Политика должна служить религии, а не религия политике! У масс короткая память, поэтому существуют такие «неприятные и злопамятные» люди, как мы, которые ковыряют раны и не дают им «затянутся». Однажды в просторах интернета распространились две видеозаписи: одна — с шейхом Айидом аль-Карни, который из Саудовской Аравии «внезапно» напал на президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана и отрекается от своей прежней похвалы в его адрес, утверждая, что ранее был обманут им. Он признаёт за собой и своими коллегами наивность, а потому считает своим долгом разъяснить это тем, кто всё ещё находится в таком же положении, в каком был он сам раньше. Конечно, никакой внезапности не было, просто на тот момент произошло охлаждение отношений между КСА и Турцией. Вторая запись — с шейхом Салахуддином Ибрагимом из Палестины, который оправдывает свою поддержку главы сирийского режима Башара Асада, утверждая, что его позиция — это позиция Бога и Его Посланника! Подобная безусловная поддержка отцу и сыну Асадам ранее звучала из уст одного из авторитетнейших шейхов Сирии, шейха Рамадана Бути, да смилостивится над ним Аллах. Несмотря на то, что «нарратив» каждого видео и его цель отличаются друг от друга, оба они сосредоточены вокруг одной идеи, которая давно вызывает споры, — «повиновение правителям». Т.е. мы сделаем акцент не только на частные примеры агитации от имени религии в пользу конкретного правителя, а на центральной идее, этих примеров агитации, и это «обязательность подчинения правителю, если он не совершил явное безбожие». Шейх Ибрагим яростно защищает обязательность повиновения правителю, считая её подобной обязательности молитвы. Аль-Карни же исполняет долг подчинения правителю, который, по его мнению, не подлежит обсуждению, более того, его правитель — это «лидер мусульман», а не просто одного из государств. То есть оба этих человека в своих видеозаписях комментируют конкретные политические события, упоминая поимённо конкретных политических лидеров: президента Турции (негативно), главу сирийского режима (похвально), короля Саудовской Аравии и его наследного принца (крайне похвально). И при этом каждый из них утверждает, что говорит «исключительно на религиозную тему, без политизации!» Политическое содержание видео аль-Карни бросается в глаза и лишено какого-либо религиозного смысла, несмотря на то, что он вставляет в свою речь вопросы (ширка, нововведений и доктрины «единства бытия»), не имеющие никакого отношения ни к науке религиозных убеждений, ни к понятию веры вообще. Явной целью видео является не что иное, как лишение Турции её предполагаемого лидерства в исламском мире, чтобы подтвердить предполагаемое лидерство Саудовской Аравии в исламском мире под нынешним руководством короля Салмана и его сына. Также оно направлено на закрепление «исламского» характера Саудовской Аравии и лишение этого статуса Турции, поскольку аль-Карни и те, кто стоит за ним, считают, что таким образом можно использовать религию как оружие в политическом противостоянии между Турцией и Саудовской Аравией. Конечно, необходимо отметить, что подобная риторика активизируется в момент обострения политических отношений, но в момент «потепления отношений» может утихнуть, или даже быть замененной на «риторику» братских отношений. В моменты обострения, можно вновь задействовать некоторые исторические события для достижения этой же цели. Именно поэтому в видео он прямо заявляет, что Османский халифат был оккупацией арабского мира, открыто воссоздавая события и атмосферу противостояния между османами и ваххабитами. Что касается шейха Ибрагима, который выступал изнутри мечети Аль-Акса, то он настойчиво продвигает центральный аргумент: власть принадлежит только Аллаху и Его Посланнику, и никому другому, даже если это сам Ибн Таймия (его упоминал, видимо, в контексте общего нарратива асадовских спецслужб, что Ибн Таймия – идеолог