Ранее мы касались — в общих чертах — методологии шейха Мухаммада Насируддина аль-Албани (да помилует его Аллах) в критике хадисов, когда сравнивали его с методом шейха Нуруддина Итра, а затем и шейха Махмуда ат-Таххана (да помилует их обоих Аллах). Более того, тогда я посвятил отдельную статью методологическому разногласию в вопросах хадиса между шейхами Итром и аль-Албани, в которой резюмировал путь шейха аль-Албани как путь, основанный на «отборе и исключении» из обширного свода хадисов. Этот путь тяготится разногласиями и многообразием, которые являются центральной характеристикой исламского наследия в целом, и наследия хадиса и фикха в частности. Аль-Албани прибегал к двум центральным идеям: 1. Полное отвержение практики (действия) на основе слабого (да'иф) хадиса, особенно тех хадисов, которые он сам, согласно своему суждению, считает слабыми и пытается обязать этим других. Этим подходом в целом отличаются большинство проповедников или шейхов «салафитского течения», но даже в этом они бывают избирательными. 2. Исключение этих хадисов, классифицированных — по его иджтихаду — слабыми, из сводов Сунны. Поэтому аль-Албани провел полное разделение между достоверным (сахих) и слабым, чтобы представить людям то, что он называет «очищенным фикхом» (аль-фикх аль-мусаффа). По этим двум пунктам, аль-Албани отошел от общепризнанных правил использования хадисов в фикхе. Первое, слабый хадис используется в фикхе, даже если и с некоторыми дополнительными условиями. Второе, пытаться построить фикх исключительно на достоверных хадисах, также анулировав категорию хороших — это вредное новшество. Аль-Албани назвал свой проект «Приближение Сунны к общине» (Такриб ас-Сунна бейна ядай аль-Умма). Этот проект основывается на двух вещах: удаление цепочек передатчиков (асанид) и отделение достоверных из них от слабых в соответствии с его методологией и правилами, в которых он не придерживается ни правил мухаддисов-критиков (эпохи передачи/ривайи), ни методов самостоятельных правоведов (муджтахидов). В дополнение к методологической критике пути шейха аль-Албани в прошлых статьях (упомянутых в начале), здесь мы рассмотрим два основных вопроса: вклад, которым отличился аль-Албани, и методологические проблемы, сопровождавшие его практику критики хадисов, которые способны — по крайней мере частично — объяснить некоторые аспекты отчуждения и вражды, возникшей между ним и научным сообществом из числа несалафитов, которые представляют основные классические пути хадиса и фикха. Первое: Вклад шейха аль-Албани в науку о хадисе Вклад шейха аль-Албани сводится к «тахриджу хадисов» (тахридж аль-хадис), хотя он не ограничивался этим и иногда выходил за рамки, касаясь догматических (акъида) и правовых вопросов (фикх), которые встретили критику и неприятие. Даже шейх Али ат-Тантави (да помилует его Аллах) сообщал, что обращается к нему в вопросах хадиса, но говорил: «Я порицаю его, когда он занимается фикхом и противоречит тому, на чем стоит большинство (джумхур), ибо он не правовед (факих)». У шейха аль-Албани не были образования в области фикха, и тем более, он не обладает знаниями и навыками позволяющими вести собственный иджтихад. Но даже если мы говорим о науках сунны, он не выходил за рамки поиска хадисов (тахридж) в ранних источниках и составления сборников (тасниф), по его усмотрению и суждению. «Тахридж хадиса» означает указание на источники, которые привели этот хадис с цепочкой передатчиков (иснад) автора книги до того, кто его произнес, или до Пророка (мир ему и благословение). Тахридж хадиса у аль-Албани требует «изучения иснада хадиса или сообщения, прослеживания его передатчиков, выявления его скрытых дефектов (‘иляль) и слов специалистов о нем, а затем вынесения суждения о нем на основании того, что требует это изучение — будь то достоверность или слабость». Поэтому он часто упрекал тех, кто ограничивается лишь указанием на некоторые книги передачи без изучения цепочек и суждения о них. В предисловиях к некоторым своим книгам он считал своей отличительной чертой именно вынесение суждения о хадисе. Аль-Албани — особенно в своих ранних трудах — очень дорожил этой особенностью и называл её «научным методом». Он однажды сказал: «Знай, что наше оценка этих хадисов как достоверных… и наше оценка других как слабых — это лишь очевидное дело и естественный результат нашего следования научному методу критики хадисов на основе известных правил Наук хадиса и биографий передатчиков». Он повторяет выражение «правила науки хадиса» в своих книгах, имея в виду те правила, что утвердились в книгах поздних мухаддисов, таких как Ибн ас-Салях (ум. 643 г.