодными интересами, а идеология и религия — лишь вспомогательные инструменты. Нельзя отрицать религиозный идеологический фактор в поддержке Западом Израиля, но речь о том, что для западных стран (в первую очередь Великобритании и США) израильский проект — лишь инструмент для продолжения колониальной политики в арабском мире, и он получает поддержку лишь до тех пор, пока нужен. Аль-Масири отрицает существование какого-либо еврейского или масонского мирового заговора, высмеивает саму идею еврейского мирового господства, и полностью отрицает власть евреев над США или европейскими государствами. Чем в таком случае объяснить поддержку США и некоторыми другими странами Израиля? Пересечение интересов! Евреи всегда были гонимыми и ненавистными для европейцев, как западных, так и восточных. Эта ненависть имела как религиозные, так и социальные корни. Тогда откуда такая мощная поддержка? Конечно, нельзя отрицать существование сильных произраильских лобби в европейский странах и США. Влияние в сферах экономики, СМИ и культуре. Но, как утверждает аль-Масири, эти лобби играют в границах стратегических интересов стран, в которых они действуют. Как только они выходят за границы интересов, определяемых правящими элитами стран (или глубинным государством), их возвращают в «границы песочницы». Если вспомнить создание израильского государства, то его истоки уходят к британцам. Они использовали евреев и сионистов как инструмент своих стратегических интересов. Еврейское лобби в Германии, его экономическое, культурное и экономическое влияние многократно превосходило еврейское лобби в Британии. В Британии большинство евреев не были идеологическими сионистами, уступали численностью и финансовыми возможностями. Евреи в Германии было многочисленней, богаче и влиятельней. Многие идейные сионисты были из Германии и говорили на немецком языке, считали себя патриотами и «немцами иудейской веры», в отличии от британских евреев. А сам идиш возник в среде германских и восточноевропейских ашкенази, на основе средневерхненемецких диалектов. Но обещание Бальфура вышло из Лондона, а не Берлина. Создание Израиля взяли на себя британцы, а не немцы. Потому что создание Израиля было в стратегических интересах Британии, а не Германии. И этот вопрос не решала сила еврейского лобби или его влияние на политические решения, как могут пытаться обьяснить некоторые. Многие исторические сведения говорят, что Бальфур и западная аристократия хотели убить двух зайцев: избавится от евреев, и создать инструмент защиты своих интересов, о чем можно почитать много англоязычного материала. Утверждение, что еврейское лобби как хозяин управляло британцами отдает явным мифотворчеством. Аль-Масири дает в своей энциклопедии немало ссылок подтверждающих, что британцы действовали в своих интересах, а не «исполняли указания». США сегодня, как наследники интересов Британской империи, используют сионистов, как и сионисты используют США. Для американцев они являются функциональной группой, подобно курдам в Турции или Сирии. Как только такая группа перестает быть нужной для возложенной на неё функции или неспособна её выполнять, американцы оставляют их на волю судьбы. Сионизм, не появился среди евреев. Их привлекли к этой идеологии, чтобы использовать как функциональную группу, как утверждает аль-Массири. Можно вспомнить истоки сионизма и некоторых его идеологов. Среди них Джордж Гаулар (George Gawler), британский губернатор Южной Австралии, писавший о необходимости переселения евреев в Палестину; Энтони Эшли-Купер (Anthony Ashley-Cooper), 7-й граф Шефтсбери, один из лидеров евангелического течения Церкви Англии, в своей статье в 1839 г. призывавший евреев завладеть «землями Галилеи и Иудеи»; и «ускорить второе пришествие». Британский писатель и путешественник Лоранс Олифант (Laurence Oliphant) активно занимался проектом еврейской колонизации Палестины. Интересно, что несмотря на свою искреннюю религиозность, он рассматривал проект переселения евреев, как инструмент укрепления британского влияния на Ближнем Востоке. Профессор Нью-Йоркского университета, американский богослов Джордж Буш (George Bush) в 1844 году опубликовал книгу «Долина видения или сухие кости возрожденного Израиля», основанной на пророчества Иезекииля. В ней, среди прочего, он выражает мысль, что переселение евреев в Палестину принесет пользу всему человечесту. Швейцарский предприниматель и инициатор создания Международного Красного Креста Джон Анри Дюнан (Jean-Henri Dunant), выступал в поддержку стремления европейских евреев переселится в Палестину. В 1867 году основал Общество колонизации Палестины. Дюнан был одним из немногих неевреев, приглашенных Теодором Герцелем на Всемирный сионистский конгресс в 1897 г. Уильям Юджин Блэкстоун (William Eugene Blackstone), американский евангельский христианин, исследуя Библию, пришел к тому, что евреи имеют право на свою землю по Писанию. В 1878 году он написал книгу, а В 1891 году Блэкстоун возглавил кампанию по сбору подписей под петицией о передаче Палестины евреям. Документ позже стал известен как Меморандум Блэкстоуна и его подписали более 400 видных протестанских лидеров. Американский протестантский богослов Сайрус Скофилд (Cyrus Scofield) (1843-1921) в своих комментариях к Библии популяризировал идеи, согласно которым евреи остаются «избранным народом» Божьим, имеющим право на землю Палестины. Эти люди и их последователи сформировали явление христианского сионизма. Но были и более ранние проповедники. Английский священник Фрэнсис Кейт еще в 1587 году, основываясь на своем толковании Библии, утверждал, что еврейский народ должен вернуться в Палестину. Английский пуританский теолог Томас Брайтман (Thomas Brightman), в начале XVII в. опираясь на библейские пророчества, писал о скором возвращении евреев в Палестину. Было ли это из любви к евреям или на основании догм и пророчеств о приближении прихода Миссии? Ответ должен быть очевиден для богослова, потому что в принципе, еврее для христиан не могут быть любимыми братьями, в силу их вины, с точки зрения христианского учения, в неверии в Иисуса сына Марии, предательстве и соучастии в его казни. Другими словами, о чем многие христианские проповедники прямо говорили, собрать евреев в Палестине они стремятся для ускорения возвращения Миссии, собственно Иисуса, мир ему и благословение Всевышнего. Аристократы и правящие элиты Европы много веков использовали евреев, ненавидя их, ради своих целей. Евреям можно было заниматься торговлей (не подобает аристократу быть торгашем) и ростовщичеством (большой грех в христианстве), чем не занималась элита. Евреи же не могли быть королями, судьями, военно-командующими или священниками в Европе. Общество европейских стран было так устроено. Для европейских элит евреи были функциональной группой, которую можно было использовать, в том числе в Палестине. Схожим образом в 2026 году в Сирии американцы используют курдов, а израильтяне — друзов. Алавиты в Сирии были функциональной группой — сначала для французов, позже для СССР, затем для Ирана и России. Хуситы были функциональной группой для Ирана. Россия использовала абхазов и осетин в войне с Грузией. Во время Первой мировой войны Российская империя активно использовала армян против Османской империи. Функции могут быть разные. В случае с западным колониализмом и европейскими евреями, их функцией было заселение и колонизация для создания постоянного форпоста, служащего западным интересам. Но функциональная группа будет оставлена, когда перестает быть нужной, или когда пользы от неё меньше, чем её затраты. Американцы просто сбежали из Афганистана и бросили тех, кто им служил. Такая группа может перейти из одного лагеря в другой. Во время холодной войны мы видели такие примеры, когда интересы разойдутся с первыми, и сойдутся с вторыми. Для правительств Британии или США, что было на первом месте, пророчества и догмы или стратегические интересы? Интересы. Но никто не обязан вместе идти по пути до конца. У сионистов были общие интересы с Великобританией, без которой их проект был нереализуем. Но, интересы могут расходится, Иргун-Лехи (Банда Штерна) начали убивать английских солдат, офицеров, расстреливать их и взрывать отели с британцами. Они убили министра Уолтера Гиннесса, потому что он им мешал. Положение функциональной группы и её эксплуататора (или даже создателя) может изменится. Британцы создали Израиль в Палестине, после поражения Османского государства в первой мировой и кровавого подавления арабского сопротивления британской оккупации. Но это не значить, что сионисты будут вечно благодарны. И сионисты с британцами использовали друг друга, до поры до времени. Нельзя отрицать существование сионистского лобби в США, Германии, их доля в экономике, в СМИ, в политике. Но это не единая всемирная организация, координирующая свои действия, а множество отдельных групп, которые могут иметь собственные интересы, и они будут расходится, когда расходятся интересы государств. Вспомним масонов: они бывают английскими, французскими, немецкими, итальянскими. В чьих интересах они действуют? Например, многие французские масоны поддержали американскую революции. Вспомним Лафайета. Потому что это было в интересах Франции. Естественно, английские масоны расходились с американскими, которые после независимости отделились от английских масонов. В Англии Великая ложа традиционно возглавлялась членами королевской семьи или высшей знати. А английские масоны в составе британской армии воевали против американских