радикалов террористов). Выразителем этой власти, по его словам, являются тексты Корана и хадисов («сказал Аллах» и «сказал Посланник Аллаха»), и здесь нет места никаким мнениям. Более того, сами приказы для него равнозначны: пророческий приказ повиноваться правителю для него такой же, как приказ о паломничестве, о обходе Каабы и о количестве ракаатов в молитве – они все одинаковы. Другими словами, все сводится к тому, что слушать Башшара Асада также обязательно и однозначно в религии, как то, что хадж обязателен и пять молитв обязательны. И во всех этих приказах мы не знаем их смысла и не спрашиваем: «Почему?», а просто подчиняемся, слышим и повинуемся, потому что так повелел Аллах. Исходя из этого, пророк (мир ему и благословение) велел нам повиноваться нашим правителям, но не установил для них конкретного описания, которым они должны обладать, не определил условий их легитимности, не определил причин законного восстания против них, и не разъяснял, каким образом они приходят к власти, чтобы она была законной. Более того, требование, чтобы они были «законными правителями», – это вымысел толпы простых людей! Упомянутый Ибрагим здесь раскрывает буквалистское (и даже не просто текстуальное) трактование божественных приказов и запретов и совершает четыре недопустимых упрощения. Первое: он игнорирует связь между религией и политикой, не осознавая, что его слова и действия представляют собой чистую политику а не религию, поскольку своим поступком он поддерживает не просто один режим, а целые режимы (он поддерживает Асада, Мубарака, Муаммара Каддафи и им подобные) под предлогом «выполнения приказа Аллаха и Его Посланника», хотя не существует никакого (конкретного религиозного текста), который бы говорил о конкретных событиях в Ливии и Сирии или в Египте. Он всего лишь опирается на общие положения отдельного текста, допускающие различные толкования, которые должны применяться в контексте остальных текстов. Второе: он сводит источники авторитетности исключительно к частному тексту, а значит, отбрасывает огромное историческое наследие фикха, сложившееся вокруг этих текстов: их документирование, понимание, толкование, теоретическое осмысление и практическое применение исламскими авторитетами. То есть «чистого» текста не существовало в отрыве от человеческой интерпретации, которая сменяла друг друга поколениями и вплеталась в историю. Текста в «чистом» виде не существует, поскольку он с самого момента его произнесения и до его передачи, практического применения, документирования, толкования, всегда оставался связанным с мусульманской общиной, со всем многообразием её пониманий и накопленными методологиями определения «подразумевания Аллаха» в том или ином тексте. Третье: он (и ему подобные) сводит «божественный замысел» (якобы им постигнутый) к буквальному содержанию частных приказов и запретов, исключая возможность обсуждения этих частных приказов и запретов в рамках таких всеобъемлющих нравственных и этических понятий, как справедливость и несправедливость, притеснение, повеление одобряемого и запрещение порицаемого, а также других универсальных концепций, которые составляют суть религии, а также саму сущность божественной законодательной воли. На протяжении истории имамы ислама осознавали сложную природу приказов и запретов как структурных составлявших, исследовали широту божественной законодательной воли, проявляющейся в приказах и запретах в их широком смысле, а также божественной творческой воли, выраженной в предопределённых действиях Аллаха. Это позволяло им решить проблему соотношения между религиозным предписанием и предопределением, поскольку поступок раба Аллаха, совершенный по его выбору конечно не противоречит Его предопределённой воле, он просто не способен преодолеть могущество Аллаха, но может противоречить Его законодательной воле, если раб совершает то, что Аллах ему запретил. Конечно, тиран совершит