х.), Ибн Хаджар аль-Аскаляни (ум. 852 г.х.) и те, кто был после них. Этот его «научный метод» стал для него мерилом, которым он взвешивал других современных ученых и их труды; чем больше они принимали его суждения в их книгах или даже просили его работать над хадисами в их книгах, тем более они казались ему близкими к истине. Аль-Албани стремился общаться с авторами книг, хадисы которых он находи в первых источниках (тахридж), как он делал это, например, с шейхами Сайидом Сабиком, Мухаммадом аль-Газали и Юсуфом аль-Кардави. Однако заметно, что тахридж (найти их источники) аль-Албани к хадисам этих книг не печатался вместе с ними, а издавался отдельно, вопреки его надеждам. Это заставляло его не раз задаваться вопросом о причинах, как это было с книгой «Дозволенное и запретное» (Аль-Халяль ва-ль-Харам) аль-Кардави или «Фикх ас-Сунна» Сайида Сабика. Более того, он считал, что Сайид Сабик не извлек никакой пользы из его тахриджа, говоря: «Не знаю, произошло ли это из-за отсутствия у него времени для чтения этого или из-за отсутствия убежденности в содержащейся там чистой научной критике?». Аль-Албани склонился к первой причине, утверждая, что правила, упомянутые им в тахридже, «обязан соблюдать каждый ученый». Это вновь возвращает нас к представлению аль-Албани о «научном методе», который в итоге оказывается ничем иным, как его собственным путем и иджтихадом! Что касается меня, то я склоняюсь ко второй причине, которую аль-Албани исключил: эти ученые не взаимодействовали с суждениями аль-Албани о хадисах из-за отсутствия убежденности в его методе и из-за расхождения с ним в методологии; особенно учитывая, что он повадился подкалывать последователей (мукаллида) мазхабов, иногда насмешливо упрекать, обвиняя их в различных грехах. Он считал, что решение состоит лишь «в возвращении к Книге Аллаха и Сунне Его Посланника, черпая из них дела своей религии и вопросы своего фикха». Но на практике, это было лишь то, что он понял и знал, и считал достигнутое им главенствующим над предшествующими и последующими учеными. Аль-Албани способствовал популяризации «тахриджа хадисов» в вышеупомянутом смысле, и это то, что можно поставить ему в заслугу и в вину одновременно. Зухайр аш-Шавиш, издававший многие книги аль-Албани, упоминал, что тахридж стал методологией его издательства. Этому пути последовала и группа последователей аль-Албани и тех, кто ему подражал: они раздували книги этим тахриджем, уводя их от первоначальных целей, а также размывали правила мухаддисов и их критический метод. Это заставляло самого аль-Албани горько жаловаться на некоторых из них; он даже посвятил целую книгу опровержению Хассана Абдуль-Маннана, который следовал его же пути, назвав её «Совет-предостережение от разрушения Ибн Абдуль-Маннаном авторитетных книг имамов...». Парадокс в том, что самого аль-Албани обвиняли в подобном. Это заставляет задаться вопросом: была ли проблема аль-Албани в применяемом методе или в том, кто его применяет? Аль-Албани оставил огромное наследие в области тахриджа и вынес суждения о множестве хадисов — как о тех, о которых судили великие имамы, так и о тех, что оставались без критического суждения. Иногда он поспешно выносил суждения, а иногда его суждение менялось от одной книги к другой. П конце я отдельно приведу несколько примеров. Тот, кто хочет знать его мнение, должен прослеживать его слова в различных трудах и знать, какой из них был написан позже, а также выяснять, было ли это различие в суждениях результатом изменения иджтихада или же следствием невнимательности и забывчивости. Сам аль-Албани в предисловии к «Сахих Сунан ан-Насаи» обращал внимание на это различие в своих словах, говоря, что человек «может, например, назвать достоверным хадис или иснад в одной книге и назвать его слабым в