повстанцев. Конечно, были различные расхождения между германскими и британскими масона, в том числе идеологические. Английские масоны были более открытыми, особенно после создания Объединённой великой ложи Англии (ОВЛА) в 1717 году, проявило большую открытость к различным слоям общества, включая неаристократов, в то время как немецкие, более консервативные, ограничивали членство, в том. числе, не допуская евреев в свои ряды до XIX века. Отсюда, масонские организации — это не единая всемирная организация, но отдельные организации, которые соотносили свои действия или позиции с местными интересами. И аль-Масири настаивает на том, что теория всемирного еврейского заговора, и теория мирового масонского заговора, которые действует через лобби в разных странах, это миф, или даже слух. Истина, по его словам, заключается в пересечении интересов с империями и государствами. Например, действия США в арабском мире, война в Ираке или Иране, разжигаемая исламофобия, война с «исламским терроризмом», лишь пересечение с израильскими интересами, но их целью являются интересы США, например нефть или экономика или противодействие советскому или китайскому влиянию. Но когда интересы расходятся, что делают американцы? Будут служить израильскими интересам в ущерб американских? Смонительно. Если такое и происходит, то лишь как исключительная ошибка и погрешность, но не как системная политика. Отсюда, сионисты добились успеха, когда привязали свои интересы к интересам могущественных империй: сделали свой проект деталью (функциональным инструментом) большого западного колониального проекта. Вспомним Герцеля, Базель 1897 год, его встречи с Ротшильдами и проект колонизации, все это пересечение интересов, а не взаимная любовь или духовное единство. Германские нацисты «инвестировали» 182 миллиона марок, ради своих интересов. Речь идет о соглашении Хаавара (от ивр. «перенос», «передача»), заключенном 25 августа 1933 года между нацистской Германией и сионистскими организациями. И сионисты, кстати, разделились, некоторые открыто сотрудничали с нацистами. Например, Эйхман: в июне 1935 года, унтерштурмфюрер СС Леопольд фон Мильденштайн, который в то время занимал должность «референта по еврейским делам» при Гейдрихе, предложил ему перейти в только что организованный отдел II 112 (евреи) в Главном управлении СД и поручил составить справку по книге Теодора Герцля «Еврейское государство», которая затем использовалась в СС как служебный циркуляр для внутреннего пользования. Он занимался прежде всего принудительной эмиграцией евреев из Германии. С 26 сентября по 2 октября 1937 года Эйхман направился в Палестину для знакомства с «еврейской колонизаторской работой» по приглашению представителя военной еврейской организации «Хагана» Фейфеля Полкеса. Однако поездка обернулась неудачей из-за отказа английского генерального консульства в Каире выдать им разрешение на въезд в подмандатную Палестину. В результате 10 и 11 октября Полкес встретился с Хагеном и Эйхманом в Каире и поделился с ними информацией о готовящихся покушениях на жизнь ведущих национал-социалистических политиков, чтобы в свою очередь обсудить возможности эмиграции немецких евреев в Палестину. После аншлюса Австрии в 1938 году его перевели в отделение СД в Вене. Вместе со своим заместителем Алоизом Бруннером он организовал Центральное бюро еврейской эмиграции в Вене. Это бюро занималось выдворением еврейского населения из Австрии. По приказу Эйхмана представитель еврейской общины Вены доктор Йозеф Лёвенгерц составил план принудительной эмиграции. Был ли проект депортации евреев из Австрии и Германии выгоден сионистскому проекту? Некоторые сионисты считали, что да. Ленни Бреннер написал книгу «Сионизм в эпоху диктаторов» и «51 документ» о сотрудничестве в 30-е годы. Гершон Шафир, (прежде всего в книге «Land, Labor and the Origins of the Israeli-Palestinian Conflict, 1882–1914») также собрал множество деталей прагматических соглашений, в котором не идет речь о взаимной любви или моральной близости. Например, лагеря военной подготовки в Германии. Конечно, нельзя смешивать прагматическое сотрудничество с вынужденной попыткой сделать хоть что-то в условиях нацисткой политики, например вспомним Гонду Редлих, Gonda Redlich) автора «Терезинского дневника». В декабре 1941 года Редлих был депортирован в гетто Терезиенштадт (Терезин), где возглавил отдел попечения о молодежи. Он отвечал за заботу и образование тысяч детей в условиях концлагеря. Вывод, некоторые сионисты пытались получить поддержку Гитлера и нацистов, но решающая помощь пришла от британцев и американцев. Не потому, что последние прониклись идеей, но интересы совпали с одними, и разошлись с другими. Как не вспомнить французского журналиста и политолога Алена