злодеяния и несправедливость только в рамках предопределения Аллаха, в этом суть испытания свободой воли, но его действия будут преступными и нарушающими законы Аллаха, за что он и будет наказан в огне ада. Ранние исламские учёные также различали в предписаниях между тем, что имеет постижимый смысл, цель и мудрость, и тем, что является чисто обрядовым (та'аббуди) – либо этот смысл непостижим, либо мы не постигли его. Они понимали, что приказы бывают разными: одни обусловлены, а другие безусловны, одни абсолютны, а другие ограничены конкретным человеком, группой или определённым контекстом, и потому их обобщение или применение вне этого контекста является искажением божественного замысла. Приказы, смысл которых ясен, обусловлены конкретной причиной и не применяются, если эта причина отсутствует, поскольку сам приказ был дан именно ради неё. Одни приказы и запреты есть правило, другие будут исключениями, продиктованными необходимостью, а значить ограниченными мерой необходимости. Четвёртое: шейх Ибрагим предполагает, что его понимание есть не что иное, как сам божественный замысел, и что любое расхождение с его пониманием является расхождением с замыслом Аллаха. То есть божественный замысел, по его утверждению, не может быть иным, кроме как совпадающим с его собственным пониманием. Странная категоричность, свидетельствующая о очевидной пристрастности. Не он первый и не он последний, кто утверждает, что его понимание это имеет подтверждение «сверху». Имам Малик как-то сказал: «Любой может ошибаться, его мнение можно взять или отбросить, за исключением похороненного в этой могиле», и он указал на могилу посланника Аллаха, мир ему и благословение. Имам Шафиий сказал: «Я думаю, что я прав, но я могу ошибаться. Я думаю, что мой оппонент ошибается, но он может быть прав». Однако между словами Аллаха и Его Посланника, с одной стороны, и пониманием конкретных людей, а затем их применением приказов и запретов в определенной реальности, с другой стороны, существует дистанция. Есть общее, универсальное предписание – это повеление Аллаха и Его Посланника, абстрагированное от временных рамок и конкретных лиц. А есть частное, индивидуальное предписание – это «правила для конкретных ситуаций», которые включают не только сам текст, но также иджтихад (суждение) отдельных людей и их мнения. Когда мы превращаем универсальное или общее предписание в конкретное применение, относящееся к определённому времени и определённому человеку, мы совершаем акт «толкования». Т.е. если мы принимаем решение, что данный универсальный и общий текст именно то предписание, которое необходимо исполнить в конкретное время и месте, это наше толкование, в котором мы можем достигнуть истины, как можем и ошибиться. Именно это факихи называют «тахкъик аль-манат» (установление применимости текста к конкретному времени и месту), поскольку всегда существует разрыв между универсальным предписанием и его практическими воплощениями. Задача ученого муджтахида, доказать отсутствие разрыва. Общее (универсальное) предписание остаётся общим, поскольку оно выражает модельную форму или максимально возможную границу, с которой должно производиться сравнение или соизмерение. Что же касается частного (конкретного) предписания, то оно подвержено влиянию обстоятельств контекста, доступных возможностей для его применения со стороны отдельных людей, а также характера их понимания этого предписания. Все эти вопросы являются относительными и могут варьироваться и различаться. В конечном итоге моральная ответственность носит индивидуальный характер и определяется – перед Аллахом Всевышним – в зависимости от того, как каждый человек понимает и применяет общее или универсальное предписание, а также в зависимости от уровня его знаний и усилий, вложенных в поиски божественного замысла относительно конкретного случая. Всевышний Аллах сказал в Коране: «Когда до них доходит