другой», и что «это неизбежно исходит от человека в силу сотворенной в нем склонности к ошибкам и забывчивости». Это различие в суждении может восходить к самому способу тахриджа: если он ранее не изучал хадис глубоко со всеми его путями передачи (турук), он выносил суждение об определенном иснаде согласно своему иджтихаду, пока ему не представлялась возможность совершить то, что он называл «научным тахриджем». Более того, мнение аль-Албани менялось и в некоторых теоретических вопросах, на которых строятся различия в суждениях. Он пытался отвести от себя обвинение в противоречивости тем, что подобное случалось и у имамов в фикхе, хадисе и науке критики передатчиков (джарх ва-та’диль). Парадокс здесь в том, что он просил тех, кто найдет подобное в его словах, искать ему оправдание и исправлять его с аргументами и добрым словом, хотя сам он не делал этого со своими оппонентами, а иногда и с великими имамами прошлого! Аль-Албани был известен очень острым языком в отношении оппонентов. Второе: Методологические проблемы в критической практике аль-Албани Проблема шейха аль-Албани, по моему мнению, восходит к двум центральным вещам: Первое: Он перешагнул рамки «тахриджа хадисов», который является работой технического характера, к занятию фикхом на основе своей собственной критики хадисов и того, что он видел достоверным или слабым. Затем он начал оценивать фикх предшествующих имамов на основе этого своего частного иджтихада. Более того, некоторые его ученики в Йемене считали науку основ исламского права (усуль аль-фикх) неважной, что указывает на их невежество и некомпетентность! Аль-Албани объяснял, что его метод основан на «следовании», то есть следовании Книге и Сунне и прямом извлечении фикха из них своим собственным пониманием. «Муттаби’» (следующий) — это описание, которое использовал Салих ибн Мухаммад аль-Фулляни аль-Малики (ум. 1218 г.х.). Шейх, подражая аль-Фулляни, полагал, что это самостоятельная промежуточная ступень между ступенями «муджтахида» и «мукаллида» (подражателя). Этим самым аль-Албани, по сути, повторял главенствующий лозунг большинства современных «салафитов». Но что значить «следование»? Следование в соответствии с правилами метода или как попало? Усуль аль-фикх это и есть правила метода следования. Слова ученых усуль аль-фикха в целом и история фикха указывают на то, что люди делятся на две категории: либо муджтахид, который работает с текстовыми и нетекстовыми доказательствами напрямую (т.е. самостоятелен в иджтихаде согласно теоретическим основам и правилам), либо мукаллид, который придерживается определенного мазхаба (т.е. не самостоятелен ни в основах, ни во второстепенных вопросах). Следовательно, промежуточной ступени между ними не существует. К тому же все — и муджтахид, и мукаллид — являются «следующими» Книге и Сунне, либо через самостоятельное понимание доказательств, либо через толкование их имамами. Центральный вопрос, который здесь обычно игнорируется: как мы понимаем доказательство? Что есть доказательство, а что не есть доказательство. И какова методология использования и толкования доказательств? Не существует мусульманина, который не говорил бы о следовании Книге и Сунне. Однако аль-Албани, переводя вопрос из плоскости методологии в плоскость обвинений в «оставлении Сунны» и «борьбе с ней», провоцирует раздор. Он разошелся с имамами в их суждении о хадисах, затем захотел понимать доказательства самостоятельно и обязать других своим суждением и пониманием, побуждая их игнорировать правовую традицию и накопленное веками научное наследие, следуя за ним самим под предлогом, что его понимание и есть Книга и Сунна. Вспомним, как пример его книжку «Молитва Пророка, как буд-то ты её видишь». Завидная самоуверенность. Он назвал это все на «салафитский» манер «следованием» и «научным методом», а затем принялся постоянно подкалывать «мукаллидов мазхабов», особенно ханафитов. Он ужесточил свои нападки на таких великих ученых, как Хабибуррахман аль-А'зами, Абдуль-Фаттах Абу Гудда и Мухаммад Аввама, обвиняя их в том, что они следуют страстям и враждуют с Сунной, и даже называя Авваму невеждой, глупцом и погибшим! Аль-Албани знает, что «ремесло хадиса» отличается от правового иджтихада, и что у каждого из них своя методология. Вопросы фикха не строятся на одном единственном хадисе или одном доказательстве, к тому же не каждый принятый хадис используется имамами-правоведами в практике из-за возможности наличия скрытого дефекта из тех или отмены, что известны в науке усуль аль-фикх. Это вновь возвращает нас к методологии понимания доказательств и предпочтения (тарджих) или согласования между ними. Второе: Аль-Албани чрезмерно расширил применение (тахридж и суждение о хадисах) без прочного теоретического и методологического фундамента, что сделало его практику объектом критики и игнорирования со стороны других мухаддисов. Методологические проблемы его практики можно резюмировать в нескольких пунктах: 1. Смешение установления доказательства и понимания его смысла. Аль-Албани в своих спорах не делает различия между рассмотрением достоверности (правдивости-точности передачи) текста и рассмотрением его нормативного содержания (даляля), а также охватом различных других доказательств одновременно. Вопрос о методологии стоит в обоих случаях. По каким правилам действует аль-Албани в установлении и аргументации: по правилам мухаддисов или правоведов? Или он изобретает свои собственные правила, которыми не может обязать оппонентов, так как это лишь частный иджтихад? 2. Иджтихадный характер суждения о хадисе. Суждение о хадисе — это работа по внешним признакам (аз-захир), а не по истинной сути вещей; ведь лжец может сказать правду, а правдивый — солгать. Отсюда, как говорили имамы хадиса: зак исключением хадиса степени мутаватир, остальные хадисы мы определяем как достоверные или слабые предположительно. Память слабого передатчика может точно зафиксировать конкретный хадис, а точный передатчик может ошибиться в конкретном хадисе. Поэтому работа ведется на основе преобладающего мнения и косвенных признаков (караин). Методы великих имамов-критиков различались, даже если они сходились в некоторых теоретических основах. Их суждения о хадисах разнились так же, как и фикх правоведов. 3. Спорность правил. Некоторые правила хадиса, которые в словах аль-Албани выглядят как математические аксиомы, на самом деле являются предметом спора. Например, выносится ли суждение о «выдуманности» хадиса лишь на основании наличия в иснаде передатчика, обвиненного во лжи, или необходимо доказательство самой лжи конкретно в этом хадисе? Более того, суждение о людях (передатчиках) невозможно иначе как через подражание предшествующим имамам. Собственное суждение о передатчиках завершилось с эпохой передачи хадисов (ахду ар-ривая). Ограничение выводами Хафиза Ибн Хаджара (ум. 852 г.х.) недостаточно для суждения о хадисе, как это часто делает аль-Албани. Нельзя навязывать Бухари, Муслима, Ахмада и авторов четырех «Сунанов» выводами более поздних ученых. 4. Связь достоверности с практикой. Установление хадиса не было ограничено лишь правилами, зафиксированными поздними учеными наука Хадиса. Оно основывалось на иджтихаде великих имамов в достоверности и в понимании нормативного содержания хадиса, а также в степени применения его сподвижниками и их последователями. Практика мусульман первых поколений в соответствии хадиса или её отсутствие здесь — часть самого метода критики хадиса. Великие имамы ставили практику выше хадиса (который является лишь переданными словами, допускающими толкования, такие как конкретизация, ограничения, отмена). Практика — это не «враг правил», как полагал аль-Албани, а часть критических правил. Т.е. все поздние книги о правилах критики хадисов, основаны исключительно на понимании поздних авторов практики критики и проверки хадисов ранними мухаддисами, которые работали в «эпоху передачи». Это первые три века хиджры. Аль-Албани же в большинстве случаев опирается на то, что он называет «правилами терминологии хадиса» (мусталяха), которые кристаллизовались у поздних ученых и в которых доминировала логическая обработка (особенно у Ибн Хаджара). В этих правилах преобладали методы шафиитских правоведов в критике хадиса, в то время как правоведы маликиты и ханафиты расходятся с ними во многих методологических вопросах критики хадиса. Именно поэтому ханафитские ученые Индии и других стран приложили огромные