Греша (Alain Gresh), специализирующегося на Ближнем Востоке. Греша, часто называют «относительно умеренным антисионистом». В своих работах он рассматривает создание Израиля и последующую политику на палестинских территориях как «колониальное предприятие», начатое декларацией Бальфура. Т. Герцель рассматривал и Уганду, как «дом». Также Герцль и другие сионисты рассматривали Кипр как одну из потенциальных территорий для создания государства. Ашер Гинцберг выступал против палестинского варианта, много писал и критиковал роль Эдмонда Ротшильда, например в «Правда о земле израиля». Был и проект "Израиль в Крыму", спонсируемый американским "Джойнтом”, — это идея создания еврейской республики на полуострове, поддержанная Троцким и Бухариным, но несмотря на поддержку части еврейских и сионистских организаций, которые также видели в этом альтернативу Палестине, отклоненная в конечном итоге Сталиным. Попытки возродить этот проект после Второй мировой войны также провалились. Т.е. это все колонизаторские проекты, в которых определялись за и против, взвешивались выгоды и ущерб, искали партнеров на взаимовыгодных условиях. В заключении, Авраам Бург (видный израильский политик, общественный деятель и писатель, чьи взгляды) написал книгу «Победа над Гитлером», в которой утверждает, что израильское общество глубоко травмировано Шоа (Холокостом) и не смогло от него оправиться. Это привело к формированию «психологии жертвы», которая диктует внешнюю и внутреннюю политику страны. Автор критикует использование Холокоста как политического инструмента для оправдания насилия и милитаризма. Авраам Бург заявляет, что классический сионизм выполнил свою задачу по созданию государства и в нынешнем виде изжил себя, превратившись в закрытую и националистическую идеологию. Каковы уроки Крестовых походов применительно к сегодняшней ситуации? Посмотрим, как мусульмане победили крестоносное движение. В основе победы лежали три вещи. О первой говорит французский историк еврейского происхождения (но не сионист) Клод Каэн. Он один из историков Крестовых походов, долго живший в Дамаску. Первый фактор он называет по-французски «моральное перевооружение» (réarmement moral). Он говорит, что первым фактором победы было моральное перевооружение, имея в виду пробуждение, глубокое религиозное, идейное и нравственное возрождение в недрах мусульманских обществ. Это был важнейший фактор, потому что общества, потерявшие уверенность в себе и потерпевшие внутреннее поражение, ничего не могут добиться. Слабые верой и уверенностью общества ничего не меняют. Второй фактор — единство разных регионов, хотя бы в виде координации. Мы видели, откуда пришла армия Салах ад-Дина: из пяти стран (в современном делении) — Египта, Иордании, Сирии, Ирака и Турции. Весь «Полумесяц Восточного Средиземноморья» участвовал в битве при Хаттине. Третий фактор — преданное и компетентное политическое руководство. Когда пришли крестоносцы, лидеры были жалкими. Представьте, два родных брата правили Дамаском и Алеппо и воевали между собой. Крестоносцы осаждали Алеппо, а второй брат злорадствовал; осаждали Дамаск, и первый злорадствовал. Это были Радван и Дукак — два брата-эмира. Был беспрецедентный уровень раздробленности. Некоторые мусульманские эмиры из-за своей низости не просто подчинялись крестоносцам, но и помогали им провизией и проводниками, показывая кратчайшие и безопасные пути к Иерусалиму (особенно эмиры побережья). Но когда появились такие личности, как Мавдуд, Имад ад-Дин Занги, Нур ад-Дин Махмуд, а затем Салах ад-Дин аль-Айюби, уравнение изменилось. Появилось компетентное и преданное руководство. Еще один фактор — это выздоровление стратегической среды вокруг Палестины. Мы видели, что стратегическая среда тогда была раздроблена, но все изменилось с момента консолидации сил, собранных от Каира до Мосула, когда сформировалась дуга вокруг Палестины. Сегодня, большинство этих стран либо разрушенные, либо ослабленные, либо маргинализированные государства. Но в современное время, освобождение не обязательно должно произойти в следствии одного решающего сражения. Апартеид в ЮАр пал в следствии многолетней борьбы в самых разных формах. Алжирцы не победили французскую армию в традиционном военном смысле, несмотря на 1,5 миллиона мучеников и беспримерный героизм, они не разгромили основную часть французской армии, но сделали цену колониализма непомерной для самих колонистов и для Франции. Афганцы истощили советских и американских захватчиков, и те ушли, не после классического разгрома одной армии другой. Но потому что «расходы» превышали доходы. То же самое можно сказать о победе вьетнамцев над американцами. Стратегия истощения предпочтительнее прямого столкновения в тех условиях, в которых они оказались.