известие о безопасности или опасности, они разглашают его. Если бы они обратились с ним к Посланнику и обладающим влиянием среди них, то его от них узнали бы те, которые могут исследовать его», (Коран. Женщины 83). وَإِذَا جَاءَهُمْ أَمْرٌ مِنَ الْأَمْنِ أَوِ الْخَوْفِ أَذَاعُوا بِهِ ۖ وَلَوْ رَدُّوهُ إِلَى الرَّسُولِ وَإِلَى أُولِي الْأَمْرِ مِنْهُمْ لَعَلِمَهُ الَّذِينَ يَسْتَنْبِطُونَهُ مِنْهُمْ ۗ وَلَوْلَا فَضْلُ اللَّهِ عَلَيْكُمْ وَرَحْمَتُهُ لَاتَّبَعْتُمُ الشَّيْطَانَ إِلَّا قَلِيلًا ﴿٨٣﴾ Исследователи занимаются «истинбатом», но они могут прийти к верному выводу, могут ошибиться, но компетентные исследователи, и исключительно они получат одну награду в случае ошибочных выводов и решений. Аль Бухари, Муслим, Абу Дауд передают от Амра ибн Аль-Аса, что посланник Аллаха (мир ему и благословение) сказал: «Если судья (ученый) приложит усилия и примет верное решение, он будет вознагражден дважды. Если же он ошибется, то получит одну награду». В другой версии: «Правитель…» . Имам Ан-Навави (да смилостивится над ним Аллах) в толковании к хадисам Муслима («Минхадж би Шарх Сахих Муслим») писал: «Ученые единогласны, что этот хадис говорит о судье-ученом, подготовленном к принятию решений. Если он принимает правильное решение, ему полагается две награды: одна — за старание, вторая — за правильное решение. Если ошибается, то [полагается] одна награда — за старание… Они сказали: „Если же он не достоин быть судьей, ему не дозволено принимать решения, а если он сделает это — ему не будет награды, но будет грех. Его решение не приводится в исполнение, независимо от того, правильно оно или нет. Даже если оно оказалось правильным — это было случайностью, потому что оно не было принято в соответствии с процедурами, предусмотренными шариатом. В любом случае он совершил грех, приняв его, и нет ему оправдания. Он попадает в одну из двух категорий, упомянутых в хадисе о трех судьях, двое из которых — в аду…“» . Нет сомнений, что приказы и запреты из области шариатской политики относятся к нормам, смысл которых постижим и связан с целями шариата, его мудростью и причинами. Это не «ибадат» в определении известной классификации. Как известно, указания Мухаммада, мир ему и благословение, подразделяются на религиозное откровение, человеческие решения и мнения, политические и правительственные решения, судебные процедуры. Когда же Салах ад-Дин Ибрагим воображает, что пророческий приказ о повиновении правителю является чисто ритуальным (та'аббуди), лишённым рационального смысла и мотива который можно осознать и определить, без условий, без ограничений, и что это приказ о повиновении не просто абстрактному законному правителю, а конкретно Башару Асаду и Муаммару Каддафи и им подобным, он, по сути, совершает акт самовольного толкования в чистом виде. На самом деле, этот частный пророческий приказ носит общий (универсальный) характер и допускает несколько интерпретаций сам по себе. Также, он должен быть истолкован исключительно в соответсвии с другими священными текстами. Например, можно оставить этот приказ в его общем смысле, подразумевая абсолютное повиновение даже в случае, если правитель велит ослушаться Аллаха. Однако это вступило бы в противоречие с другими приказами, из которых: – необходимость соотносить повиновение правителю с повиновением Аллаху, ведь именно Аллах является источником приказа повиноваться правителю, а значит, следствие не может отменять свою же причину; Всевышний Аллах сказал: «О те, которые уверовали! Повинуйтесь Аллаху, повинуйтесь Посланнику и обладающим влиянием среди вас. Если же вы станете препираться о чем-нибудь, то обратитесь с этим к Аллаху и Посланнику, если вы веруете в Аллаха и Последний день. Так будет лучше и прекраснее по значению», (Коран. Женщины 59). يَا أَيُّهَا الَّذِينَ آمَنُوا أَطِيعُوا اللَّهَ وَأَطِيعُوا الرَّسُولَ وَأُولِي الْأَمْرِ مِنكُمْ ۖ فَإِن تَنَازَعْتُمْ فِي شَيْءٍ فَرُدُّوهُ إِلَى اللَّهِ وَالرَّسُولِ إِن كُنتُمْ تُؤْمِنُونَ بِاللَّهِ وَالْيَوْمِ الْآخِرِ ۚ ذَٰلِكَ خَيْرٌ وَأَحْسَنُ تَأْوِيلًا В хадисе приводится: «Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, послал (в поход) отряд, поставив во главе его одного человека из числа ансаров велев подчиняться ему. Во время похода этот человек за что-то разгневался на них и воскликнул: «Разве Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, не велел вам подчиняться мне?!» Они сказали: «Да». Тогда он велел: «Соберите мне дров!» — и они сделали это. Потом он велел: «Разожгите огонь!» — и они разожгли его, а затем он велел: «Войдите в огонь!» Сначала они хотели выполнить его приказ, но (потом) стали удерживать друг друга (от этого), говоря: «Прибегаем к защите Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, от огня!» — и они продолжали повторять эти слова, пока огонь не погас, а гнев (этого человека) не улёгся. Всё это дошло до Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, и он сказал: «Если бы они вошли в этот огонь, то уже не вышли бы из него до самого Дня воскрешения, ибо повиноваться следует лишь тому, что одобряется (шариатом)!» . – приказ Аллаха устанавливать справедливость и запрет на притеснение; «О те, которые уверовали! Будьте стойки ради Аллаха, свидетельствуя беспристрастно, и пусть ненависть людей не подтолкнет вас к несправедливости. Будьте справедливы, ибо это ближе к богобоязненности. Бойтесь Аллаха, ведь Аллах ведает о том, что вы совершаете», (Коран. Трапеза 8). يَا أَيُّهَا الَّذِينَ آمَنُوا كُونُوا قَوَّامِينَ لِلَّهِ شُهَدَاءَ بِالْقِسْطِ ۖ وَلَا يَجْرِمَنَّكُمْ شَنَآنُ قَوْمٍ عَلَىٰ أَلَّا تَعْدِلُوا ۚ اعْدِلُوا هُوَ أَقْرَبُ لِلتَّقْوَىٰ ۖ وَاتَّقُوا اللَّهَ ۚ إِنَّ اللَّهَ خَبِيرٌ بِمَا تَعْمَلُونَ – приказ Пророка (мир ему и благословение) повелевать одобряемое и запрещать порицаемое, а также изменять зло рукой. «Вы являетесь лучшей из общин, появившейся на благо человечества, повелевая совершать одобряемое, удерживая от предосудительного и веруя в Аллаха. Если бы люди Писания уверовали, то это было бы лучше для них. Среди них есть верующие, но большинство из них — нечестивцы», (Коран. Семейство Имран 110). كُنتُمْ خَيْرَ أُمَّةٍ أُخْرِجَتْ لِلنَّاسِ تَأْمُرُونَ بِالْمَعْرُوفِ وَتَنْهَوْنَ عَنِ الْمُنكَرِ وَتُؤْمِنُونَ بِاللَّهِ ۗ وَلَوْ آمَنَ أَهْلُ الْكِتَابِ لَكَانَ خَيْرًا لَّهُم ۚ مِّنْهُمُ الْمُؤْمِنُونَ وَأَكْثَرُهُمُ الْفَاسِقُونَ К этому добавляются также хадисы, которые противоречат хадису о слушании и повиновении. Например, хадис, переданный аль-Бухари и Муслимом: «Погубит людей эта ветвь из числа курейшитов». Сподвижники спросили: «Что же ты приказываешь нам?» Он ответил: «Если бы люди удалились от них (держались подальше от них) …». Имам Ахмад ибн Ханбаль считал, что хадис об удалении от правителей противоречит хадису о слушании и повиновении. К этому также относится хадис, переданный Муслимом: «Кто борется с ними рукой – тот верующий. Кто борется с ними своим языком – тот верующий. Кто борется с ними своим сердцем – тот верующий. А за пределами этого нет и зёрнышка веры». Посланник Аллаха, мир ему, сказал: «Лучший шахид – Хамза ибн Аби Талиб, и человек, который встал перед несправедливым правителем, призвал его к справедливости, запретил ему зло, и был убит за это» . Таким образом, ясность и уверенность, которые рисует упомянутый Ибрагим, представляют собой наивный взгляд на вещи, либо искусственно наивный и непростительно упрощенный. Кроме того, универсальные предписания и их применение к каждому отдельному случаю носят предположительный характер. Приказ повиноваться правителю является общим, а значит, его значение тоже предположительно, спорный (занний), согласно принципам большинства ученых «усуля». Таким образом, не существует буквального, однозначного смысла, которому мы обязаны следовать, как воображает Ибрагим и ему подобные. Следовательно, человеческое мнение