усилия для возрождения некоторых ханафитских правил в области терминологии хадисов (Мусталах аль-Хадис). Достаточно вспомнить имама аль-Азами или ученых аль-Лекневи и аль-Кандехлеви и другие. Поздние своды мусталяха (правил критики и проверки хадиса) отражают понимание поздними учеными практики ранних мухаддисов-критиков (эпохи передачи), а не саму эту практику или метод имамов-муджтахидов в их полноте. Когда аль-Албани совершает иджтихад в хадисе в соответствии с пониманием поздних, а затем строит на нем свой фикх, не будучи факихом, он не может навязать свои суждения ранним имамам под именем «правил мусталяха», ибо практика тех ранних мухаддисов-критиков — это то, что господствует над книгами по мусталяху, которые есть пониманием поздних, а не наоборот. Например, в предисловии к «Тамам аль-Минна» аль-Албани привел общие правила хадиса, считая, что никто не может им противоречить, хотя его источники там — поздние книги. В число правил он включил вопросы, являющиеся предметом долгого спора, где он просто выбрал одно мнение, которое не обязательно для других ученых (например, вопрос документирования Ибн Хиббаном передатчиков, вопрос полного отказа от слабого хадиса и др.). Все вышесказанное показывает объем фрагментарности и поверхностности в подражании людей аль-Албани в его «критике» хадисов без исследования или детализации. Аллах знает лучше. Автор: Д-р Мутазз аль-Хатиб Перевод и дополнения: Сейран Арифов Дополнение: в трудах аль-Албани были много противоречивых суждений, когда одни и те же хадисы, в одной месте он называл слабым, в другом месте называл достоверным. Шейх Хасан бин Али ас-Саккъаф собрал в отдельную книгу явные ошибки и противоречия в книгах шейха аль-Албани, да смилостивится над ним Аллах. Суть этих разъяснений в предупреждении фанатичного и слепого подражания, распространённых среди многих последователей этого человека. Приведем несколько показательных примеров. Первый. Хадис: «Если мужчина открыл покрывало и посмотрел за него без дозволения, он нарушил границу дозволенного». В книге «Гъаятуль марам», номер 423, он назвал хадис слабым, но в его сборнике Сахихе, номер 3463, назвал его достовреным. Второй. Хадис от Айши: «Кто рассказал вам, что посланник Аллаха, мир ему, справлял свою нужду стоя, не верьте ему. Посланник Аллаха всегда справлял свою нужду сидя». В книге аль-Мишкат, номер 365, он назвал его слабым, а в его Сахихе, номер 201, назвал достоверным. Третий. Хадис: «Ничего нет в вдохновении, сглаз – истина. И самое правдиво в предзнаменовании это доброе предзнаменование». Назвал его слабым в аль-Джамиа, номер 6295. И также в сборнике ад-Даифа, номер 4804. Но в его Сахихе, номер 2949, назвал достоверным. Четвертый. Хадис: «Мусе даны свитки, мне даны повторяющиеся аяты». Назвал слабым в аль-Джамиа, номер 2109. И назвал достовреным в его Сахихе, номер 2813. Пятый. Хадис «Я бы посла с великодушной ханифитской верой». Назвал хадис слабым в Гъаятуль марам, номер 5-8. Назвал достоверным в его Сахихе, номер 2924. Шестой. Хадис «Не усложняйте для себя, иначе будет усложнее для вас. Воистину, был народ который усложнял для себя и тогда, Аллах усложнил для них. И вот вы видите их остатки в монастырях и кельях». Он назвал его слабым в аль-Джамиу, номер 6232. Также в ад-Даифа, номер 3468. Также в аль-Адаб, номер 181. Затем назвал достоверным в его Сахихе, номер 3124. Седьмой. Хадис «Прикрывайтесь в молитве хотя бы стрелой». Назвал его слабым в аль-Джамиу, номер 801. Назвал его достовренмы в его Сахихе, номер 2783. Восьмой. Хадис «Не используяте в мертвечине ничего». Назвал его слабым в ад-Даифа, номер 118. Назвал достовреным в его Сахихе, номер 3133. Девятый. Хадис «Не испытывайте недовольство рождением дочерей, в них находят радость и покой, и они дороги для близких». Назвал его слабым в аль-Джамиу, номер 6268, также в его ад-Дафиа, номер 4793. Назвал достовренмы в его Сахихе, номер 3206. Десятый. Хадис «Если один из вас забивает животное, пусть завершит это». Назвал его слабым в аль-Джамиу, номер 494. Затем, посчитал его достоверным в его Сахихе. В целом, некоторые критики и редакторы нашли около пятисот противоречий в суждениях по хадисам в сборниках аль-Албани, да простит его Аллах.