сопровождает текст и его понимание с самого момента его восприятия, передачи, документирования, интерпретации, а затем и подчинения ему – и всё это зависит от того, как мы сами его понимаем! Полное исключение для другого мнения под предлогом существования единственного чистого текста, однозначного смысла, объективного значения, в котором отсутствуют субъективные элементы толкователя и говорящего, и где только Аллах и Его Посланник могут говорить через его язык, — это ложный миф, который не имеет основания в подобных случаях. Кроме того, аргумент, который использует Ибрагим для оправдания божественных приказов, заключающийся в том, что они требуют подчинения просто потому, что "исходят от Аллаха", является аргументом, который часто использовали протестантские теологи и который используется современными «салафитами» - идейными потомками ваххабизма, но он сталкивается с теми же проблемами, которые мы уже упомянули. Это также осложняется тем фактом, что тексты, «выражающие волю Аллаха», тоже ограничены мотивами, условиями, мерами. Что мы должны делать в случае отсутствия текста? Даже если условно, существует текст по «рассматриваемому вопросу», то законодательная воля Аллаха может оставаться скрытой в силу предположительности нашего понимания текста, тексты могут быть противоречивыми, что затрудняет понимание воли Аллаха в конкретной частной ситуации. Во всех этих случаях нам необходимо использовать мнение, основанного на нашем суждении, чтобы вывести последовательный метод толкования текстов, который поможет раскрыть божественную волю, как это делали учёные на протяжении истории. Это иджтихад в котором вероятно одни найдут истину, другие ошибутся. Кроме того, термин "фитна" (смута), который часто используется проповедниками безусловного подчтнения правителю, имеет множество значений и определений. Но в политическом контексте под ним подразумевается раскол внутри мусульманского общества, гражданская война, политическая нестабильность и тому подобное. Комментарии к хадисам как правило поясняют, что "фитна" возникает из-за разногласий в стремлении к власти, когда невозможно определить, чьи претензии на власть более правомочны, и это отличает "фитну" в хадисах от обобщенного и неопределённого значения, в котором этот термин используется муфтиями авторитарных режимов или шейхами запрещающими восстание против нелегитимных узурпаторов. Вопрос борьбы за власть и несогласие с правителем и его политикой стали основным материалом для темы "фитны" и раскола в исторических книгах. Затем, с развитием государства и расширением структур и полномочий власти, к этому добавились политические методы правителей, конфликты правящих династий, бунты солдат и споры между отдельными государствами, формально подчинёнными халифату. Со временем термин "фитна" стал основным элементом идеи политического повиновения, и стало считаться, что оппозиция власти или восстание против неё — это "корень фитны" и её начало, а не действия самой власти, её насилие и несправедливость, и даже не её соучастие в разжигании "фитны"! Исторически сложилось так, что в книгах авторы просто перестали указывать на тот факт, что люди, фактически находящиеся у власти, своими действиями создают предпосылки к смутам и расколу или могут быть частичными виновниками этих смут и противостояний. Это и было основным направлением «салафитской мысли», которая как бы подзабыла, что самые ранние «праведные салаф» боролись с тиранией и несправедливостью обладателей власти, или полностью отрицали легитимность обладания властью тем или иным человеком. Назвать это «старым мазхабом» и отбросить нет никаких оснований, так как именно этот «мазхаб» и есть основой, а «мазхаб» отказа от борьбы с несправедливостью или свержения нелегитимного правителя из опасений «большего зла» есть исключение, продиктованное упомянутой «уважительной причиной». Это тоже самое, что «разрешение на употребление свинины из опасения голодной смерти». Центральная проблема, которую игнорируют те, кто превращает «повиновение правителю» в религиозную доктрину, заключается в том, что восстание против несправедливого правителя было учением ряда сподвижников и последующих факихов в первые три века хиджры. Это и есть самые «лучшие времена ислама» и самые поколения верующих, по свидетельству Аллаха и Его посланника. Поэтому Ибн Хаджар аль-Аскаляни сказал: «Это было учение ранних предшественников, но со временем установилось мнение оставить это, так как они увидели, что оно привело к ещё большему злу; в битвах при аль-Хара и битве с Ибн аль-Ашас и других — урок для того, кто размышляет». Это означает, что вопрос восстания — а здесь имеется в виду исключительно вооружённое восстание для свержения несправедливого правителя — имеет рациональную основу и поддаётся обсуждению и толкованию. И Факихи пришли к единогласному мнению (иджма) о запрете сражаться на стороне несправедливых правителей против тех, кто восстал против их несправедливости, из числа людей истины и угнетенных, а также о запрете помощи тиранам в любом виде, как малом, так и большом, даже если словом. Это подтверждается словами Всевышнего Аллаха: «Не склоняйтесь на сторону, кто был несправедливым, иначе огонь схватит вас», (Коран. Худ. 113). В известном хадисе сказано, что наименьшая вера — это осуждение греха в сердце. Это если речь идёт о вооружённом восстании против несправедливого правителя (фактического), то ситуация меняется когда речь идет о самообороне, вызванной политическими развитием ситуации и его сложностью, как это произошло в Сирии и Ливии, что далеко от ошибочного понимания, которое пропагандируют упомянутый Ибрагим и другие. Когда протестующие против нарушения прав и несправедливости вышли на мирные и безоружные демонстрации и были убиты или подвергнуты пытками и унижениям, этот вопрос уже не рассматривается как «вооруженное восстание», а относится к праву человека на самооборону. В заключение, Муатаз аль-Хатиб утверждает, что понятие «повиновения правителю» не сочетается с реальностью современного национального государства, в котором живут большинство мусульман, потому что «повиновение» упоминаемое в хадисе, является частью классической исламской системы, в которой не было выборов, парламентов, современных законов и международной системы и так далее. Всё это требует изменений в определения «повиновения» и исходящего из него применения общего текста к частному случаю; Здесь следует не согласится с таким утверждением, потому что, если в классической исламской системе и отсутствовали выборы, многопартийная система, парламент в их современной форме, суть этих атрибутов присутствовала изначально. Например, первых четырех халифов выбирали, никто из них не взял власть самолично, и не получил её по наследству от отца, способы выборов отличались, но они обеспечивали «согласие уммы» с кандидатом. Также, если убрать в сторону форму, и говорить о сути парламентаризма, оно имел место, как обязательность совещательного принятия решений «шуры» и института «ахлю аль-халли уа аль-акъд», структуры уполномоченной уммой для заключения договора с правителем или снятия его с должности. Также, мы можем говорить о сути «многопартийной системы». К примеру, это выражалось в том факте, что на первом этапе были три кандидата, это Осман бин Аффан, али бин аби Талиб и Абдуррахман бин Ауф. Затем Абдуррахман снял свою кандидатуру и был уполномочен завершить процедуру выборы. Одним из факторов выбора была беседа Абдуррахмана с двумя кандидатами, в которых каждый из них разъяснил «свою программу» управления государством. После трехдневных обсуждений и опросов всех категорий общества, и личных бесед с двумя кандидатами, выбор пал на Османа бин Аффана, да будет доволен ими всеми Аллах. Аллах знает лучше. Автор: Муатаз аль-Хатиб Перевод, комментарии и дополнения: Сейран Арифов